Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 18)

Он отпил разом половину своей порции пива, продолжая неотрывно разглядывать англичанина.

– Чтобы сделать это, необходимо найти человека в возрасте, соответствующем предполагаемому владельцу удостоверения, и подстричь его так, как вы захотите. Только тогда фотографию можно будет вклеить в удостоверение. Поэтому целесообразнее придать этому человеку ваш будущий вид, а не наоборот. Вы меня понимаете?

– Да, – кивнул англичанин.

– Так что все это потребует времени. Как долго вы пробудете в Брюсселе?

– Недолго, – ответил Шакал. – Я должен уехать совсем скоро, но вернусь обратно первого августа. В этот следующий приезд я смогу пробыть трое суток. В Лондоне мне надо быть четвертого.

Бельгиец подумал еще немного, глядя на фотографию в раскрытом паспорте. Наконец он закрыл его и вернул сидевшему перед ним англичанину, предварительно записав на клочке бумаги полное имя Александра Джеймса Квентина Даггена. Бумагу и водительские права он спрятал в карман.

– Ну хорошо. Сделаем. Но мне надо изготовить хорошую фотографию вас такого, каков вы сейчас, анфас и в профиль. На это тоже нужно время. И еще деньги. Потребуются дополнительные расходы… вероятно, придется попросить ребят во Франции пошарить там по карманам, чтобы раздобыть то второе удостоверение, которое вам нужно. Разумеется, сначала я поищу здесь, в Брюсселе, но возможны варианты…

– Сколько? – прервал его разглагольствования англичанин.

– Двадцать тысяч бельгийских франков.

Несколько секунд Шакал размышлял.

– Примерно сто пятьдесят фунтов стерлингов. Хорошо. Я оставлю вам сто фунтов задатка, а остальное – по готовности.

Бельгиец поднялся из-за стола.

– Тогда давайте побыстрее сделаем фото. У меня своя фотостудия.

Такси быстро доставило их в небольшую квартирку в полуподвале дома в миле от бара. «Студия» эта оказалась запущенным и жалким заведением, которое, судя по вывеске при входе, было коммерческим, специализирующимся на срочном изготовлении карточек на различные документы в присутствии заказчика. За стеклом выходившего на улицу окна красовались привычные атрибуты подобного рода заведений – снимки глупо улыбающихся девушек, дегенеративных детей и молодоженов, которые, судя по выражениям их лиц, стояли на пороге развода. Бельгиец вошел в подъезд дома первым, показывая путь, открыл дверь и жестом пригласил своего гостя.

Съемка заняла часа два, во время которых бельгиец продемонстрировал такое искусство работы с фотокамерой, каким наверняка не обладал автор выставленных в окне шедевров. В большом сундуке, что стоял в углу комнаты и который бельгиец открыл своим собственным ключом, обнаружился впечатляющий выбор различных фотокамер и осветительного оборудования, а кроме этого – и прекрасный выбор гримировальных средств, включая краску для волос и оттеночные шампуни, париков, накладных волос, шиньонов и очков.

Но на полдороге бельгийца осенила идея, каким образом можно обойтись без человека-модели и без фотографирования того на будущий документ. Поработав с полчаса над лицом Шакала с помощью гримерных средств, он полюбовался на результаты своего труда, а потом вдруг подошел к своему сундуку и вытащил оттуда один из париков.

– А что вы скажете вот об этом? – спросил он.

Парик был серо-стального цвета и коротко подстрижен.

– Не кажется ли вам, что ваши собственные волосы, укороченные до такой длины и подкрашенные, станут похожи на этот парик?

Шакал взял парик в руки и тщательно рассмотрел его.

– Можно попробовать и посмотреть, как это будет выглядеть на фото, – предложил он.

И такой вариант сработал. Через полчаса бельгиец вышел из фотолаборатории, держа отпечатки шести снимков, которые он сделал со своего клиента. Еще влажные фотографии легли на стол перед англичанином. С них смотрело лицо пожилого и истомленного человека. Кожа на лице была землистого цвета, под глазами залегли темные круги усталости или болезни. У человека не было ни бороды, ни усов, но седые волосы его головы наводили на мысль, что их обладателю изрядно за пятьдесят и прожитые годы немного потрепали его.

– Думаю, вполне удачно, – наконец произнес бельгиец.

– Но проблема в том, – ответил Шакал, – что для достижения такого эффекта вы трудились надо мной более получаса. Кроме того, на голове у меня парик. Вряд ли я сам смогу сделать все это. Да и мы сейчас смотрим на ваши труды при искусственном освещении, а когда у меня потребуют документы, за которыми я и пришел к вам, я буду при солнечном свете.

–Это ничего не значит,– возразил ему бельгиец.– Ни вы не должны до последней черточки походить на свою фотографию, ни она не должна быть точной копией вас. Представьте себе, как работает мозг человека, проверяющего ваши документы. Сначала он смотрит на вас, на живое лицо, потом требует предъявить удостоверение. Затем он переводит взгляд на фото. Образ человека уже имеется в его сознании. И это оказывает влияние на его суждение. Не отдавая себе отчета, он ищет в фотографии сходства с вами, а не различий. Во-вторых, у этих снимков размер двадцать пять на двадцать сантиметров. Фотография в удостоверении личности – три на четыре. В-третьих, полная схожесть даже нежелательна. Если удостоверение выдано несколько лет тому назад, совершенно невозможно, чтобы человек абсолютно не изменился. На этой фотографии вы изображены в полосатой сорочке с расстегнутым воротником. Возьмите другую рубашку, во всяком случае, не расстегивайте ворот. Наденьте галстук, шейный шарф или свитер-водолазку. И наконец, все, что я сделал с вами, вы вполне сможете сымитировать. Основной вопрос, разумеется, ваши волосы. Перед тем как предъявлять удостоверение, вам надо так же подстричься и покрасить волосы в седой цвет. Пусть седины даже будет больше, чем на фото, но только не меньше. Чтобы усилить впечатление старости и слабости, два-три дня отращивайте щетину. Потом побрейтесь опасной бритвой, но небрежно, сделайте пару царапин на лице. У стариков обычно трясутся руки. И еще важно соответствующе выглядеть. Чтобы вызвать жалость, надо казаться не только старым и слабым, но и бледным и болезненным. Вы сможете раздобыть немного кордита?[30] Шакал слушал рассуждения бельгийца со все возрастающим восхищением, хотя на его лице не отражалось абсолютно ничего. Вторично за день ему посчастливилось выйти на профессионала, который знал свое дело до тонкостей. Шакал напомнил себе обязательно поблагодарить Луи – когда дело будет сделано.

– Думаю, что смогу, – осторожно ответил он.

– Разжуйте и проглотите два-три кусочка кордита, через полчаса вы почувствуете тошноту, вас начнет крутить – неприятно, но ничего страшного. На лице выступит пот, кожа посереет. В армии мы пользовались этой штукой, чтобы прикинуться больным и открутиться от нарядов.

– Спасибо за совет. Но вернемся к нашим делам. Как вы считаете, вы успеете сделать документы к сроку?

– Технически нет никаких проблем. Единственная загвоздка – как достать оригинал второго нужного вам французского документа. Тут надо потрудиться. Но если вы вернетесь в первых числах августа, думаю, что смогу к этому сроку все сделать. Вы… э-э… говорили про задаток на покрытие расходов…

Шакал достал из внутреннего кармана пачку двадцатифунтовых банкнотов и протянул ее бельгийцу.

– Как я свяжусь с вами? – спросил он.

– Да точно так же, как сегодня.

– Слишком рискованно. Мой друг может быть на деле или уехать из города. Тогда я не смогу разыскать вас.

Бельгиец с минуту думал.

– Тогда я жду вас с шести до семи часов вечера с первого по третье августа в том самом баре, где мы с вами встретились сегодня. Если не придете, я буду считать, что вы отказались.

Англичанин снял парик и протер лицо жидкостью для снятия грима. Все так же молча повязал галстук и надел пиджак. Закончив одеваться, он повернулся к бельгийцу.

– Я хочу оговорить еще кое-что, – произнес он негромким голосом, в котором уже не оставалось ни следа дружеской расположенности. – Когда у вас будет все готово, ждите меня в баре, как мы договорились. Там передадите мне новые водительские права и страницу, изъятую из тех прав, что вы от меня получили. Еще вернете мне все негативы и отпечатки фотографий, которые только что сделали. Вы также забудете имя Дагген и имя первоначального владельца водительских прав. Фамилии владельцев тех двух документов, которые я у вас заказал, можете придумать сами, смотрите только, чтобы это были вполне обычные и распространенные французские фамилии. Но после того, как вы передадите эти документы мне, вы также забудете эти имена. Никогда никому даже не упомянете про мой заказ. Нарушив любое из этих условий, вы умрете. Это вполне понятно?

Бельгиец несколько мгновений всматривался в лицо собеседника. За три часа общения с ним он пришел к выводу, что англичанин просто мелкий мошенник, желающий всего лишь разъезжать в автомашине по Британии и ради каких-то своих целей выдающий себя за француза почтенного возраста. Возможно, контрабандист, перевозящий наркотики или бриллианты из какого-нибудь маленького бретонского порта в Англию.

– Да, мсье.

Несколько секунд спустя англичанин растворился в ночной темноте. Лишь пройдя кварталов пять, он взял такси и около полуночи добрался до отеля «Амиго». Заказав себе в номер холодного цыпленка и бутылку вина, он поужинал, потом принял ванну, чтобы окончательно смыть с кожи все следы грима, и лег спать.