Фрауке Шойнеманн – Код «Цветок лотоса» (страница 14)
Я чувствую себя невероятной дурой. Круглой дурой. Мне всё равно, что говорит Ким: глупее меня нет никого. Я вовлекла в беду и моих коллег. Просто ужасно! Теперь у меня полились слёзы, и я абсолютно ничего не могу поделать. Они льются и льются, я чувствую, как по моим щекам текут тёплые струйки. Рядом со мной стоит мой рюкзак, из него слышится писк.
– Мне очень жаль, Тесса, – пищит Гектор. – Это моя вина. Я никак не думал, что всё так обернётся. – Вот это да! Когтистая мышь берёт на себя вину за эту катастрофу. Хотя мне это и не поможет, но всё равно слегка утешает.
– Вы поразительно самонадеянны, так как не знаете, с кем имеете дело, – ядовито заявляет Алекс. – Скоро мы будем свободны, так как в порту мы, естественно, не одни!
– О, не вашего ли шофёра ты имеешь в виду?
Проклятие! Значит, они схватили и Макса?
– Он спит сном праведника. Небольшая доза снотворного свалила его с ног. Я не думаю, что он примчится к вам на помощь в ближайшие три часа. Да и потом он ничего не вспомнит. Как правило, первые два часа до глубого сна испаряются из памяти – у нас в этом плане уже хороший опыт. И, когда он потом придёт в себя где-нибудь в центре Гамбурга, он вообще не будет знать, что случилось. – Она злорадно усмехается. – Я начинаю думать, что это вы не подозреваете, с кем связались. Тоже мне, детективы-любители! Хорошо ещё, что тот парень на шикарном красном мотороллере остался в стороне. Иначе нам пришлось бы искать и его. Но он, видно, проявил здравый смысл и решил не ввязываться в эту историю.
– О ком она говорит? – шепчет мне Ким.
Я качаю головой, так как ни за что не смогу рассказать про Тимо, не признавшись, что он уже знает больше, чем нужно. Этого мне Ким уж точно не простит!
– Так, хватит болтать, – заявляет Ина и шарит в кармане плаща. – Я должна подготовить вас к маленькой служебной командировке. В Гамбурге вы слишком действуете нам на нервы, поэтому вы посетите наших добрых друзей в Роттердаме. Они-то знают, что делать с непрошеными гостями. – Она вынимает из кармана шариковую ручку, на которой что-то вытиснено – не надпись, а символ: цветок лотоса. Это рекламный подарок клуба? Я не понимаю, что она хочет сделать.
Тут снова появляется Фите Паульсен. Недавно он помогал Ине связать нас и запихнуть в этот контейнер.
– Эй, ты всё ещё не готова? – рычит он на Ину. – Нечего с ними церемониться. Завязать мешок – и готово. Монголы не в восторге от этой истории. Сейчас мы действительно не имеем права накосячить.
– Хорошо, хорошо. Ты лучше забери у дам телефоны.
Фите Паульсен действительно обходит нас, наклоняется и ощупывает наши джинсы. У девочек он находит их быстро, а у меня, конечно, нет, так как мой мобильник лежит в наружном кармане рюкзака.
– Где он? – рычит на меня Паульсен, и у него такой вид, словно он готов утопить меня в Эльбе вместе с моим рюкзаком. Я показываю мыском обуви на рюкзак.
– Он там спереди, – говорю я дрожащим голосом и надеюсь, что Фите не заглянет в сам рюкзак, где сидит Гектор. К счастью, он этого не делает, а просто берёт весь рюкзак.
– Ну, давай, – приказывает он Ине Редлих, и она подходит к нам с шариковой ручкой в руке. Что она задумала?
– Чтобы ваша поездка прошла чуточку приятнее, вы сейчас поспите пару часов, дорогие мои. А когда проснётесь, то, скорее всего, будете уже в Роттердаме. Пожалуйста, не сопротивляйтесь – для вашей же пользы!
– А мы как раз собирались! – кричит Ким и в один миг вскакивает на ноги. Прыжок вперёд – и она выбивает ногой ручку из пальцев совершенно ошеломлённой Ины. Ручка описывает дугу и вылетает из контейнера.
– Проклятие! – рычит Фите Паульсен и бежит за ручкой.
Окей, Ким поступила не слишком вежливо, но, во‐первых, это была необходимая самооборона, а во‐вторых, такая ручка стоит максимум евро, не дороже. Миа и Алекс тоже пытаются повторить прыжок Ким. Только я сижу на полу и ни за что не смогу так сделать.
Впрочем, очень скоро выясняется, что героическое сопротивление бесполезно. Ина Редлих достаёт из другого кармана пистолет, которым она уже нам грозила. Конечно, мы могли бы проверить, не блефует ли она. Но, судя по тому, как развивается ситуация, делать это как-то не хочется. Ким, Миа и Алекс, кажется, смотрят на это так же и прекращают боевые действия. Тем временем в контейнер возвращается Паульсен с шариковой ручкой. Он подходит к Ким, хватает её за руку и сдвигает рукав её пуловера до самого плеча. Потом укалывает её ручкой выше локтя! Ким вздрагивает, потом поникает и падает на пол. Ой, вот ужас!
У меня ползут по телу мурашки, а сердце бешено колотится. Я не хочу, чтобы мне что-то вкололи, – категорически не хочу! В этот момент меня хватает Ина Редлих и вонзает мне в руку острый предмет. Очевидно, она принесла с собой несколько штук… Но я не успеваю додумать до конца эту мысль, так как вокруг всё темнеет…
Когда я просыпаюсь, череп мой гудит так, словно вокруг с рёвом носится орда мотоциклистов. Или как будто я стою рядом с готовыми к старту реактивными самолётами. Снаружи всё ревёт и гремит, а в моей голове мозг бьётся о черепную коробку. Ай! К сожалению, я не могу схватиться за голову, чтобы хоть немного смягчить боль, ведь мои руки связаны за спиной. В чём дело? Что такое? Где я и почему связана? Я пытаюсь вспомнить, и перед моим внутренним взором мелькают разрозненные обрывки недавних событий. Мы увидели в порту Фите Паульсена – он действительно встречал контейнеровоз «Ринг оф Старс». Но потом на нас направили пушку, и мы очутились в контейнере. В этом контейнере? Тут совершенно темно, и я не могу понять, где мы находимся. И могу ли я говорить «мы»? Я ведь не вижу никого из девочек.
Я хочу крикнуть: «Эй, Ким!» – но у меня пересохло во рту и в горле. У меня вырывается только невнятный хрип, и его наверняка никто не слышит, поскольку я к тому же лежу на полу и не могу поднять голову, чтобы крикнуть громче. Чем больше я вслушиваюсь в темноту, тем яснее мне, что стук раздаётся не только в моей голове и что весь этот грохот и рёв мне не чудятся. Это стук двигателя, точнее сказать, судового двигателя. А ещё меня почему-то покачивает. Почему мне так кажется? Тут меня пронзает ужасная догадка: мне это вовсе не кажется, просто судно плывёт по волнам! А я на судне! Контейнер стоит на судне!
Я пытаюсь выпрямиться, но с завязанными руками это трудно. Тогда я ползу в сторону, пока не натыкаюсь на боковую стенку, и тогда кое-как сажусь. После этого мне становится легче. Качает уже меньше, стук двигателя глуше, у меня возникает ощущение, что судно замедляет ход. Может, мы уже рядом с Роттердамом? Конечно, если Ина сказала правду и мы действительно плывём в Роттердам.
– Тесса, это ты? – Голос звучит совсем близко. Это Миа.
– Да, я, – хриплю я в ответ.
– Всё нормально у тебя?
– Да, насколько может быть нормально, когда тебя связанную везут в тёмном контейнере из Гамбурга в Роттердам, – отвечаю я с сарказмом.
Миа смеётся. Ну, хотя бы она одна из нас сохранила хорошее настроение.
– Давай попробуем освободить друг друга от этой жгучей нейлоновой стяжки, которой нас связали, – предлагает она. – Я думаю, что Ким и Алекс ещё не очнулись, а мы сейчас попробуем.
Я лишь пожимаю плечами, что технически бессмысленно, ведь Миа меня всё равно не видит.
– Как мы это сделаем?
– Пожалуй, мы попробуем перегрызть стяжку зубами.
– Думаешь, у нас получится?
– Надо попытаться. Может, и получится. Ползи ко мне.
Я медленно двигаюсь вправо, опираясь спиной о стенку, и наконец натыкаюсь на плечо девочки.
– Так, теперь я встану на колени, а ты повернись ко мне спиной. И я попробую перегрызть стяжку.
Миа берётся за дело, и вскоре я чувствую на моих запястьях её губы и зубы. Мне щекотно, и я невольно смеюсь.
– Спокойно, не дёргайся, – ругается она, и я стараюсь изо всех сил не шевелиться. Потом она снова сильно дёргает зубами мои оковы, и нейлоновая стяжка спадает с моих рук. Всё получилось!
– Класс! – кричу я и потираю запястья. Они болят довольно сильно. – Теперь я помогу тебе.
Со свободными руками я сразу становлюсь подвижней и за две минуты справляюсь со стяжкой. Миа свободна, и это тоже классно – избавиться от собственной беспомощности и обрести союзницу.
– Давай теперь поищем Алекс и Ким, – предлагаю я, и мы осторожно шарим в темноте. Внезапно контейнер резко дёргается, и я чуть не падаю на пол, но в последний момент успеваю схватиться за стенку.
– По-моему, мы пристали к берегу, – говорит Миа, и наверняка она права. Вскоре слышатся топот ног и стук металла о металл, а также голоса недалеко от нас. Мужчины что-то кричат, но я их не очень понимаю. Но, может, они нас поймут? Я пробираюсь вдоль стенки контейнера до того места, где, как мне кажется, проходит резиновый уплотнитель дверей. Там мы могли бы выйти наружу!
Но вскоре следует новый удар, и контейнер снова качает так, словно мы снова вышли в открытое море.
– Что это значит? – испуганно кричу я.
– По-моему, контейнер сгружают с судна, – отвечает Миа.
Кажется, она права, так как контейнер качается, а ещё мы слышим где-то рядом с нами гудение и рокот. Может, это работает кран? Потом контейнер с резким ударом встает на твёрдую поверхность, и я снова бросаюсь туда, где, по моим представлениям, находится вход.