Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 9)

Еще мгновение – и он забыл, что у него есть тело. Массивные дверцы над головой раздвинулись, открыв звездное небо.

Жители Альпина время от времени видят звезды. Порой в черной туманности на несколько дней, а то и недель открывается «окно», и крошечный пятачок небосвода наполняется светом звезд. Тогда люди ночами высыпают на улицу и часами стоят, задрав головы вверх.

За время путешествия с Альпина на Лунную базу, прошедшего спокойно, если не считать сражения в Горловине, Майкл впервые в жизни смог хорошенько рассмотреть то, что по старинке называлось Млечным Путем. Но то был взгляд на звезды сквозь стекло иллюминатора. Сейчас же небо казалось совершенно другим. Оказавшись вровень с лунной поверхностью, лифт остановился. Земля и Солнце спрятались за горизонтом, и все бескрайнее пространство над головой было усыпано звездами.

Величественное зрелище не вселило ужас в душу мальчика лишь по одной причине: звезды были бесконечно далекими.

Прищурившись, Майкл поднял правую руку. Перед тем как заговорить, он по привычке сделал вдох, и слова прозвучали отчетливо, а радиопередатчик «Ланселота» донес их до наушников в скафандрах наблюдателей.

– Что это? – спросил Майкл.

– Ты имеешь в виду три звезды, расположенные на одной линии? – неуверенно проговорил Йенари. – Это Орион, Пояс Охотника. Тебе знакомы наши созвездия?

– Нет, не эти три. – Майкл ткнул в небо пальцем, и вслед за его рукой параболическими вихрями взметнулись серебристые волны. – Дальше.

Он видел что-то ослепительно-яркое, раскрашенное в такие цвета, подобных которым он никогда не видел. Мальчик не мог найти нужных слов, чтобы описать это.

– Телец?..

И вдруг до Майкла дошло, что остальные не могут углядеть невооруженным глазом того, что видит он. Ослепительное сияние находилось в ультракоротковолновой радиационной части электромагнитного спектра, и только «Ланселот» позволял глазу видеть его.

Начались приготовления к первым испытаниям в безвоздушном пространстве. Майкл время от времени поднимал глаза к небу. Постепенно он научился уменьшать интенсивность свечения так, чтобы оно не слепило его, и в то же время как бы увеличивать его источник. Облако газа с рваными краями – гигантский взрыв, застывший во времени. Далеко ли до него? Наверное, не меньше нескольких сотен световых лет.

Шахта лифта находилась в середине ровной площадки из расплавленного базальта площадью в несколько гектаров. Со всех сторон ее окружали застывшие волны реголита большого кратера с отвесными стенами, диаметром в восемь или десять километров, название которого Майклу не сказали. Вокруг шахты были установлены высокие шесты, образовывавшие квадрат со стороной в несколько десятков метров; на них была натянута сетка из проволоки или троса. Майкл обратил внимание на то, что ячейки сетки способны задержать предмет размером с его тело. Казалось, сетку позаимствовали из спортивного зала, где ее использовали для игры с мячом большого размера.

Стоявшие вокруг Майкла скафандры тихо стонали и скрипели, привыкая к космическому холоду и вакууму, однако люди в них, занятые другими делами, похоже, не замечали этого. Майкл пошевелился, и «Ланселот» откликнулся слабым поскрипыванием в звуковом диапазоне.

Мальчик спросил об этом доктора Йенари и попытался осмыслить совершенно невнятный ответ, состоявший из математических формул, приправленных психологическими терминами. Быть может, со временем, окончив школу, он научится разбираться в подобных вещах. Пока же, видимо, лучше было попытаться найти ответ самому.

– Вы готовы?

К мальчику приблизился высокий, просторный скафандр Тупелова. Министр с самого начала обращался к Майклу уважительно, как к равному.

– А то!

Еще внизу, когда Майкла облачали в ярко-оранжевый облегающий спортивный костюм, перед тем как надеть на него «Ланселот», ему вкратце объяснили программу испытаний на этот день: он должен совершить свободный полет в открытом пространстве. Не успел Майкл снова отметить про себя, что разработчики спешат, как базальтовую площадку залил ослепительный свет. Прошло несколько мгновений, прежде чем «Ланселот» ослабил радиационное излучение, преобразуемое в волны видимого спектра, которые передавались непосредственно на сетчатку. Да, работы велись в спешке, но, видимо, по веским причинам. Ни Тупелов, ни остальные не стали бы напрасно рисковать своим детищем.

Обслуживавшие Майкла техники со всех сторон прилаживали дополнительные компоненты «Ланселота» в виде трубочек, кубиков и яйцевидных предметов. Они бесследно исчезали под складками «Ланселота», нисколько не увеличивая нагрузку на мальчика.

Майкл на минуту отвлекся. Четырьмя этажами ниже, в двенадцати километрах к западу, его мать оживленно болтала с другой дамой, вице-президентом Академии. Кармен сочла счастливой случайностью то, что официальный представитель Академии, на этот раз настоящий, оказался на Лунной базе и нашел время с ней побеседовать…

Доктор Йенари заговорил в микрофон, под запись:

– Сегодня мы начнем с использования простого приливно-отливного накопителя в форсированном режиме. Мы будем постоянно держать его включенным, используя для маневров энергию аккумуляторов. На первом этапе запланированы простейшие действия. Испытуемый поднимется над поверхностью на два-три метра, под защитными сетками, а затем совершит управляемую посадку. После успешного завершения первой стадии мы оперативно решим, что делать дальше.

Майкл успел выяснить, что у «Ланселота» имеется запасной источник энергии – термоядерный реактор: на взгляд мальчика, он был в несколько раз больше, чем требовалось. Реактор находился в полупрозрачных складках между его лопатками, метрах в двух от спины. Ученые объяснили, что пока он существует в квазиматериальной форме: молекулы некогда твердого устройства представлены лишь векторами сил. А то, что было силами в исходном реакторе, превратилось в еще более абстрактные и неуловимые частицы; тем не менее термоядерный реактор выполнял все необходимые функции. Конечно, как сказал один из ученых, материя – это условность, определяемая тем, какими инструментами мы измеряем ее наличие, и Майклу временами казалось, что иногда он ощущает присутствие чего-то необъяснимого, вот только он еще не научился как следует разбираться в показаниях новых органов чувств.

Проверив исправность реактора – Майкл плохо представлял, что делает, и уж тем более не мог объяснить это техникам (которые все равно ничего не поняли бы), – мальчик выбросил его из головы. Медленно развернувшись на месте, как ему велели в лаборатории, Майкл обнаружил, что стены кратера превратились в трибуны, заполненные людьми в скафандрах, с приборами и инструментами в руках. Некоторые были учеными, наблюдавшими за экспериментом, но, проверив собравшихся при помощи своих сверхчувствительных органов, он определил, что в большинстве своем это охранники.

– Майкл, пожалуйста, подойди сюда.

Его подвели к огромной желтой букве «X», с микрометрической точностью выведенной на ровной поверхности расплавленного базальта. Майкл тщательно поставил ноги, обутые в мягкие тапочки, в центр буквы-креста. Сквозь неразборчивый гул до него донесся голос матери, легко узнаваемый по тембру и придыханию. Все еще будучи на четвертом уровне ниже поверхности, Кармен весело болтала об искусстве.

Интересно, каково это – взяв кусок дерева и нож, надеть «Ланселот» и начать вырезать скульптуру? Майкл позволил себе на мгновение забыться в захватывающих мечтах, но ворвавшиеся в его сознание голоса техников тут же потребовали полной сосредоточенности.

– Майкл, все в порядке?

– Да, в полном порядке.

Ближайший человек стоял в десяти метрах от желтого креста, ближайшая машина – еще дальше.

– Отсчета не будет, начинай, когда решишь, что готов. Итак, попробуй оторваться от поверхности. Медленно, осторожно. Не бойся, если поначалу ничего не получится…

Майкл не сомневался, что в «Ланселоте» сможет двигаться так, как никогда прежде. Однако возникли сложности. Как только ноги мальчика в невесомых, словно шлепанцы, тапочках оторвались от базальтовой площадки, его едва не свалило сильнейшее боковое ускорение. Подобно новичку, обучающемуся езде на велосипеде, Майкл непроизвольно метнулся в противоположную сторону – слишком бурно. Едва оторвавшись от лунной поверхности, мальчик устремился к сетке ограждения, предназначение которой, похоже, теперь постиг. Послышались приглушенные голоса; собравшиеся вокруг старались сдерживать свой восторг, чтобы не отвлекать юного испытателя.

Кто-то говорил напряженным голосом, подбадривая его – громко, не скрываясь. Но Майклу он тоже мешал, и мальчик вывел его за пределы сознания. Он не нуждался в словах одобрения. Только теперь до него дошло, что никто не в состоянии помочь ему советом. Скорее всего, никто еще даже не думал так, как приходилось думать ему. Мягко паря над поверхностью, Майкл экспериментировал, пытаясь понять, откуда взялось внезапное боковое ускорение, едва не свалившее его с ног в первый момент. Постепенно до него дошло, что это связано с вращением Луны. Сосредоточившись, мальчик смутно ощутил великую гармонию движения – наслаивавшихся друг на друга вращений: Луна крутится вокруг своей оси и обращается вокруг Земли, вместе с Землей они вращаются вокруг Солнца, а вся Солнечная система несется с огромной скоростью к какому-то созвездию, которое никогда не сияет на небе его планеты – Альпина.