Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 30)

Элли покачала головой, чувствуя, что мыслит совершенно ясно.

– Разумеется, где-то у Майкла должна быть приемная мать. Возможно, эта женщина полетела вместе с эскадрой. Но я не знаю, как ее зовут.

– Ее зовут Кармен Джейлинкс. Однако я не слышал о том, что она приемная мать. Разумеется, это ничего не доказывает. – Голос Фрэнка замедлился, стал задумчивым. – Но…

– Она родом с Альпина, ведь так?

Прошло несколько секунд, на протяжении которых ящики Фрэнка казались безжизненными механизмами. Наконец его громкоговорители снова ожили.

– Наверное, на борту корабля у вас было время поговорить.

– Предостаточно. Но только потому, что я – его родная мать. Берсеркерам это было известно. Тупелов тоже все знает.

– Что ж, когда я возвращусь на «Большой К», вы с ним сможете подробно все обсудить… Подожди-ка. Альпин, около тринадцати лет назад, так? Мы с тобой как раз тогда были там. Это случилось вскоре после того…

Ящики снова застыли, на этот раз настолько внезапно, что казалось, кто-то щелкнул невидимым рубильником, разом отключив все питание. Элли молча ждала.

– Беременность была на начальной стадии? – наконец спросил Фрэнк.

– На начальной. Ты прав, Фрэнк. Майкл – твой сын.

– Ты был готов убить его. Ты отдал приказ убить его. Разве не так?

Голос Кармен дрожал, готовый вот-вот сорваться. Ее лицо превратилось в маску гнева и ненависти.

Тупелов озабоченно следил за ней, устроившись в противоположном углу просторной каюты на борту «Иоганна Карлсена», которая могла бы с успехом служить роскошным залом заседаний. Он пришел к выводу, что Кармен после всего пережитого нужно выплеснуть на кого-нибудь свой гнев, и все же счел своим долгом указать на преувеличение.

– Не совсем так, Кармен. Ты несправедлива ко мне. Я просто отдал приказ уничтожить корабль и сопровождение любой ценой.

– Не совсем так?! – вскрикнула Кармен слабым, надтреснутым голосом.

И вдруг начала судорожно оглядываться вокруг, точно искала, чем бы в него запустить. Естественно, ничего стоящего не нашлось: предметы обстановки и вообще все, что можно, были надежно закреплены на случай внезапного изменения гравитации или возникновения перегрузок.

Кармен отвернулась от него, и Тупелову пришлось напрячь слух, чтобы разобрать окончание фразы.

– Вот уже целый год ты пытаешься убить моего сына, ты гоняешься за ним, чтобы его убить, – с тех самых пор, как его захватили в плен. И даже сейчас, после того как та женщина сообщила, что он жив, ты приказываешь гоняться за ним по всей галактике и при необходимости стрелять…

Она залилась слезами.

– Я сказал: «Стрелять при необходимости». Если не будет другого способа избежать его захвата берсеркерами. Кармен, послушай, Майкл провел с ними целый год. Как знать, может, будет лучше, если его убьют?

Взяв себя в руки, Кармен выпрямилась.

– Скажи это его отцу. Скажи это полковнику Маркусу. После года, проведенного в космосе вместе с полковником, я немного узнала его. Это он убьет тебя, если ты отдашь ему такой приказ.

– Ему наплевать на детей, в том числе его собственных.

– Ты так думаешь? Похоже, вы с ним ни разу об этом не говорили.

– Ладно. Так или иначе, пусть он вырвет Майкла из рук берсеркеров – как угодно, все равно как. И «Ланселот» тоже. А потом, если захочет, пусть убивает меня.

Произнося эти слова, Тупелов решил, что такое очень маловероятно. Как бы то ни было, Кармен снова слушала его, и он добавил с железобетонной выдержкой:

– Я действительно очень хочу, чтобы Майкл вернулся к нам живым и невредимым. Честное слово. Черт побери, как ты думаешь, зачем я взял тебя с собой – чтобы согревать мне постель? Нет. Возможно, ты принесешь пользу ему и нам, поможешь ему прийти в себя, если он снова окажется у нас. Теперь, похоже, у нас появился шанс. Как думаешь, почему я разбил эскадру на поисковые отряды? Ты права: если здесь нам не будет сопутствовать успех, мы продолжим поиски и в случае надобности перевернем вверх дном всю эту чертову галактику! Мы будем искать Майкла до тех пор, пока не найдем, или пока не умрем от старости, или пока берсеркеры не научатся использовать его и не победят в этой войне.

– Почему ты отдаешь этому все свои силы? Почему?.. Потому что хочешь вернуть свое супероружие?

– Мы на войне.

Тупелов тотчас же понял: он мог бы придумать что-нибудь получше.

Глава 13

«Я лечу еще быстрее, чем прежде».

Это была его первая отчетливая мысль, появившаяся сразу же, как только он снова начал воспринимать себя и окружающую действительность, и довольно долго это была его единственная мысль. Через промежуток времени неопределенной длины возник вопрос: «Открыть глаза или воздержаться от этого?»

Майкл почему-то опасался того, что может увидеть, если все-таки откроет глаза. Однако возник определенный физический дискомфорт, с которым «Ланселот» почему-то не справлялся. Руки и ноги затекли, шея и торс ныли. Что, впрочем, ничуть не мешало свободе движений. Не открывая глаз, мальчик недовольно поморщился и потянулся – так, словно он лежал в уютной кровати с резными спинками, под теплым стеганым одеялом. И все же он понимал, что по-прежнему находится в открытом космосе, и не торопился открывать глаза: это подтвердило бы неприятное ощущение, связанное со скоростью.

Ощущение было внутренним. Впрочем, еще одно, тоже внутреннее, заверило Майкла, что он летит по прямой – то есть по самой выгодной траектории – к цели, которую вычислил «Ланселот». Другое дело, как объективно выглядел маршрут, проложенный в космосе.

Нужно было как можно скорее открыть глаза, но Майкл боялся сделать это. Для начала, зажмурившись еще крепче, он отдал мысленную команду сбавить скорость и сразу же – как если бы находился на борту космического корабля – ощутил мягкий толчок, свидетельствовавший о завершении тахионного скачка.

Лишь после этого Майкл открыл глаза и огляделся вокруг, моргая и изучая галактический пейзаж. Взгляд, которому не мешала атмосфера, выделил приблизительно полмиллиона ярких, четких точек – звезд; лишь горсть из них лежала за пределами галактики, остальные же небесные светила, как всегда, были скрыты за туманностями, темными и светлыми. Майкл сразу же понял, что ближе всего к нему находятся не те звезды, что были рядом, когда он в последний раз отчетливо видел неискаженное пространство, – перед тем как нарастающая скорость размыла очертания Вселенной.

Темная туманность, которую он тогда видел так же отчетливо, как Черную Шерсть, и к которой так отчаянно стремился, теперь исчезла безвозвратно, растаяла, словно облачко, провожавшее заход солнца в предрассветный час.

Неприятные ощущения не проходили. Решив выяснить, в чем дело, он с удивлением обнаружил, что вместо своего тела видит лишь нечеткий контур. «Ланселот» очень сильно изменился, или же дело было в том, что полет проходил в гиперпространстве. Прозрачные, разреженные силовые поля преобразились в матовую, прочную на вид материю. «Ланселот» превратился из тончайших вуалей во что-то, внешне напоминавшее тускло светящийся кожаный чехол, хотя позади Майкла по-прежнему развевался длинный хвост вроде кометного. Плотная ткань туго обтягивала его голову и плечи. Руки, торс и ноги скрылись под матовым покрывалом. А ощущение неудобства возникало там, где «Ланселот» был пристегнут к его телу.

Майкл видел сквозь «Ланселот» глазами «Ланселота» – ничуть не хуже, а может, даже лучше, чем если бы на нем ничего не было. Но под новым слоем защитных полей не было видно застежек. Протянув руку, чтобы нащупать их, Майкл сделал новое открытие: одежда ему жмет, больше того, она стала невыносимо мала. Невидимые рукава едва доходили до локтей, пояс давил, и штаны пришлось расстегнуть.

В голову не приходило ни одного разумного объяснения для внезапной усадки ткани, и Майкл перестал над этим задумываться. Поправляя ставшую тесной одежду и возясь с застежками «Ланселота», мальчик вдруг поймал себя на мысли, что исчезновение Черной Шерсти может означать нечто большее. Возможно, он с самого начала допустил ошибку, в страхе и смятении приняв за туманность первое же темное пятно, попавшееся на глаза.

Чем больше Майкл думал, тем более вероятным это ему казалось. Конечно, он мог по-прежнему находиться где-то в той же части галактики, что и Альпин, и тогда один из черных клочков – а ему сейчас их было видно несчетное количество, выделяющихся на фоне ярких излучающих и поглощающих туманностей, – все-таки был Черной Шерстью. Он понимал, как сильно меняется строение галактики в зависимости от того, насколько далеко располагается наблюдатель. Разглядывать предмет с разных расстояний означает видеть его в разные моменты времени, но это не все – есть и более простой эффект, который обнаруживается также в обычных горах на любой планете. Когда рассматриваешь их вблизи, мелкие подробности не только преображают до неузнаваемости общую картину, но и не позволяют как следует воспринять ее. Может быть, в этот момент Майкл находился у подножия огромной горы, яркой или черной, скрывавшей от него ту единственную туманность, которую он искал, – так Черная Шерсть, если ты находишься внутри ее или за ней, может скрыть из виду само Ядро.

Сейчас Майкл не видел ничего похожего на Ядро. Едва ли это свидетельствовало о том, что Альпин где-то рядом, однако мальчик вполне мог считать это обнадеживающим знаком, что он и сделал. Его не покидало чувство, что Ядро по-прежнему находится где-то впереди – в том направлении, в котором он летел.