Фрауке Шойнеманн – Код «Цветок лотоса» (страница 15)
– Выпустите нас отсюда! – кричу я и бью ладонью по двери контейнера.
Но она не подаётся ни на миллиметр даже тогда, когда я изо всех сил пинаю её ногой. Потом я сжимаю кулаки и до боли барабаню и барабаню в дверь. Но всё бесполезно, и я устало опускаю руки и сажусь на пол.
Снаружи снова слышны голоса. Может, они приближаются? Может, те люди заметили, что мы тут заперты? Я вскакиваю, в отчаянии бью в последний раз ногой в дверь, прислоняюсь спиной к стенке контейнера, сползаю по ней вниз и роняю голову на колени. Как нас только угораздило попасть в такую ловушку? И, что гораздо важнее, как нам выбраться из неё?
Некоторое время я сижу у стены, но потом вздрагиваю от странного шипения. Оно слышится где-то рядом. Что это такое?!
– Вы тоже это слышите? – кричу я в темноту.
– Что именно? Я ничего не слышу. – Конечно, это голос Ким. Да, точно. Значит, она тоже проснулась. Шипение повторяется. Приблизительно в метре от меня.
– Да-да, это шипение, – повторяю я. – Оно доносится откуда-то снизу, на уровне пола. Я отчётливо его слышу.
– Минутку, сейчас я подойду к тебе. – Это снова Миа. Её осторожные шаги приближаются ко мне, и вот она натыкается на мою ногу.
– Ой, извини.
– Ничего страшного. Но ты слышишь?
Мы с ней умолкаем и напряжённо прислушиваемся.
– Да, действительно какое-то шипение. Оно доносится из уплотнителя двери, – определяет Миа. – Проклятие! Вот теперь у нас действительно серьёзная проблема.
– А что такое? – спрашиваю я и замечаю, что мой голос дрожит.
– Шипение, – кратко отвечает Миа. – Контейнер наполняется газом. Ну, знаешь, вот как Паульсен написал объявление на своём щите. Только, к сожалению, теперь по-настоящему. Стандартная процедура уничтожения вредных насекомых. Мы скоро умрём, если как можно скорее не выйдем отсюда.
– Умрём? – в ужасе кричу я. – Но ведь… но… – От страха у меня пропадает голос. – Нет, этого просто не может быть!
– Может, к сожалению, – отвечает Миа. – А если они обрабатывают контейнер кислотой, то мы будем мертвее мёртвых.
Стать мертвее мёртвых – это совсем не то, что я планировала на сегодняшний день.
11
Наш спаситель
– Где-то в этой жестяной коробке должны быть вентиляционные отверстия! Давайте встанем прямо возле них и будем дышать свежим воздухом, – кричу я и стаскиваю с себя пуловер, оставаясь в одной футболке.
Потом я скатываю его в плотную трубку и прижимаю к тому месту, откуда доносится шипение. Пожалуй, это смешно – всё равно что заклеивать пластырем вулкан, но, может, мы всё-таки выиграем благодаря этому время. Моя первая попытка вытолкнуть трубку из уплотнителя окончилась неудачей. Она намертво сидит в нём и не сдвинулась ни на миллиметр.
– Мне кажется, что в углах контейнеров всегда делают такие отверстия для доступа воздуха, – говорит Миа. – Правда, они защищены от дождя металлической крышкой. Я не знаю, может, через них поступает совсем мало воздуха.
– Давайте поищем, – предлагает Алекс. – Всё равно это лучше, чем просто сидеть и ныть. Вот только перед этим пусть кто-нибудь снимет с меня эти проклятые путы. Сама я не могу освободиться.
– Да, и я тоже! – подаёт голос Ким.
– Окей, идите сюда к нам, – кричу я. – Мы с Мией уже освободили друг другу руки. Сейчас мы вам поможем.
Вскоре обе девочки добираются до нас. Мы нащупываем на их запястьях кабельные стяжки, наклоняемся и снимаем их зубами.
– Спасибо, – говорит Алекс. – А то у меня уже так болели руки, что долго я бы не выдержала.
– Да, спасибо, – поддерживает её Ким. – Теперь давайте подумаем, где тут могут быть вентиляционные отверстия.
– Вы видите где-нибудь слабый свет? – спрашиваю я. – Если где-то есть дыры, должен проникать и свет, пусть даже очень слабый, раз отверстия прикрыты крышкой. Конечно, если сейчас день, а не ночь.
Мы напряжённо осматриваем верх контейнера, и это ужасно тяжело. Вскоре у меня закружилась голова, и я перестала ориентироваться. Но, несмотря на это, я различаю во мраке крошечное пятнышко света. Оно еле заметно, но я всё равно готова подпрыгнуть от радости. Впрочем, мне так или иначе придётся это сделать, чтобы выяснить, действительно ли это вентиляция. Ведь пятно находится довольно высоко, до него метра два с половиной, и мне не дотянуться туда даже на цыпочках.
– В контейнере есть что-нибудь такое, на что мы можем встать? – спрашиваю я. – Тут наверху свет, а значит, и свежий воздух.
– Трудно сказать, – отвечает Ким. – Правда, недавно я стукнулась обо что-то лодыжкой. Кажется, это был ящик, если судить по его твёрдым краям. Давайте поищем его и подтащим туда, где виден свет.
– Ладно, ищем ящик! – поддерживает её Алекс.
Топот ног по стальному полу контейнера подсказывает мне, что все три девочки ищут этот ящик. Вскоре мы двигаем под отверстие несколько ящиков. И в этот момент Алекс начинает кашлять. Сначала раз-другой, потом всё больше и больше, и уже не может остановиться. Неудивительно, ведь шипение под моим пуловером хоть и стало тише, но всё равно продолжается.
– Ой, не может быть! – испуганно бормочет Ким. – Это наверняка газ! Скорее, Алекс, лезь на ящик!
Мы подталкиваем Алекс к вентиляции, помогаем ей залезть на ящик, и в конце концов слабый свет пропадает, так как Алекс загораживает отверстие своим телом.
– И что, тебе лучше? – спрашиваю я.
Алекс снова закашлялась.
– Не очень, – отвечает она потом. – Я не чувствую тут никакого свежего воздуха.
– Видно, они закрыли всю вентиляцию, перед тем как начать обработку газом, – предполагает Миа, и в её словах есть логика.
Чем больше я думаю об этом, тем сильнее меня охватывает паника. Снова начинает стучать в голове и шуметь в ушах. Причём шум какой-то странный, он похож на топот маленьких лап: как будто прямо надо мной кто-то крошечный бегает взад-вперёд по стальной крыше.
– Тесса, вы там, внутри?
Теперь я слышу не только топот, но и голоса! Вероятно, это последствия укола, который мне сделала Ина Редлих.
– Тесса, отзовись же наконец! Вчера вечером я выскочил из рюкзака и пробрался следом за контейнером на судно, чтобы не оставлять вас одних. Ты хоть подтверди, что вы там. Больше я ничего не прошу. Не нужно целовать мне ноги. Впрочем, можешь и поцеловать, когда выберешься из контейнера!
Нет, я не брежу и голос мне не чудится. Это Гектор, абсолютно точно! И я ору ему во всю глотку:
– Да, мы тут заперты внутри! И в контейнер недавно пустили газ! Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы нас не отравили?
– Нойманн, у тебя совсем кукуха поехала? – с ужасом спрашивает Миа.
Ясно, что со стороны моё поведение выглядит странным, но мне плевать. Кто лечит, тот и прав. А кто спасает себя и своих коллег от смерти в газовой камере – тем более. Даже если для этого ему приходится разговаривать с монгольской мышью-песчанкой.
– ОК, сейчас я погляжу, могу ли я что-то сделать так, чтобы не отравиться самому, – отвечает мне Гектор, и я слышу, как стук его лапок удаляется в сторону входа.
Вскоре всё затихает и слышится только шипение газа. Потом к нему добавляется царапанье. Как раз в том месте контейнера, где лежит мой пуловер. Отлично! Кажется, Гектор отыскал газовый шланг.
– Ты можешь перекрыть газ? – кричу я ему.
– Сейчас погляжу. Шланг торчит из уплотнителя и закреплён задвижкой. Я не могу его вытащить. Перегрызать его тоже опасно, иначе я и сам сдохну как мышь. – Гектор хихикает.
Да. Сдохнет как мышь. Очень смешно. Я бы тоже посмеялась, но не в этот раз.
– А если ты попробуешь его выдернуть? Своими лапками?
Кто-то кладёт мне руку на плечо. Но кто это из моих трёх соратниц, я в темноте не вижу.
– Тесса, попробуй успокоиться! Возьми себя в руки! – Ага, это Ким. – Скорее всего, это стресс, – бормочет она.
Я не отвечаю ей. Всё равно она ничего не поймёт.
– Понимаешь, шланг хоть и подаётся, но крепко сидит в уплотнителе, – сообщает Гектор.
Ничего себе. Раз он не может его выдернуть, тогда пиши пропало. Скоро нам точно придёт конец. У Алекс новый приступ кашля, и я замечаю, что у меня тоже заболело горло и слезятся глаза.
– Гектор, сделай что-нибудь! Мы долго тут не продержимся! – кричу я.
– Ладно, так и быть! – Что именно имеет в виду Гектор, он не говорит, но вскоре после этого шипение прекращается.
Я вслушиваюсь в темноту – нет, газ больше не шипит. Правда, и Гектора я тоже не слышу. Надеюсь, с ним ничего не случилось!
– Гектор? – зову я. Никакого ответа.
– Тесса, что с тобой? – Теперь это Миа. Она тоже трогает меня за плечо.
– Разве вы не слышите? Больше ничего не слышно! – ОК, мои слова звучат смешно, но я не могу сейчас объяснить девчонкам, кто нас спас. Поэтому я даже и не пытаюсь.