Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 77)
А может, это попытка передать какое-то сообщение посредством телепатии? Нет, конечно: первый сон с этой панелью привиделся Ларсу несколько дней назад, еще до того, как он попал на берсеркерскую базу, и до того, как он узнал, что здесь есть кармпане. Но выходцы с Земли так мало знали о самой телепатии, что это не опровергало предположения. Ларс подумал, что, возможно, в таких вопросах время вообще не имеет значения.
Выходит, этот сон в самом деле мог содержать тайное послание, переданное таким способом, что его не вычислили бы никакие следящие устройства берсеркеров, даже самые изощренные. А значит, решил Ларс, лучше не обсуждать содержание сна вслух.
Когда Ларс присоединился к людям, все четверо не спали и сидели в общей комнате. Кто-то ел, двое о чем-то болтали, один – на этот раз Опава – с отрешенным видом сидел, привалившись к стене. Дороти Тотонак по-прежнему была грустна и задумчива, но все же сказала Ларсу «привет». Ларс сжевал еще несколько зеленовато-розовых хлебцев, перебросившись с сокамерниками парой ничего не значащих слов.
Никто не заговаривал ни о каких странных снах. Никто не заявлял, что берсеркеры, создавшие эту базу, наверняка каким-то образом слышат и видят все, что делается в камере. Но Ларс не сомневался, что каждый узник прекрасно это понимал. И он даже немного возгордился от того, что волен утаить кое-что от врага – пусть даже такую малость, как свои сны.
Узники вяло перебрасывались общими фразами, когда открылась та самая дверь, через которую Ларса привели в тюремный отсек. Вошли несколько похожих на муравьев берсеркеров. Никто из них не принес космического спецкостюма. Люди мгновенно замолчали и поднялись на ноги, встречая врагов лицом к лицу.
Какое-то время стояла тишина. А потом отворилась дверь в третьей стене, еще не открывавшаяся с тех пор, как Ларс попал сюда. За дверью тянулся коридор, залитый красноватым светом.
Капитан Наксос проговорил сдавленным голосом:
– Это что-то новенькое. Они ни разу не открывали эту дверь, пока я был здесь.
Капитан оказался в камере первым, хотя и опередил остальных всего на несколько часов.
Похожие на муравьев берсеркеры дружно зашевелились, указывая на открывшиеся двери.
– Похоже, нам предлагают выйти, – пробормотала Пэт Сандомирц.
Ларс не видел способа выторговать задержку, даже недолгую, и особой причины для препирательств тоже. Поэтому он пошел вместе с остальными пленниками по наполненному воздухом и красноватым светом коридору, на всем протяжении которого атмосферное давление и гравитация соответствовали земным. Их сопровождали маленькие насекомовидные берсеркеры.
Дороти немного оживилась, словно радовалась чему-то новому, пусть даже коридору с непривычным красноватым освещением. Она заметила:
– А знаете, эти кармпане неплохо переносят наши, земные, условия существования. По-моему, если бы было наоборот, нам пришлось бы несладко.
Остальным не хотелось разговаривать. Проход, не больше тридцати метров в длину, разветвлялся в дальнем конце, ведя в несколько отдельных комнат, высеченных в скале. Каждая была значительно больше спальной камеры, но меньше той общей комнаты, в которой их держали раньше. И все они были битком набиты странного вида электронной аппаратурой. Люди в недоумении переглянулись. Для чего бы ни предназначалась эта техника, никто пока не смог ее опознать.
Ларс услышал сзади какой-то звук и обернулся. По коридору двигалась еще одна процессия в сопровождении маленьких муравьев-берсеркеров. Оказалось, пятерых кармпан тоже вели сюда.
В коридоре стало тесно, живые тела и машины смешались и толпились перед развилкой. Но берсеркеры не теряли времени зря. И вот уже людей поставили в пары с кармпанами. Ларс так и не понял, было распределение случайным или подчинялось какой-то закономерности. Ларса и его напарника-кармпанина засунули в одну из камер, набитых непонятными электронными устройствами. Там стояли две узкие кушетки. Ларс стоял и смотрел, как кармпанина укладывают на одну из них и облепляют кучей проводов и тончайшими датчиками. Потом Ларса пристроили на вторую кушетку. Насекомоподобные берсеркеры зафиксировали его руки и ноги специальными зажимами, а к голове подвели массу датчиков с проводами.
И тут Ларс почувствовал, как в его сознании появились странные, совершенно необычные мысли, словно пришедшие откуда-то извне. Он видел изображения, неземные и непонятные, но очень отчетливые.
Наверное, их соединили и настроили на одну волну, потому что в мозгу Ларса раздались ясные, понятные слова:
«Я – кармпанин. Не нужно бояться больше, чем следует. По-моему, сейчас берсеркеры не собираются причинять нам никакого существенного вреда».
Послание было четким и понятным, но пришло ли оно непосредственно из сознания кармпанина или преломилось через аппаратуру – этого Ларс не знал. Он открыл глаза, но взаимное расположение кушеток было таким, что его напарника-кармпанина не было видно. Камера, высеченная в скале, и вся реальность, которая окружала Ларса, показались ему не такими подлинными, как новый мир общения, открывшийся в его сознании.
«Они хотят использовать наше сознание – твое и мое, вместе взятые. Мы очень отличаемся друг от друга по образу мыслей, но эта аппаратура помогает достичь взаимопонимания. Вместе мы можем гораздо больше, чем каждый из нас по отдельности. С помощью наших мыслей они хотят исследовать отдаленные пространства, где…»
Что-то в электронике незаметно переключилось, и контакт прервался. И все же Ларс успел кое-что понять, по крайней мере теоретически. Что ж, это имело смысл. Вполне возможно, что могучий компьютерный разум берсеркеров, создавших эту мощную базу, хотел воспользоваться сознанием двух таких различных существ, как человек и кармпанин, чтобы достичь цели, не доступной ни одному из них по отдельности, как и самим берсеркерам, – исследовать ту часть космического пространства, куда совершались последние вылазки машин-убийц.
Первый этап исследования заключался в тестах и пробах; прошло много долгих, изнурительных часов. В сознании Ларса вспыхивали мимолетные картины жизни и деятельности разумных существ во многих мирах и на космических кораблях. Сам он мало понял из того, что видел и чувствовал, но выбора у него не было. Наверное, у кармпанина тоже. Берсеркеры использовали их как живую радиоаппаратуру…
Никакие радиосигналы не могут переносить в пространстве информацию со скоростью большей, чем световая. Но мысленные сигналы – если можно так назвать этот вид общения – имеют совсем другую природу…
В разум Ларса тоненькой струйкой просочилось знание иного рода, возможно привнесенное холодным, расчетливым мозгом самого берсеркера для того, чтобы не дать человеку осмыслить новое знание. Наверное, существовал закон обмена информацией, согласно которому взамен отнятого надо было дать что-то свое. Ларсу достались сведения о десятке, или около того, мощных боевых кораблей-берсеркеров, которые недавно прибыли на эту базу. Нынешнее исследование проводилось для того, чтобы проверить, насколько хорошо эти корабли справились со своей задачей, – в дали, которая делала недоступными или невыгодными прочие способы связи.
Телепатический контакт снова прервался. В камеру-лабораторию пришли маленькие берсеркеры. Кармпанина, который работал в паре с Ларсом, отсоединили от приборов и увели, а на его место положили другого, тоже кармпанина. Ларс понял, что берсеркеры выясняют, насколько эффективна связка двух разных живых разумов, человеческого и кармпанского, сцепленных… последовательно? Или параллельно? Имеет ли смысл такая аналогия с электроникой, когда речь идет о мысленной связи? Ларс понял, что мозги человека и кармпанина, образующих пару, должны каким-то образом соответствовать друг другу, чтобы можно было достичь того усиления способностей, на которое рассчитывали берсеркеры.
Когда сложнейшие электронные приставки снова заработали, Ларс почувствовал, что на этот раз принудительный контакт для кармпанина гораздо неприятнее, чем для него.
Наконец его освободили от датчиков и проводов, расстегнули фиксаторы на руках и ногах и подняли с кушетки. Ларс понятия не имел, сколько времени длился сеанс связи. Он устал так, словно много часов куда-то бежал или сражался. Вместе с остальными пленниками, такими же измученными, как он сам, Ларса провели по тому же коридору обратно, в общую камеру.
Им дали немного времени на то, чтобы отдохнуть и поесть.
А потом пленников снова повели по коридору в лабораторный комплекс, и исследования начались по новой. На этот раз у некоторых людей наблюдалась спутанность мыслей, наступало нервное истощение. Но до поры до времени эти побочные эффекты были вполне переносимыми.
Повторные серии исследований длились, наверное, несколько дней. Все сеансы работы с электронной аппаратурой, как понял Ларс, служили не только для исследования, но и для выработки навыков ментального общения. В конце концов берсеркеры подобрали наиболее подходящие пары «человек – кармпанин» и стали работать только с ними.
И только тогда начались настоящие телепатические сеансы.
Ларса снова поместили на уже знакомой кушетке вместе с одним из кармпан (он еще не научился их различать). В его сознание полились невнятные шумы, путаная, неразборчивая речь, непонятные звуки… Он почувствовал прикосновение чужеродного, но живого мозга кармпанина, преображенного холодным, бесстрастным компьютерным разумом берсеркера.