Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 23)

— Вот кошмар, Стив! Ты уже слышал?

— О чем?

— Еще один туннель обвалился! На этот раз погибла тысяча восемьсот человек. Знаешь, что я думаю? Это саботаж, вот что я думаю.

Райленд покачал головой. Настороженность его не покидала. Откуда Опорто это знает, когда они полностью отрезаны от мира?

— Саботаж? Но кто?

— Антиплановые элементы, — охотно объяснил Опорто. — Аварии ведь были повсюду! Повреждены пути сообщения! — Он бросил взгляд через плечо, улыбнулся и сказал громко: — Или ты так не думаешь, Стивен Райленд?

Райленд явственно чувствовал, что ему что-то угрожает. Он посмотрел в ту сторону, куда оглядывался Опорто, и увидел, как три охранника мощного телосложения направлялись прямо к ним. Он понял, почему Опорто так громко назвал его имя. Коротышка кивнул, нимало не смущенный.

— Да, Стив, правильно. Иуда Искариот — мое второе имя.

Охранники, кажется, готовились к тому, что Стивен окажет сопротивление. Но Райленд не стал драться. Он позволил отвести себя в клинику, где в руку ему вонзилась игла. Он смотрел на нее бесстрастно. Укола он почти не чувствовал — транквилизаторы снова были в его крови. Но на этот раз он был к ним готов.

— И чтобы больше таких глупостей не было, — проворчал охранник, выводя Райленда из клиники.

Райленд сразу почувствовал действие наркотиков. Он снова почувствовал безразличие ко всему, но это уже не меняло дела. Опорто теперь он доверять не будет, больше такой ошибки уже не совершит. А тем временем их позвали на завтрак.

Во время ленча у стола «Президентов Дикси» дежурил мрачный охранник. Не обращая на него внимания, Райленд наслаждался жареной свининой с картофелем и выпил три чашки кофе. Все было ужасно вкусным. Почему бы и нет? Ведь транквилизаторы не влияют на образ мыслей, они только заглушают эмоции, которые будят эти самые мысли! Страх и беспокойство уже сыграли для Райленда свою благотворную роль. План побега был готов. Если удастся, он приведет его в исполнение сегодня ночью, в крайнем случае, — следующей ночью. Он рассудил, что теперь, когда Опорто донес охране о том, что Райленд избегает пищи, оставаться на голодной диете не имело смысла. Транквилизаторы станут вводить прямо в вену. Но это уже не имело значения.

Райленд с нетерпением ждал сумерек. Он понимал, что если не убежит сегодня, завтра может оказаться поздно. В этот день вызывали очень многих. Сосед по комнате попал в список на полуденной поверке и до сих пор не вернулся. Он уже не вернется, говорили опытные обитатели орган-банка, потому что если человек не возвращается к следующей поверке, то не возвращается никогда. Днем назвали пятерых. После ужина — еще семерых. В коттедже оставалось только трое, среди которых был и Райленд. Судьба явно была к нему благосклонна.

После вечерней поверки он решил в последний раз пройтись по дорожкам банка, чтобы уже не возвращаться сюда. И сделал это вовремя.

Едва он успел скрыться в сгущающихся сумерках, как до него донеслись слова охранника в белом, подходившего к коттеджу по ракушечной дорожке. Райленд замер, вслушиваясь.

«Райленд», явственно сказал охранник, и еще что-то, кажется, «клиника».

Один из жителей коттеджа ответил ему.

— А-а, — сказал охранник, не очень заинтересовавшись. — Ладно, когда появится, скажите, чтобы пришел. Она подождет.

Райленд затаился в ночной темноте. Он не знал, чего от него хотят, но был уверен, что время его истекает даже быстрее, чем он предполагал. Но кто же эта «она», которая могла подождать? Анжела?

Едва ли. И все ж, почему бы не повидать ее? Если Анжела уговорила охранника взять на себя миссию мальчика-рассыльного, почему бы не выяснить причину? Если же это не она… все равно, чем дальше он будет от коттеджа «Президентов Дикси», тем лучше для него.

Посылала за ним не Анжела. Она не имела понятия, зачем охранник его искал, и совершенно этим не интересовалась.

Время от времени поглядывая по сторонам, он присел рядом с Анжелой. Темная тропическая ночь была ласковой и теплой. Скорее для того, чтобы увидеть ее реакцию, он рассказал о доносе Опорто и полученной новой дозе транквилизатора.

— Он правильно поступил, Стив. Ты не должен совершать антиплановые поступки!

— Я тебя не понимаю, — печально сказал Райленд. — Одно дело — работать для Плана. Это понятно, это обязанность. Другое — выдать товарища… — Он замолчал, быстро взглянул на Анжелу, но та лишь засмеялась.

— Ты ошибаешься, Стив. Помнишь, что я делала, когда мы встретились в первый раз?

— Работала с компьютером.

— Правильно! Мы задавали ему задачи. Сложные задачи. Я так любила эту работу, Стивен! И компьютер решал все задачи, одну за другой, раз-два, щелк-щелк! Он не ошибался, он был частью Плана, понимаешь? Одной из частиц всеобщего Плана Человека, которым управляла Машина. Знаешь, почему он не ошибался?

— Почему? — спросил он, удивляясь ее спокойствию.

— Потому что мы его постоянно проверяли! — торжествующе воскликнула она. — Там имелся специальный тестирующий контур. После каждой задачи мы посылали проверяющий сигнал — в пять раз превышающий по напряжению обычный — через каждую лампу, каждый транзистор, каждое реле. Если какая-то деталь была ненадежной, она выходила из строя сейчас же, и мы знали, где неисправность, могли ее заменить. И… Стив, я — такой же проверяющий заряд, — сказала она с серьезным выражением.

Она подалась вперед, оперлась на поручень, не дававший ее безрукому туловищу выпасть из кресла.

— Такие, как ты, нарушают план! — крикнула она. — Таких, как ты, нужно выявлять и заменять. У меня и у Опорто была одна функция в системе Плана — сообщать о ненадежных деталях системы. Ты был плохой деталью, признай это, Стивен — ты мог подвести. И ты действительно подвел! Машина куда лучше будет справляться с Планом без тебя!

Райленд принялся ходить вокруг кресла. Девушка смотрела на него с торжеством и состраданием одновременно. Наконец, он спросил:

— Ты все еще стараешься быть полезной Машине? Даже теперь, когда она отобрала твои руки и ноги?

— Да, стараюсь.

— Тогда ты еще ненормальнее Опорто, — проревел он. — Машина — это чудовище. План Человека — надувательство!

Анжела сохраняла каменное спокойствие.

— План Человека позволяет жить тринадцати миллиардам людей на Земле, — напомнила она.

— Отличный способ — держать в рабстве все тринадцать миллиардов!

— Ты знаешь другой способ?

Он нахмурился.

— Не знаю. Но возможно… В рифах Космоса…

— Забудь о рифах Космоса, дорогой. И о Роне Дондерево можешь забыть. О, это был настоящий мужчина… и Рифы, может быть, в самом деле существуют, не знаю. Но какая нам разница? — Она шевельнула головой, кресло переехало ближе к Райленду. — Разве это так плохо — быть рабами? Я знаю, у тебя свои идеалы… И я Тебя за это уважаю, честное слово! Но ведь речь идет о жизни и смерти человечества. И разве не справедливо, что для каждого в Плане Человека предусмотрена доля счастья?

Он коротко рассмеялся.

— Это счастье попадает в нас вместе с водой в стакане.

— Только ли? — Она лениво откинулась на спинку кресла, глядя на Стивена огромными искренними глазами. — Ты забыл обо мне, Стивен. Разве ты не хочешь меня?

Вопрос застал его врасплох. Он вспыхнул.

— Я… я не знаю, что…

— Ведь я здесь, Стив, — вкрадчиво и нежно продолжала Анжела. — Если ты хочешь меня, я рядом. И я беспомощна, я не могу сопротивляться.

Он глотнул.

— Ты… ты можешь закричать. Прибежит охрана… Проклятье!

Он отскочил, отпрыгнул в сторону.

— Я тебе никогда не прощу этого, Анжела! Ты постоянно провоцируешь меня. Но дважды этот фокус не пройдет.

— Не знаю, о чем ты, дорогой. — В голосе ее слышалось искреннее сожаление.

Немного успокоившись, Райленд понял, что она говорит правду, что она принадлежит ему, и если он захочет, она не станет его за это винить.

— Ты в самом деле высоковольтный проверяющий контур, Анжела, — грубо сказал он. — Но ты меня однажды уже пережгла. Второй раз я не позволю тебе это сделать.

Наконец сомнения оставили его. Он понял, что не может больше находиться внутри этих стен. Он переберется на другую сторону, даже если к тому времени у него отберут руки и ноги. Он выберется. Потому что… по ту сторону стены есть кое-что… именуемое свободой. И там есть человек, который знает, как избавиться от кольца.

И еще там была Донна Криири.

Встревоженный мыслью о дочери Планирующего и не желая больше думать об этом, он вдруг повернулся к Анжеле.

— Я… не хотел, — сказал Райленд.

— Не извиняйся, Стив. Из всех людей ты…

Не закончив, она замолчала.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Райленд.

— О… ничего. Ничего особенного. Просто…

— Анжела! — Он рассердился. — Ты всегда что-то от меня скрывала. Пожалуйста, перестань, хотя бы здесь. Ну, так что ты хотела мне сказать? Чем я отличаюсь от других?

Красивые безмятежные глаза ясно смотрели на Райленда. Потом она сказала: