Фред Адра – Лис Улисс и долгая зима (страница 51)
Его друзья прислушались, но не уловили никаких звуков.
– Константин, может, у тебя слуховые галлюцинации? – предположил Улисс. – И поэтому ты слышишь несуществующий плач?
– Может быть, – сказал кот. – Или это у вас слуховые галлюцинации, и поэтому вы не слышите существующий плач.
Раздалось шуршание, и мимо друзей стремительно пронеслось нечто. Все отпрянули.
– Это ветка! – воскликнул Евгений. – Антарктидой клянусь, это была ветка! Она живая!
– Не живая, – произнес кто-то за их спинами. – Заколдованная. И это не ветка.
Друзья резко обернулись и увидели Стига. Волк выглядел плохо. Словно зверь, который больше не боится, что с ним произойдет нечто страшное. А как зверь, с которым страшное уже происходит.
И бояться теперь поздно.
ГОРНОЛЫЖНАЯ ТУРБАЗА «ЛЕДЯНОЙ ДВОРЕЦ»
1 ФЕВРАЛЯ, 19:45
Антуанетта и Берта никак не могли решиться покинуть Проспера. «Живой» табурет до смерти их напугал. Как можно теперь оставить мэтра одного, такого беспомощного, несущего всякую чушь! А если табурет вернется?
От одной только фразы «если табурет вернется» готов был взорваться мозг.
В итоге девушки решили разделиться. Нужно было только определить, кто уйдет продолжать расследование, а кто останется. Оставаться никому не хотелось. Тут-то и нашла коса на камень.
– Я ассистентка мэтра, поэтому я пойду, – заявила Антуанетта.
– Ты ассистентка мэтра, поэтому ты останешься, – возразила Берта.
– Я детектив, – заметила Антуанетта.
– Я ближе к двери, – парировала Берта.
Атмосфера в комнате накалялась, и неизвестно, чем закончился бы спор, если бы в этот момент в дверь не постучали. К удивлению девушек, неожиданным посетителем оказался выпущенный недавно из-под стражи охранник Олаф. Огромный волк-чертожник был приветлив и благодушен, ни намека на былую суровость. Он объявил, что хочет поблагодарить Проспера за то, что сыщик не пошел на поводу у предубеждений и докопался до истины: Олаф невиновен в похищении ребенка!
– Я, конечно, не святой, – признался он. – Но не каждый не святой похищает детей, верно? Надо было сразу сказать «спасибо», но от таких лихих поворотов я растерялся. Думаю, и сейчас не поздно.
– Конечно, не поздно! – подтвердила Антуанетта. – Я обязательно передам мэтру вашу благодарность.
– Передадите?
– Безусловно!
– Мэтру?
– Лично!
– Который сидит в двух шагах от меня, все слышит и улыбается?
– Да, ему. До свидания!
Антуанетта сделала попытку захлопнуть дверь. Попытка не удалась: Олаф придержал дверь лапой, и это было не то препятствие, с которым сыщица могла справиться.
Волк нахмурился.
– Что происходит? – спросил он и кинул взгляд на Проспера. – Мэтр, я что-то не то сказал?
– Шнурки сметана, – ответил Проспер.
– Чего?
– Это значит «не за что», – торопливо сказала Антуанетта, повторяя попытку закрыть дверь. Та не сдвинулась с места.
– Нет, не значит! – возразил Олаф. – Вы считаете, что если я чертожник, то, значит, болван, который не видит, что что-то стряслось? Скажите, в чем дело, может, я помогу!
– Мэтра отравили, – сказала Берта.
– Берта! – возмутилась Антуанетта.
– Что толку скрывать? Лично я рада, что с нами есть мужчина! А то наши защитники нас бросили и умотали к своим дурацким опасностям!
Антуанетта уступила, и девушки рассказали Олафу, что произошло с Проспером. Пораженный волк опустился на стул, не сводя глаз с отрешенно улыбающегося лиса.
– Детектив отравлен, надо же! Повезло, что это произошло после того, как он меня отпустил! – Волк улыбнулся Берте. – Нас не представили. Я Олаф.
Юная лисица улыбнулась в ответ, почему-то испытывая смущение.
– Я знаю, кто вы. Меня зовут Берта.
– Берта и ее друзья помогают нам в расследовании, – пояснила Антуанетта.
– Друзья? – удивился Олаф.
– Да. Они поехали в Ледовые чертоги кого-то допросить.
– В Ледовые чертоги, на ночь! – воскликнул волк. – Какие отчаянные храбрецы! Надеюсь, они выживут. А вы чего не поехали?
– Мы ведем следствие здесь, – ответила Антуанетта.
– Это хорошо. Хотя бы о вашей безопасности можно не беспокоиться.
Девушки замялись и переглянулись, задавая друг другу немой вопрос: «Стоит ли рассказывать Олафу про оживший табурет?» – и тут же дав на него немой ответ: «Стоит!»
Разумеется, они понимали, что их невероятный рассказ, скорее всего, вызовет насмешки, и были готовы гордо обидеться. Каково же было их удивление, когда Олаф воскликнул:
– Это очень плохо, вы подвергаетесь огромной опасности!
– Так вы нам верите? – поразилась Берта.
– Конечно!
– Верите в живой табурет?!
– Что? Нет-нет, все не так. То существо – не табурет. Вернее, не совсем табурет.
– То есть? Поясните!
– Не могу, не разбираюсь в колдовстве.
Антуанетта издала смешок, но он вышел нервным и растерянным.
– Колдовство? Вы серьезно?
– Абсолютно.
– Да ладно вам! Неужели вы верите в колдовство?
– А вы нет? – удивился Олаф.
– Конечно нет!
Волк сочувственно поглядел на собеседницу.
– Не верите, подумать только… И после этого вы, городские, нас называете отсталыми?
– Бросьте, колдовства не существует!
– А живые табуреты существуют?