Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 37)

— Болван! — рявкнул Планирующий. — Доставить его ко мне! Мало ли чего вы не знаете? Доставить ко мне Бойса Гана!

И это тоже было началом, хотя для Бойса Гана все началось много месяцев назад. В то время он был шпионом.

2

Это началось на станции «Поларис», большом обруче из металла, который плавал в ледяной тьме за Плутоном и служил одним из звеньев Завесы, защищавшей планеты Плана Человека от рифов.

Бойсу Гану было всего двадцать шесть, но он уже был оператор-майором.

Он имел шесть футов росту, каштановые волосы, голубые глаза, был широк в плечах и узок в бедрах. Движения его были легки и грациозны. Он имел внешность человека, который умеет за себя постоять, да так оно и было на самом деле.

С обаятельной улыбкой на устах и обезоруживающим взглядом голубых глаз прибыл он на борт станции «Поларис».

— Докладывает Бойс Ган, сэр, — отрапортовал он вахтенному офицеру. — Тех-кадет Ган прибыл в ваше распоряжение.

Это была ложь. Кадетом он не был. В шпионской школе На Плутоне ему дали новое звание для конспирации. Оператор-майор — персона важная, за ним станут наблюдать. А кадет может ходить где угодно, смотреть на все что угодно.

Вахтенный офицер выдал ордер на койку в каюте, помог уложить вещи в багажный отсек, пожал руку и приказал явиться к коменданту станции, машин-полковнику Мохаммеду Зафару.

В задание Гана входило расследование по поводу слухов о странной антиплановой деятельности на станции «Поларис». Ган был настоящим солдатом Плана, и антиплановая деятельность в его представлении была чем-то насквозь прогнившим, мерзким, злобным и вредным. На станции он ожидал увидеть полный развал дисциплины и нежелание подчиняться Плану Человека.

Но дисциплина оказалась в порядке. Люди имели опрятный вид. По пути, пересекая пластиковые коридоры станции, он заметил, что металлические части станции превосходно отполированы. Странно, подумал Ган. Но у него было задание, и Ган знал, как его выполнить.

Он постучал в дверь кабинета коменданта, получил разрешение войти. Вытянувшись по стойке «смирно», Ган отдал честь.

— Тех-кадет Ган явился по предписанию, сэр!

Машин-полковник, как и положено, отдал честь. Это тоже слегка удивило Гана, но удивления он не выдал, оставаясь образцом военной выправки и дружелюбия. Машин-полковник Зафар был невысокого роста смуглым мужчиной в отутюженной белоснежной форме. На вид это был человек надежный и непоколебимый, как сам План.

— Добро пожаловать на борт, кадет, — сказал он. — Передайте мне ваше предписание, пожалуйста.

— Есть, сэр!

Предписание тоже было фальшивым. По предписанию Бойс числился оператором лазерных устройств и прибыл прямо с Земли. Ни о настоящем звании, ни об интенсивной подготовке на Плутоне не было ни слова. Комендант внимательно прочел предписание, кивнул.

— Кадет Ган, — тихо, но отчетливо сказал он, — мы рады вашему прибытию на станцию «Поларис». Как вам известно, наша станция — важное звено Завесы. Наша первейшая обязанность — обнаруживать и пресекать незаконные сношения между областью Плана и районами за Плутоном, так называемыми рифами Космоса. Вторая наша обязанность — следить по мере возможности, за деятельностью на самих рифах. Радарные, лазерные и оптические системы — главное в выполнении этих задач. Поэтому кадет Ган, на вас ложится большая ответственность. Не подведите нас.

— Я не подведу, сэр! — торжественно пообещал Ган. — Служу Плану Человека!

Он отдал честь и вышел.

Но сначала он уронил документы, тут же подобрал и сверкнул в сторону полковника извиняющейся улыбкой.

Он вышел с гордо поднятой головой. В тот момент, когда он поднимал предписание, полковник его не видел, и Ган прикрепил «жучка» — устройство для подслушивания — к внутренней стороне стола коменданта Зафара.

Час спустя на шее Бойса Гана оказался воротник безопасности.

Он был готов к этому. В столь уязвимом и важном комплексе, как станция «Поларис», каждый член команды носил железное кольцо на шее. С его помощью нарушитель мог быть уничтожен в любой момент и в любом месте. Иного выхода не было. Спятивший космонавт или изменник, пробравшийся к запасам топлива, пьяный пушкарь у пульта мощных ракет могли уничтожить станцию. Поэтому необходим был постоянный контроль за каждым человеком на борту.

И все же ощущение было не из приятных. Ган потрогал кольцо, и его всегдашняя веселая улыбка исчезла. Трудно сохранять спокойствие, если кто-то или что-то — Машина на далекой Земле, один из ее ближайших сателлитов-трансляторов или комендант станции — могут одним нажатием кнопки включить взрыватель, и заряд в долю секунды обезглавит славного парня Бойса Гана.

Соседом по каюте оказался высокий худощавый нигериец, тех-кадет по имени М’Бана. Он прогуливался у двери в отсек Службы безопасности, увидел, как Ган трогает кольцо, и засмеялся. Когда они вместе направились на пост, М’Бана сказал:

— Щекочет нервы, а? Ты не бойся, если он сработает, ты об этом даже не узнаешь!

Ган усмехнулся. М’Бана ему понравился. Он сразу понял, что найдет в нем внимательного и умного товарища.

— А кому понравится воротник? К тому же… — Он сделал паузу, оглянулся по сторонам, — я слышал, где-то есть люди, которые знают, как от него избавиться. Там, в Рифах. Они знают секрет — как снять воротник…

— Я подобными вещами не интересуюсь, — осторожно ответил М’Бана. — Вот наш отсек.

Ган кивнул и разговора продолжать не стал. Но про себя отметил, что в его словах имелся призыв к антиплановому поступку, предательству. М’Бана был обязан оборвать Гана на полуслове, потребовать немедленных объяснений и потом сразу же доложить в Службу о поступке Гана.

Огромная, как океанский лайнер, хрупкая, как воздушный змей, станция «Поларис» представляла собой большое кольцо из пластика. Вращение создавало центробежную силу, достаточную, чтобы суп не вылетал из тарелки, а тарелка не плавала над столом. Ступица колеса была неподвижна. На одном конце находился купол радарно-лазерной следящей системы, на другом — воздушные шлюзы.

Станция была запущена четверть века назад для исследования скопления рифов к северу — по галактическим координатам — от Солнца. Скопления аммиачного снега, снабжавшие старые ядерные ракеты рабочей массой, по-прежнему были в поле зрения радаров, в сотне миль от станции. Теперь в рабочей массе не было нужды, но снеговое скопление еще могло послужить. Оно стало космической свалкой, сборником отходов со станции. После каждой вахты отходы доставляли туда, чтобы частицы мусора, крутясь по свободным орбитам, не мешали следящим системам и не вызывали ложных тревог.

За сорок восемь часов пребывания на станции майор Ган успел укрепить «жучки» в кабинетах коменданта, старпома, интенданта и начальника Службы безопасности. Миниатюрные приборчики передавали на секретной волне каждое слово, произнесенное в этих святая святых станции. Ган лично прослушивал передачи, когда позволяло время. Все сигналы непрерывно записывались специальными устройствами на Плутоне, потом передавались на Землю, в подземную крепость Планирующего и Машины.

Но с помощью «жучков» Ган ничего не смог выяснить.

Ему был дан более чем ясный приказ: «Искать врагов Плана». Остальное — слухи. Контрабандные перевозки ценных стратегических материалов с внутренних планет в рифы… какой-то смехотворный новый культ… угроза объединения всех рифов против внутренних планет… вожак культа, призывавший к бегству в рифы… Что здесь было правдой, а что ложью, Гану не сказали. Служба безопасности не объясняла агентам, что они должны искать. Считалось, что они добьются больших результатов, если сами обнаружат следы преступления.

Но на станции вообще не было следов, никаких.

Во всяком случае, настоящих следов. Были какие-то неосторожные реплики за столом. Пара запасных частей к лазерным батареям пропала без убедительного объяснения. Все это были антиплановые акции, за меньшие промахи людей отправляли в орган-банки, и с «Полариса» кое-кто должен был отправиться туда же. Бойс Ган скрупулезно фиксировал имена и звания. Но он искал чего-то посерьезнее, чем небрежности.

За неделю, к собственному удовольствию, Ган убедился, что если мощное антиплановое подполье и существует, то не на станции «Поларис».

Искать надо было в другом месте.

Но где?

Ган успел дважды там побывать, пока сообразил, где находится «другое место».

Как младший офицер, Ган нес вахту на камбузе и входил в команду по уборке, избавлению от отходов и так далее. Работа была не из обременительных. Высокочастотные печки и киберуборщики исполняли основную ее часть. Оставалось только убедиться, что автоматы работают нормально. И даже короткий рейс со станции на снеговую помойку был приятным разнообразием среди рутины.

Он отправился в мусорный рейс вместе с М’Баной, и они коротали время за разговорами у пульта шаланды — нереактивного космического тягача, пока автоматические контейнеры самостоятельно избавлялись от мусора и возвращались на место. М’Бана никогда не вспоминал слова Гана насчет воротников безопасности. И Гану не удавалось навести товарища на антиплановый разговор, он даже оставил попытки. Они разговаривали о доме, обсуждали проблемы продвижения по службе, а также достоинства девушек.

У Гана была девушка, ее звали Джули Мартин.