Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 20)

— А что еще? А-а, можешь не говорить. Девушка.

— Нет, не девушка. Не совсем. Хотя это меня тоже волнует. Я должен спасти пространственника от полковника Готтлинга.

— Ну, Стив, — мрачно сказал Опорто. — Эти разговоры ни к чему. Во всяком случае… — Он замолчал.

Райленд хорошо знал коротышку, а потому молча ожидал продолжения разговора.

— Во всяком случае что? — подсказал он.

— Во всяком случае, — нерешительно продолжил коротышка, — я не понимаю, зачем тебе эта девушка. Я думал, тебе важней другая, ну, помнишь, 837552… я забыл, как ее звали.

Для Райленда это было равносильно удару между глаз. Номер… он не обладал феноменальной памятью Опорто, но это явно был тот самый.

— Анжела Цвик, — прошептал он, вспоминая русые волосы, голубые глаза и губы, вкус которых опять почувствовал на своих губах, стоило лишь произнести ее имя…

— Именно Анжела. Ага, ты ее не забыл! — Опорто наслаждался произведенным эффектом. — Почему бы тебе не пойти к ней в гости? Она тоже здесь — вот в том коттедже, возле озера.

— Она здесь? Но она работала для Полиции Плана… — Райленд был потрясен. Неужели План начал утилизировать собственных тайных агентов?

— Да, — рассудительно сказал Опорто. — Я же сказал, что она здесь. Во всяком случае, большая ее часть. Ты сам увидишь.

Сначала он испытывал потрясение и смущение. Неловко переступая онемевшими ногами, Райленд подошел к креслу, в котором сидела девушка. Он хрипло, нарочито грубовато произнес ее имя. Потом встретил ее взгляд и больше уже ничего говорил. Анжела? Неужели в кресле та, которую он когда-то знал? У нее не было рук и, судя по складкам халата, ног тоже не было. Только лицо оставаясь нетронутым — зелено-голубые глаза, золотистые волосы, и тот же голос — сильный, грудной.

— Стив! Как я рада тебя видеть! — Она не смутилась ни на секунду, только приятно удивилась. — Не смотри так, — засмеялась она. — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты только что прибыл, а я здесь провела уже двадцать один месяц.

Чувствуя себя все еще не в своей тарелке, Райленд присел на траву рядом с креслом. Коттедж Анжелы стоял посреди небольшой рощицы, вокруг пестрели аккуратно ухоженные клумбы. Цветы! Райленд не мог вспомнить, чтобы вокруг дома он где-нибудь видел цветы. Только в парках. Но это тоже был своего рода парк.

— Я иногда думала, увижу ли тебя еще когда-нибудь, — тихо сказала Анжела. — После всего, что случилось. — Она вскинула подбородок — зажужжал маленький мотор. Очевидно, в бархатном подголовнике был спрятан выключатель, чтобы она могла управлять креслом. Развернувшись лицом к Райленду, она сказала:

— Ты не винишь меня, правда?

— Ты всего лишь исполняла свою работу, — пробормотал Райленд.

— Это мудрая мысль, Стив. Ах, Стив! Я рада снова тебя видеть.

Анжела подняла свой красивый подбородок.

— Нам о многом нужно поговорить. Отвези меня к озеру, — попросила она.

Почти три года Райленд готовился к возможной встрече с Анжелой. Но теперь он забыл все, что хотел ей сказать. Все, о чем думал по ночам на лагерной койке или высказывал валунам, окружавшим изоляционный лагерь. Оказавшись с девушкой лицом к лицу, он болтал о пустяках. Они смеялись. И ему было приятно. Приятно! Но это же она надела железное кольцо на его шею!

— Когда работаешь для Плана, всегда чувствуешь себя правым, — заметила она, будто прочитав мысли Райленда.

Они остановились на берегу озера.

— Я теперь даже не обращаю внимания на воротник, — пробормотал он, подавляя зевок.

— Конечно, Стив.

Он почесал лопатку о ствол пальмы.

— Никогда не думал, что смогу. Я разговаривал с одним человеком в лагере. Он сказал, что я привыкну, а я…

Он замолчал, нахмурился.

— Что ты ему ответил, Стив?

— Я ответил, — медленно произнес Райленд, — что никогда не перестану ненавидеть воротник, только если умру или наглотаюсь наркотиков.

Она улыбнулась детской безмятежной улыбкой.

Вернувшись в коттедж «Президентов Дикси», Райленд перелистал дневник бывшего владельца койки. Там была одна запись, которую он вдруг захотел перечитать. Он отыскал ее.

«Это коварное место. Атмосфера такая спокойная — Бог знает почему! — так и тянет расслабиться. Пусть все идет, как идет. Каллен вернулся из клиники. Хихикает. Сестра рассказала ему анекдот. И это при том, что ему вырезали оба глаза!»

Два дня спустя:

«Вчера потерял вторую ногу. Больно, но помогают уколы. Странно, почему я так равнодушно к этому отношусь? Вспоминаю Каллена».

Нахмурившись, Райленд закрыл тетрадь и отправился на вечернюю поверку. Остальные «Президенты Дикси» были уже там и приветствовали Райленда с холодком. Он понимал, в чем дело. Он не уделял внимания общественной жизни коттеджа. Но он не обращал внимания даже на охранников с алыми сердцами на белых куртках, которые пошли вдоль шеренг, монотонно читая списки.

Голова его была занята чем-то более важным.

Райленд был вполне уверен, что сознание его так же ясно, как и прежде, и тем не менее он перестал обращать внимание на воротник. Это первое положение силлогизма. Второе вытекало из записи в дневнике. Каково заключение?

— Пойдем, я сказал!

Раздраженный тон охранника привел Райленда в чувство. Было названо его имя.

— Я? Вы меня вызывали?

— Именно тебя! Сегодня твоя очередь. Пошли в банк тканей!

Глава одиннадцатая

Группа вызванных на утилизацию ждала у лифта.

Человек, стоявший рядом с Райлендом, что-то лихорадочно и неслышно шептал, глаза его прикипели к дверям лифта, словно это были врата преисподней. Он заметил взгляд Райленда и криво усмехнулся.

— Первый раз? Я тоже. Я думаю, на первый раз много не возьмут, правда?

— Давай-давай, — охранник начал подталкивать их к раскрывшимся дверям. — Давай, проходи!

Лифт стремительно полетел вниз и высадил всех в подземном зале. На стенах помаргивали светильники, гудел воздух в вентиляционных трубах. Охранники приказали сесть. Здесь стояла дюжина деревянных длинных скамей. Но «зал ожидания» был достаточно просторным, хотя почти два десятка живых трупов слонялось туда-сюда. Райленд принялся рассматривать их. У некоторых все части тела были на месте. У некоторых не хватало ноги, пальца, уха. А несколько человек были так запротезированы, так мало оставалось в них плоти и крови, что приходилось удивляться, как хирурги умудряются еще что-то у них брать.

Нервного вида мужчина подсел к Райленду и зашептал на ухо:

— Понимаете, на первый раз они много не возьмут, я так понимаю. Зачем? Например, ваша ткань плохо приживается. Тогда сначала нужно сделать пару опытов и посмотреть, как идет дело, а потом уже делать операцию. Друг, я в этом положительно уверен…

Он замолчал, потому что дверь открылась. Глаза у него были, как у тонущего котенка. Но вошла всего лишь медсестра, она не обратила на них внимания. Райленд поспешил отвлечься от собственных забот, чтобы успокоить человека.

— Совершенно верно, — сказал он. — Так оно и должно быть.

Хотя в действительности дело обстояло совсем не так. План уже знал все, что нужно было знать об их организмах. Но нервный мужчина ухватился за это предположение, как утопающий за соломинку.

— Да, сейчас нам нечего опасаться, — пробормотал он. — Наверное, какой-нибудь неуклюжий болван отрезал себе пару пальцев. Ну, возьмут они пару пальцев… — Он удивленно посмотрел на ладонь. — Два пальца. Ну и что? Можно обойтись и без них. А может, понадобится нога? Но в первый раз они ничего серьезного не берут, потому что…

Дверь отворилась.

Вошел молодой стройный охранник. Он явно скучал, и во взгляде, который он бросил на ожидающих, ничего человеческого не было.

— Экротч? — вызвал он, заглянув в список. Мужчина рядом с Райлендом вскочил.

— Пошли!

Нервный мужчина судорожно глотнул, в отчаянии посмотрел на Райленда и вышел. Дверь беззвучно затворилась за ним, будто навсегда.

Райленд сидел и ждал.

Одного за другим «живых трупов» вызывали в операционные, чтобы План мог получить то, что ему полагалось по плану. Райленд смотрел, как они уходят — легче было думать о других, чем о том, что ждет его самого. Здесь был ветеран с ярко-голубыми глазами, сипевший трубками дыхательного аппарата, заменившего его собственные легкие. Молодая девушка со странно плоской правой стороной тела. Другие мужчины и женщины, разных возрастов и разных телосложений. Райленда вызвали почти самым последним.

Его поманила сестра. Он встал, ощущая внутри необычную пустоту. Где-то на окраинах нервной системы возникло странное, щекочущее ощущение, будто рождалась боль, еще не нашедшая себе определенного места в теле.

Что с ним сделают? Нога, рука, какие-то внутренние органы?

— Пойдем-ка, — раздраженно сказала медсестра. Это была симпатичная рыжеволосая девушка. Он даже заметил кольцо на ее пальце. Она обручена. Где-то есть планопослушный парень, он смотрит на нее с любовью и теплотой. А здесь она становится воплощением чего-то, что очень скоро намерено лишить Стивена Райленда части собственного тела.

Он обреченно шагал вслед за медсестрой. В ушах грохотал пульс. Краски казались очень яркими, в воздухе висел резкий запах антисептиков. Он чувствовал тесноту, давила поношенная красная форма. — Голубой стерильный свет ламп стал нестерпимо ярким.