Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 32)

Майкл поднялся на такую высоту, где требовалось прилагать много сил только для того, чтобы удержаться на ней. Он достиг наивысшей точки и наконец получил то, чего добивался. Внизу под ним раскинулась единственная во Вселенной карта всей галактики: этой картой была сама галактика.

Открывшаяся перед ним картина приблизительно напоминала вид из флаера, низко зависшего над огнями ночного мегаполиса. Огромные спиральные дороги изгибались чуть сильнее, чем следовало бы, из-за отдаленности их конечных точек от Майкла, и он наблюдал их в различные моменты цикла вращения длиной в бесконечность. Даже зрение Ланса не могло разделить на отдельные звезды сказочные облака Ядра, находившегося прямо под ним, на расстоянии в десять тысяч световых лет.

Майкл никак не мог избавиться от первого ощущения, которое испытал при виде Ядра: оно, как в свое время база берсеркеров, выглядело не так, как должно было выглядеть. Что-то… нет, он пока не мог определить, что именно привлекло его внимание.

Изучая карту, которая должна была привести его домой, Майкл постоянно отвлекался на различные раздражения – со спины сквозь «Ланселот» проникали неизвестные ему излучения. Он ощущал незнакомые ему элементарные частицы и что-то еще, более мелкое, чем частицы, никогда не достигавшее внутренних миров и их скрытых под облаками дорог, по которым веками тащились люди. Майкл был уверен, что еще не создан звездолет, способный подняться до этих высот и исследовать непонятные частицы.

Неизвестное хлопало его по плечу, манило за собой.

Майкл, чувствуя, что у него защемило сердце, перевернулся на спину движением опытного пловца. Галактики, затерявшиеся в бескрайнем космосе, выглядели точно так, как прежде. Прямо над ним начиналось нормальное пространство, наполненное спиралями, звездными скоплениями и туманностями, что терялись вдали, у границ поля зрения «Ланселота», где становились для него крохотными красноватыми искорками.

Майкл явственно ощущал зов неведомого, однако не знал, как на него ответить. Развернувшись, он продолжил поиски дома.

В свое время Майкл прочитал множество книг о космических приключениях и примерно представлял себе расположение ветвей галактики. Ему также помогли случайные разговоры с людьми, разбиравшимися в астронавигации, в тот короткий промежуток времени, когда эти люди были вокруг него. Внимательно изучив раскинувшуюся перед ним огромную карту, Майкл выбрал одно из спиральных ответвлений. После этого он с дотошностью механизма принялся исследовать спираль у ее основания.

Наконец – его разум отказывался прикидывать, сколько времени потребовалось для этого «наконец», – наконец он различил в выбранном им ответвлении одинокую черную туманность такого размера и такой формы, что Ланс и Майкл единогласно решили: разумно предположить, что это и есть Черная Шерсть. Маковое зернышко, одно из тысячи, затерявшееся на белой скатерти.

Туманность была не больше нескольких сотен световых лет в диаметре, и Майкл видел ее такой, какой она была много тысяч лет тому назад. Не было никаких причин для уверенности, однако он почему-то твердо знал, что это именно то зернышко. Как будто Ланс мог проникать сквозь пространство и даже гиперпространство, делать то, о чем Майкл мог пока лишь догадываться.

К нему тянулись спиральные щупальца галактики. Майкл устремился к дому.

Глава 14

Он был в Черной Шерсти и не сомневался в этом. Уже некоторое время он находился в гуще темной, непроницаемой туманности, направляясь к ее скрытому от глаз сердцу. К дому.

Раньше Майкл точно представлял себе, чем именно займется, когда попадет домой. Представлял себе, что будет делать и в каком порядке, – но где теперь этот четкий план?

В то время как часть его сознания беспокоилась по поводу этих вопросов, Майкл прокладывал свой, «Ланселота», путь во внутренние глубины сумрачной Черной шерсти. Он уже не боялся, что заблудится, – Ланс не даст ему пропасть, где бы он ни находился. Майкл уже научился определять по образцам материи и потокам излучений, пронизывавшим туманности, размер этих туманностей, направление своего движения и кратчайший путь к цели. В нем крепло убеждение, что в середине этой туманности находится огромное пустое пространство, омываемое светом одинокой звезды.

Интересно, открыта ли до сих пор Горловина, через которую он в составе могучего флота покидал родную систему? Майкл этого не знал, да и не хотел знать. Чтобы проникнуть сквозь туманность, Горловина не была нужна, поэтому он не стал терять время, отыскивая ее в непроницаемом черном лабиринте. Спокойное скольжение между молекулами газа и пылинками, микроскачок там, где это возможно, и снова скольжение в тех местах, где материя становится слишком плотной. Задумываясь об этом не больше, чем о том, как он переставляет ноги, Майкл – намного быстрее любого космического корабля, который оказался бы в этом тесном пространстве, – спускался к центру Черной Шерсти.

Он ожидал с минуты на минуту увидеть впереди первые проблески света, и наконец они появились. И тут же, прежде чем Майкл успел внутренне подготовиться, показалось солнце, светившее ему в детстве, парившее среди почти идеального мрака, – одинокий бриллиант на черном бархате. Сбоку от светила блестела крошечная искорка – по всей видимости, Альпин.

Майкл решил, что если он подождет и проследит за небольшим сегментом орбиты планеты, то без труда определит, какое сейчас время года на его родине. Однако он не мог терять ни минуты; надо было торопиться…

…И тут Майкл вспомнил, что именно хотел сделать сразу же по прибытии домой. Разумеется, сначала он обнимет родителей. Затем – правда, сейчас он уже не мог понять, почему это казалось таким важным, – он собирался залезть в свою кровать и выспаться.

Мелькнула мысль: поместится ли он сейчас в этой кровати? Да, он по-прежнему чувствовал себя очень, очень уставшим. Но, честно говоря, спать больше не хотелось. И уже давно.

Майкл поймал себя на том, что не может вспомнить, как выглядит мать, и его сердце будто стиснули ледяные пальцы. Но вот он увидел ее, предельно четко…

Когда он попадет домой, ему первым делом надо будет измениться – в этом нет сомнений. Лансу придется хорошенько потрудиться. Этот, нынешний Майкл просто не подойдет для жизни дома. Но он с облегчением напомнил себе, что Ланс сможет изменить его. Изменения, гормоны, Тупелов… как давно он не вспоминал о Тупелове.

Внезапно у Майкла пропало всякое желание смотреть на Альпин. Он не сразу вспомнил, как закрывают глаза, но, когда ему удалось сделать это, темнота принесла успокоение. Что дальше? Разумеется, попасть домой. Однако что-то его сдерживало; Майкл приближался к Альпину далеко не с той скоростью, на которую был способен.

Наконец перед его мысленным взором отчетливо появилось лицо матери. Теперь ему оставалось одно: двигаться вперед.

В последнее время Майкл, когда его беспокоила какая-нибудь мысль, повадился чесать невидимый подбородок незримым пальцем. И сейчас он ощутил на подбородке… ну, в общем, щетину. Тупелов, гормоны, изменения…

Так или иначе, куда еще ему податься? Солнце становилось все ярче, Альпин, одиноко круживший по орбите среди черного бархата, был все ближе. Однако… Майкл снова почувствовал: что-то не в порядке. Такое же предчувствие возникло у него, когда он увидел базу берсеркеров и Ядро… И вот теперь снова.

В верхних слоях атмосферы Альпина что-то случилось. На дневной стороне планеты лучи солнца освещали огромную одинокую тучу – безжизненную непроницаемую оболочку из водяных паров и пыли. Температура атмосферы была гораздо выше нормальной. Во всех научно-фантастических книгах говорилось, что, если похожая на Землю планета внезапно становится такой, это означает только одно…

Если требовалось подтверждение, достаточно было приглядеться внимательнее: мощная система оборонительных спутников полностью исчезла.

Майкл подумал – точнее, попытался подумать – о родителях. Его мысли беспорядочно метались. Он отчетливо вспомнил, что отец собирался отправиться в Солнечную систему и присоединиться к матери. А ее вообще не было здесь.

В растерянности перемещаясь по орбите вокруг Альпина, Майкл оказался над неосвещенной стороной планеты. Он стал изучать эфир и через некоторое время различил первый радиоголос. То была не человеческая речь; за очень короткий промежуток времени передатчик выдал огромное количество закодированных цифр. Майклу вспомнились голоса врагов, преследовавших его над безжизненной поверхностью Миранды, когда он был еще маленьким мальчиком, объятым страхом.

Он находился на орбите Альпина, и надвигающаяся планета обдала его ядовитым дыханием своей отравленной атмосферы. Успел ли отец улететь отсюда вовремя? Прилетела ли на Альпин мать? Судя по всему, на планете уничтожили все живое. Перехваченное радиосообщение говорило о том, что после ухода смертоносного берсеркерского флота в системе остались машины, которым велели проследить, чтобы на Альпине погибли все до последнего микроорганизмы и бактерии. Однако их локаторы еще не обнаружили одинокого пришельца.

Используя органы чувств Ланса, Майкл попробовал обнаружить что-нибудь под раскаленными, кипящими тучами. Он различил пустынные равнины, но не увидел никаких следов морей. Все указывало на то, что берсеркеры выполнили свою задачу не до конца.