Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 81)
Ларс вылез из спальной ячейки и присоединился к остальным узникам, собравшимся, как всегда, в общей камере. Пэт Сандомирц снова была здесь. Девушка выглядела не лучшим образом: щеки ввалились, под глазами – темные круги. Она тихо поздоровалась с Ларсом и пояснила, что ее забирали на внеочередной сеанс, во время которого она увидела лишь еще один пустячный обрывок смутного видения – в общем, ничего необычного.
Ларс решил, что расспрашивать о подробностях будет глупо. Но невольно подумал: а не врет ли она? Может, миленькая Пэт Сандомирц по собственному желанию отправилась в соседнюю комнатку и доложила берсеркерам, что он бормотал во сне о каких-то непонятных «квиб-квибах»?..
Он не успел принять решение – спрашивать у Пэт о чем-нибудь еще или нет: снова пришли охранники и отвели всех на очередной телепатический сеанс.
Ларс покорился судьбе и тупо побрел вслед за маленькими берсеркерами к лабораторному отделению. Он взглянул на напарника-кармпанина и отчего-то подумал, что ему достался тот же партнер, что и в прошлый раз.
Ларс лег на кушетку. Роботы пристегнули его и приставили к голове электроды телепатического устройства.
Освобождение
Видение о Кирси и Альмире было очень долгим, поэтому, когда Ларс начал возвращаться из призрачной реальности в настоящее, он хорошо помнил только последние мгновения беседы с э’риинами. Хотя в мире телепатии искажено само понятие времени, Ларс почему-то знал, что рассказ о событиях с участием Холта Калдера и Морганы Кай-Анила пришел к нему как некое откровение из будущего. Однако этот последний прямой контакт с э’риинами имел место в настоящем. Сознание Ларса соприкасалось с умами двух представителей этой разумной расы – старого Пере-Сник-та (в котором он теперь узнал мохнатое существо, что привиделось ему во сне) и рисовальщика Масс-Грея.
В эти последние мгновения телепатической связи Ларс Канакуру понял, как органический, протоплазменный мозг может вступать в контакт с сознанием, скрытым внутри управляемых металлических тарелок – то есть внутри компьютеров, которые во время телепатического сеанса являлись ему в виде металлических тарелок, покрытых снаружи паутиной серебристых линий.
– Это не просто песнь, – размеренно напевал Пере-Сник-т.
Масс-Грей, с кистью для рисования в руке, согласно кивнул:
– Песнь, стихи, рисунок – это очень многое, но далеко не все. Не все, хоть и очень многое.
Когда телепатический контакт полностью закончился, в сознании Ларса все еще отдавались эхом мысли пилотов альмиранских боевых кораблей. Ощущал он и особенный вкус мыслей э’риинов, настолько же непохожих на мысли людей и кармпан, насколько разумы представителей этих двух рас отличаются друг от друга.
Это последнее видение – о стихах и рисунках, – несомненно, тоже пришло от э’риинов. Интересно, надо ли было хранить его в тайне? Этого Ларс не знал. Конечно, машина берсеркеров изъяла из его сознания весь телепатический сеанс, включая и последний эпизод, следовало хранить его в секрете или нет, было уже не важно: берсеркеры знали о нем столько же, сколько Ларс, если не больше.
Узников вернули в общую камеру внутри жилого комплекса, за ними закрыли двери, и тут скала вокруг них содрогнулась от близкого взрыва. Ударная волна была такой сильной, что пленники попадали на пол. С потолка посыпались каменные осколки и пыль. На мгновение Ларс мысленно вернулся к Гемме и Пату Девлину, запертым когда-то в подземельях алмазной шахты.
Наксос закричал:
– Это не промышленный взрыв! На базу напали!
Пленники уставились друг на друга. Ларс видел, как на лицах его четырех товарищей отразились страх, надежда и воодушевление. Никто не смел произнести ни слова. Казалось, тишина будет длиться вечно. Ларс затаил дыхание, ожидая, когда берсеркеры или их враги превратят бедных узников в ничто очередным взрывом.
И вот раздался оглушительный низкий рев, скала и воздух снова заколебались. Казалось, вздрогнул даже вакуум над поверхностью планеты. «Это не энергетические и не лазерные лучи, это взрывы в пусковых ракетных установках, – подумал Ларс Канакуру. – Они запускают свои снаряды и очень спешат, потому и палят так близко от поверхности. Опасно близко. Значит, тот, кто напал на базу, кто бы это ни был, застал берсеркеров врасплох».
Скалу, в которой были высечены тюремные камеры, вновь стали сотрясать мощные взрывы. Пленники опять покатились по полу, набивая шишки и синяки, обдирая кожу о шершавый пол, выбивая зубы при неловком падении.
Наксос скрючился на полу, потом сжал кулаки, вскочил и выпрямился в полный рост – насколько это было возможно в комнате с довольно низким потолком. Он заорал во весь голос:
– Ай-йя-а-а-а!!! Вмажь им, вмажь им, давай, растопчи этих ублюдков! Разотри сволочей в порошок!
– …И нас вместе с ними… – добавил кто-то.
– И нас вместе с ними!!! – подхватил капитан Наксос в каком-то истеричном восторге. – Э-ге-ге-ей! Лупи их!
Наксос сильно дрожал. Ларсу показалось, что капитан впал в исступление.
Остальные узники уставились на Наксоса, словно он и в самом деле отдал приказ о том, чтобы их немедленно уничтожили. Но тут гром сражения затих. Остался только привычный отдаленный рокот строительных и горнодобывающих аппаратов, который и не думал смолкать – словно вообще не мог прекратиться.
И вот раздался новый звук. Определенно это было нечто иное, не слышанное ими прежде. Похоже на постепенно угасающий грохот огромных барабанов, только все продолжалось гораздо дольше.
– Что это?
Все пленники склонили головы, прислушиваясь. Ларс сказал:
– Какой-то корабль быстро идет на посадку… По-моему. Может, боевой берсеркер, который приземляется для срочного ремонта?
Главный компьютер берсеркерской базы пока ничего не сообщил пленникам. Берсеркер молчал, но людям не нужны были объяснения: как они знали по собственному опыту, это было нападение на базу, совершенное чем-то или кем-то. Все понимали, что силы нападающих огромны. «Или это люди, доведенные отчаянием до полного безумия», – подумал Ларс.
Или… в голове Ларса вспыхнуло воспоминание о подвигах «квиб-квиба».
«И было еще что-то… Другая тайна. Второй из двух кусочков памяти, скрытый в моем подсознании в самом начале, когда кармпане, наверное, уже знали, откуда приходят эти видения и что они могут означать…»
Нет. Забудь это, забудь о второй тайне. Это нужно забыть навсегда.
Стараясь не думать ни о каких тайнах, Ларс бессознательно заговорил стихами, но совсем тихо, чтобы никто не услышал:
– «Память об этом умрет во мне, иначе все мы погибнем в огне…»
Тут Ларс подумал, что, наверное, все кармпане из соседней комнаты смотрят сейчас на него. Он не решился повернуть голову и посмотреть туда. Ему нестерпимо хотелось рифмовать все слова, он даже мыслил стихами. И не мог с этим бороться. Может, он, в конце концов, начал сходить с ума? Что ж, после всего пережитого это совсем не удивительно.
Но на самом деле Ларс не верил, что сходит с ума. Ему казалось, что кто-то неизвестный пытается направить ему, непонятно откуда, телепатическое послание, которое почему-то должно прийти в виде стихов. В виде рифмованной речи.
Но почему?
Что это? Снова э’риины? Нет. Что-то… кто-то другой.
И вот в его сознание пробился обрывок ответа: «…Есть несколько причин. Так легче доказать, в какой мере я человек. Так проще ускользнуть от мыслей железных идиотов, которые тебя окружают…»
Доказать, что ты – человек? Но кто же ты такой?
«…Гейдж…»
Очевидно, это было имя. Внезапно давний сон о панели управления обрел для Ларса смысл – странным образом, как это бывает со снами. Но непрочная мысленная связь уже оборвалась.
По-прежнему не было никаких признаков того, что берсеркер намеревался уничтожить своих пленников-людей. Правда, эти признаки совсем не обязательно должны были появиться прежде, чем берсеркер начал бы воплощать свое намерение в жизнь. Вернее, в смерть. Главный компьютер базы мог послать сюда маленьких берсеркеров-охранников, приказав им расстрелять пленников. Или просто заполнить тюремные камеры пламенем – и с узниками было бы покончено в мгновение ока. Однако, решил Ларс, главный компьютер базы по-прежнему старался уберечь их от гибели во время битвы. Наверное, потому, что люди – по крайней мере, один из них, Ларс, – доказали свою полезность для телепатической связи.
Ларс больше не мог сидеть и смотреть в одну точку, и он огляделся. Так и есть: все кармпане столпились у выхода из своей комнаты и пристально смотрели на пленников-людей.
Николас Опава тоже посмотрел на кармпан и резко сказал:
– Эй, что они делают? Чертовы твари, что вы такое творите?!
– Поем, – ответил один из кармпан.
– Поете? – в изумлении воскликнул Наксос. – Вы что, с ума посходили?
– Стихи. Песнь. Рифмы. Это поможет.
– Поможет? Но как?
Рокот промышленного оборудования берсеркеров, все не умолкавший, вдруг стал гораздо громче и отчетливее и к тому же убыстрился. Потом он внезапно превратился в громовые раскаты, настоящую лавину звуков, так что Ларс от неожиданности резко обернулся в ту сторону, где звук был отчетливее всего. Он почувствовал небольшое падение атмосферного давления, которое, впрочем, тотчас же скомпенсировала автоматическая система жизнеобеспечения.
И вдруг в одной из стен камеры, где за мгновение до этого была только ровная поверхность цельной скалы, появилась огромная дыра. На пол брызнули осколки камня – столько, что их хватило бы на целое ведро. Дыра была такой большой, что сквозь нее свободно прошел бы человек высокого роста, даже в прочной боевой броне. Собственно, как раз такой человек в броне и полез в дыру. За первым десантником показались другие. Люди в полуавтоматической броне, похожие на боевых берсеркеров, один за другим просачивались в камеру, держа наготове мощное оружие. На доспехах были знаки различия – Ларс узнал их.