Фрауке Шойнеманн – Код «Цветок лотоса» (страница 17)

К сожалению, нет. Очевидно, и они понимают, что причал – самый подходящий адрес для беглецов. Во всяком случае, они приближаются и пристально глядят по сторонам, разыскивая нас. Наконец они подходят к павильончику, останавливаются и о чём-то спорят. Но явно не видят нас за жёлтой стенкой причала.

– Блин! Сейчас они спустятся сюда и немедленно нас увидят, – бурчит Гектор в моём кармане. – Наткнутся прямо на нас, и мы не сможем пробежать мимо них наверх. Укрыться от них мы сможем только вплавь.

– Зато они не станут искать нас в воде, – возражаю я. – Либо они найдут нас на причале, либо не найдут совсем. – Я быстро обдумываю ситуацию. Это идея! Я гляжу по сторонам – и действительно нахожу то, что подкрепляет мою идею. Метровую стенку ограждения в конце причала. Прямо под ступеньками высокого трапа, предназначенного для посадки на большие паромы.

– Девчонки, послушайте! – взволнованно шепчу я. – Видите вон тот трап? Стенка под ним поставлена для того, чтобы никто не упал по неосторожности в воду. Давайте заберёмся под трап, спрячемся за стенкой с той стороны, где вода, и будем ждать там паром. Пусть паром причалит, а когда он отправится дальше, мы запрыгнем на борт – в самый последний момент и так быстро, что те бандиты не успеют опомниться и подняться туда следом за нами, если даже будут искать нас на причале.

– Что? Я не поняла, – шипит мне Ким.

– Короче, я когда-то смотрела фильм, где всё происходит в метро. Гангстеры стоят на платформе и ищут героя. А он ждёт за колонной, когда будут закрываться двери поезда, и тогда – раз! – прыгает в него. Двери закрываются, поезд уезжает, и гангстеры остаются с носом.

Миа закатывает глаза. Алекс качает головой.

– Знаешь, между платформой перед поездом метро и паромом на причале довольно большая разница, согласна? – шепчет она.

– Конечно, там поезд едет по рельсам, а паром плывёт.

– Да. Рельсы всегда проходят параллельно платформе, и расстояние между платформой и вагоном всегда не больше тридцати сантиметров. А паром, наоборот, быстро удаляется от причала на три-четыре метра. Как мы прыгнем на борт?

Я снова гляжу наверх в сторону павильончика.

– Эй, они уже спускаются вниз! Если мы будем тут стоять, они сразу нас увидят. У нас нет выбора, мы уже не можем вернуться на дорогу. Мы не пройдём мимо этих типов.

Ким вздыхает:

– Боюсь, Тесса права. Короче, давайте попробуем!

Скрытые стеной причала от посторонних глаз, мы незаметно пролезаем под трапом за ограждение. По другую сторону нас отделяет от воды лишь небольшой выступ. Вблизи он выглядит не очень привлекательно – узкий и грязный. Из моего кармана тут же слышится протест.

– Тесса, что за слабоумная идея! Пожалуй, я выхожу из игры! – пищит Гектор.

– Эй, если у тебя найдётся предложение получше, поделись со мной! Я охотно тебя выслушаю, – холодно возражаю я.

– Паром уже рядом – кричит Миа. – Нам надо спрятаться под трапом. Если капитан сейчас нас увидит, может, он не захочет швартоваться.

Я съёживаюсь в комок, а Ким, Алекс и Миа прижимаются ко мне так сильно, что я чувствую себя сардиной в консервной банке. Непонятно, как я прыгну на паром из такой позы?

Теперь паром уже так близко, что от его волн качается весь причал, и я изо всех сил стараюсь не потерять равновесие. Дизели громко ревут, капитан выполняет положенные манёвры для швартовки. Потом мощный удар – и паром останавливается. Матрос выдвигает с палубы на причал трап. Беседуя, пассажиры сходят на берег, не обращая на нас внимания. Вероятно, потому что они нас не видят. И это хорошо. Бандиты тоже пока нас не обнаружили; сейчас они стоят на причале, и я вижу их сквозь ступеньки.

– Когда на пароме уберут трап, надо прыгать, – шепчу я.

Ким, Миа и Алекс молча кивают.

– Ты сумасшедшая, – ворчит Гектор. – Но я по крайней мере превосходно плаваю.

– Как классно, что ты так веришь в меня, – огрызаюсь я.

– Что? – спрашивает Ким. Она почти лежит на мне.

– Ничего, – поспешно отвечаю я.

Паром покидают последние пассажиры. Наши преследователи растерянно глядят по сторонам, пожимают плечами и уходят. Матрос убирает трап на борт, мотор стучит громче, и паром начинает медленно отходить от причала.

– Прыгаем! – кричу я. Миа, Алекс и Ким почти одновременно прыгают с узкого выступа. Они хватаются за релинг, подтягиваются, и вот они уже на пароме. Я прыгаю последней, значит, мне нужно прыгнуть дальше. Раз – и готово!

О нет! Не совсем. Я чуть-чуть не дотягиваюсь до рейлинга, касаюсь ногами нижнего края бортовой стенки, но стою там лишь пару секунд, а потом падаю в воду в пяти или шести метрах от причала. Вода ледяная, я пытаюсь плыть, но у меня не получается – сильное течение тащит меня ко дну.

Последнее, что я сознаю, прежде чем погружаюсь с головой в волны, – переполох на борту. Люди кричат и суетятся. Потом из рупора звучит команда, и я слышу её даже под водой: «Man overboord! Vorzichtigheid! Man overboord!» («Человек за бортом! Осторожно! Человек за бортом!»)

Мне не нужно знать голландский, чтобы понять, что приказал капитан. Я как сумасшедшая барахтаюсь и изо всех сил пытаюсь вынырнуть на поверхность. Наконец мне это удаётся, и я вижу, что паром описывает дугу, плывёт ко мне и останавливается сбоку от меня. Матрос, который выдвигал трап на причал, что-то кричит мне. «Kom up, kom up!» Но мне в волнах трудно понять, что он имеет в виду.

Тут я вижу, что он держит в руке спасательный круг и бросает его мне, когда паром подплывает ещё чуть ближе. Круг падает на воду в полуметре от меня, и я пытаюсь добраться до него. Никогда не думала, что такое короткое расстояние может стать таким недосягаемым! Мои руки налились свинцом, а сердце бешено колотится, но наконец я доплываю и крепко хватаюсь за круг.

Матрос и ещё какой-то мужчина, вероятно, пассажир, тянут вдвоём верёвку, к которой привязан мой круг. Метр за метром они подтягивают меня к парому, пока я не ударяюсь о борт. После этого они тянут меня вместе со спасательным кругом к дверцам, наклоняются, хватают меня и поднимают на борт. Я падаю на палубу как морская корова, не в силах даже пошевелиться, вся жутко промёрзшая и промокшая. Тут подбегает молодая женщина и кутает меня в какую-то фольгу. Другие пассажиры взволнованно говорят что-то на всех языках мира.

Я в изнеможении закрываю глаза и открываю их, лишь когда слышу густой и раскатистый бас:

– Meisje, wat doe je gevaarlijke dingen? (Девочка, что за опасные фокусы?)

Я открываю глаза и поднимаю голову. Сначала я вижу пару чёрных ботинок, над ними тёмные брюки и белую рубашку. Вероятно, передо мной капитан. Во всяком случае, я так думаю, когда вижу на его плечах погоны с множеством золотых полосок. Он и выглядит так, как, по моим представлениям, должен выглядеть капитан: строгий взгляд, но при этом сеточка добрых морщинок вокруг карих глаз, аккуратно подстриженная борода с несколькими седыми волосками. Он смотрит на меня, и в его взгляде заметна смесь удивления, заботы и недовольства. Я хочу ему ответить, но для этого мне нужно выкашлять много воды. Поэтому я отвечаю кратко.

– I am sorry. (Я извиняюсь.)

Капитан садится возле меня на корточки и качает головой.

– This was very dangerous, Miss! Don’t you ever try this again! (Это было очень опасно, мисс! Больше никогда так не делайте!)

– I am really, really sorry (Я правда очень, очень сожалею!), – повторяю я свои извинения и говорю это как можно более кротко и жалобно. Капитан кивает и осторожно хлопает меня по плечу.

– Dan is het goed. (Тогда хорошо.) – На его лице наконец появляется слабая улыбка. – Welkom in Rotterdam! (Добро пожаловать в Роттердам!)

13

Мышь за бортом

Где же Гектор? Чуточку успокоившись, я хватаюсь за карман джинсов. Его там нет. Естественно, нет. Вероятно, он сразу уплыл от меня в безопасное место. Но всё равно мне тоскливо, оттого что я не знаю, где он сейчас. Удалось ли ему залезть на паром? Или он вернулся на причал?

– Everything alright? – спрашивает меня капитан.

Я отвечаю не сразу, и он, вероятно, думает, что я не поняла, и меняет язык.

– Все в порядке? – Значит, капитан говорит и по-немецки! Очень кстати! Признаться, моё знание английского не очень надёжно в опасной для жизни ситуации.

– Да, да, всё хорошо, большое спасибо! – отвечаю я и пытаюсь улыбнуться. – Вот только я чуточку мокрая.

– Тогда у меня есть подходящая идея. – Он снова встаёт и протягивает мне руку, чтобы я тоже встала. Золотистая фольга, в которую меня закутала женщина, спадает, и мне становится холодно. Капитан качает головой.

– Пойдём, я что-нибудь найду тебе. – Он поворачивается к девочкам, которые стоят возле меня полукругом. – Вы тоже идите с нами.

Мы следуем за ним на мостик. Там за штурвалом стоит другой моряк и с любопытством поворачивается к нам.

– Zijn dit de gekke meiden? (Это те самые сумасшедшие девчонки?)

Капитан кивает.

– Ja, dat zijn ze. Heb je bet oude joggingpak nog? (Да, они. У тебя всё ещё здесь старый спортивный костюм?)

– Het ligt daar in de kast. (Он лежит там в шкафу.)

Моряк показывает на шкафчик, стоящий у прохода. Капитан открывает его и что-то достаёт.

– Вот, старый спортивный костюм. Не очень модный, но сухой.

– Спасибо! – благодарю я и гляжу по сторонам, где бы мне переодеться.

– Когда ты спустишься с мостика, там сразу будут туалеты, – объясняет мне капитан с доброй улыбкой.