Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 11)

– В этом что-то есть. И всё же: если мы хотим каким-то образом не допустить триумфа Альбериха, нужно заполучить кубок. И причём pronto.

– А нельзя поехать в Нибельгейм и забрать кубок? Или полететь? Ну, или как туда вообще попадают? – спрашиваю я.

Вотан качает головой:

– Нет, это не так просто. Нибельгейм находится глубоко под землёй, и туда есть только два пути: через Рейн и через расселину, из которой вырываются сернистые испарения. И то и другое не особо привлекательно. Локи однажды водил меня туда, потому что нам нужно было выкупить Фрейю и выманить у Альбериха его золотое сокровище.

– И я сделал бы это снова. Ну, то есть отвёл бы вас туда, – доносится откуда-то из глубины голос Локи.

– Да, Локи, спасибо. Но давайте будем реалистами: попасть в Нибельгейм и тогда было сложно. И проще явно не стало. Насколько мне известно, после нашего последнего визита Альберих вдвое, если не втрое, усилил меры безопасности. Так быстро сокровище у него никому теперь не отнять. А германским богам и их отпрыскам вход строжайше воспрещён.

Я пожимаю плечами:

– Ну и что? Неужели для тебя это проблема? Или ты всерьёз хочешь сказать, что шефа богов остановит какой-то дурацкий запрет?

Несмотря на напряжённую ситуацию, Вотан разражается громовым смехом:

– Ха-ха-ха! Хорошо сказал! Нет, на запрет мне, конечно, плевать. Однако у нас нет времени. Боюсь, если сейчас придётся пробиваться до самого Нибельгейма, мы придём слишком поздно. Понимаешь? Что нам даст, если после всех блужданий и поисков мы там объявимся, а Альберих уже давно захватил мировое господство?

Я вздыхаю. Похоже, Вотан прав. Времени у нас в обрез.

– Ладно, дед, – говорит Зигфрид. – Если я правильно тебя понимаю, сложив два плюс два, у нас остаётся только одна возможность: кубок из Нибельгейма доставать мне. Ведь парочку карликов я одной левой уложу! Не возражаю: пусть Хильда и Генри отправятся со мной. Главное – чтобы не стояли у меня на дороге.

Хильда вздыхает, Вотан молчит – да и я, услышав это предложение, не прыгаю от восторга. Не особо тянет сопровождать Зигфрида, который на пути к кубку будет разносить всё в пух и прах. Должна же быть ещё какая-то возможность. В Лондоне ведь получилось. Там мы совершили небольшое путешествие в прошлое. Может, это действительно спасительная идея. Я громко и выразительно откашливаюсь:

– Э-э-э… есть и другой способ. – Все взгляды обращаются на меня, да и Вотан смотрит в камеру с большим интересом. – Ты разрешаешь нам совершить ещё одно путешествие во времени, Вотан. Тогда мы сможем отправиться в прошлое и забрать кубок до того, как его похитит Альберих.

– Нет! – очень решительно восклицает госпожа Урдман. – Прошлое должно оставаться в прошлом. Иначе пострадает настоящее!

– Не-а, настоящее пострадает, если мы оставим всё как есть. И ещё как пострадает! – возражаю я госпоже Урдман.

– Генри совершенно прав, Вотан! – встаёт на мою сторону д’Артаньян. – Если мы отправимся в прошлое и просто заберём кубок из королевских покоев, у Альбериха даже не появится шанса его украсть. Это легче лёгкого – особенно если знать дворец так хорошо, как я.

Вотан приглаживает подстриженную бороду. Помедлив, он, похоже, принимает решение. Во всяком случае, с решительным видом сжимает губы.

– Я понимаю твои сомнения, Урд. Любое вмешательство в прошлое меняет что-то в будущем и поэтому должно быть тщательно продуманным. Но, к сожалению, на этот раз мы, кажется, опоздали. И нельзя позволить Альбериху выковать кольцо. Мы непременно должны этому помешать! – Он делает глубокий вдох. – Агенты, я даю вам разрешение отправиться в прошлое и забрать кубок.

– Alors, чтобы удостовериться, – суммирует д’Артаньян то, что мы объяснили ему о путешествии во времени. – Нам нужно транспортное средство, потому что Урд может перенестись в прошлое только в движении. Кроме того, перед отправлением мы должны точно определить, куда и в какой период прошлого хотим попасть, и – что крайне важно – вернуться нужно в определённое время. В той же фазе луны, при которой отправлялись, n’est-ce pas?[25]

Мы с Хильдой одновременно киваем, почти как пловцы-синхронисты.

– Всё верно. Именно так. В следующее полнолуние мы должны вернуться. Урд носит с собой специальные лунные часы, которые показывают фазу луны в месте старта, – поясняет Хильда. – Они помогают избежать неприятных сюрпризов при возвращении. Потому что если упустить нужный момент, можно застрять в прошлом гораздо дольше, чем хочется.

– Правда? Pourquoi? Почему?

– Потому что придётся ждать следующей голубой луны, – объясняю я. – Знаете, что это?

– Oui, naturellement![26] Это когда в виде исключения в одном месяце не два, а три полнолуния. Третье полнолуние и есть голубая луна, n’est-ce pas? Во Франции его тоже так называют – lune bleue.

– Ну вот, пропустишь полнолуние своего возвращения – будешь ждать этого, так сказать, дополнительного. И если крупно не повезёт, ждать придётся три года.

У меня от такой перспективы мороз побежал по коже, но д’Артаньяну, похоже, нравится идея провести чуть больше времени в своей прежней жизни. Может, у него ностальгия? Я не успеваю подумать об этом основательнее, потому что госпожа Урдман, махнув рукой, гонит нас из «Посольства»:

– Первым делом я хотела бы взглянуть на то место, куда мы хотим отправиться. Я по-прежнему против путешествия, но раз уж вы все не хотите осознать, что тем самым мы повергаем себя в бедствия, то надо хотя бы как следует подготовиться.

– Oui, d’accord, согласен! – Д’Артаньян энергично кивает. Ему явно не терпится отправиться в прошлое как можно скорее. – Нам нужно в Лувр, королева Анна жила именно там. И я точно знаю, где искать кубок. Не волнуйтесь: найти его сущий пустяк!

Госпожа Урдман пребывает в несколько ворчливом настроении:

– Ну уж и пустяк. Это вам так кажется. Вот увидите, что будет. Но меня интересует не только место, но и год, в который мы должны попасть.

– И это я знаю точно: Анна Габори была придворной дамой в тот год, когда приключился любовный роман с Бекингемом, я прекрасно это помню.

– Любовный роман с Бекингемом? – Хильда недоумённо морщит лоб. – Нам что-то должно быть об этом известно?

Д’Артаньян пожимает плечами:

– Не знаю. Но знаю, что когда я приехал в Париж, Анна Габори уже была при дворе. А значит, нам нужно… э-э-э… un moment[27]… нам нужно в 1640 год. Мой первый год в Париже.

Хильда склоняет голову набок:

– Ты уверен? Оказавшись там, вернуться мы не сможем. То есть год нужно указать точно. Я бы лучше перепроверила. – Вытащив из кармана брюк мобильный, она быстро печатает. – Ну вот, если верить «Гуглу», история трёх мушкетёров разыгрывается в 1625 году. В это время ты прибыл в Париж. Тут, по крайней мере, написано именно так. – Она суёт мобильный д’Артаньяну под нос, и он мгновенно корчит недовольную мину:

– Ерунда! Так написал этот Дюма!

– Кто? – недоумеваю я. – Никогда не слышал этого имени.

– И я, – присоединяется Зигфрид, но мнение этого олуха всё равно ничего не значит.

– Эх! – вздыхает д’Артаньян. – Ты не знаешь Александра Дюма, Генри? Да у вас, американцев, просто никакой культуры! Александр Дюма – один из самых известных в мире писателей! Он написал мою историю и прославил её под названием «Три мушкетёра» – к сожалению, при этом не слишком точно обойдясь с историческими деталями.

– Слушай, ты в своём уме?! – раздражаюсь я. – Если я не знаю этого замшелого француза, это вовсе не говорит о моей необразованности! Вы, европейцы, тоже вряд ли знаете всех знаменитых американских писателей!

– Да-да, хорошо, – нетерпеливо затыкает мне рот госпожа Урдман. – Совершенно неинтересно, кто тут знает больше писателей. Важно лишь, в какой год нам нужно отправиться. И раз наш французский герой утверждает, что роман не вполне соответствует историческим фактам, это ценное свидетельство. Так что, господин д’Артаньян, год 1640-й?

Тот кивает.

– Какой конкретно день? – уточняет госпожа Урдман.

– Хм! Большой бал… – вслух размышляет д’Артаньян, не поясняя, о каком бале говорит и почему именно он так важен. – На неделе после Пасхи. Если не ошибаюсь, в пятницу.

– Прекрасно, Пасха 1640 года, – бормочет Хильда, снова набирая текст в мобильном. – Есть! Пасха была в воскресенье, восьмого апреля, значит, следующая пятница – тринадцатое апреля 1640 года.

Ой-ой! Пятница, тринадцатое! Действительно ли хорошая идея отправиться в путешествие во времени именно в этот день? Не скажу, что я такой уж суеверный. Вообще-то я в такие глупости не верю. Но ведь я не верю и в германских богов, валькирий и норн. Поэтому, особо не выпендриваясь, лучше признаюсь, что от этой даты мне как-то жутковато.

Тем временем мы опять подошли к Лувру. Полиции нигде не видно. Лишь кое-где на решётке, отделяющей собственно дворцовый сад от невероятно огромного внутреннего двора, остались оградительные ленты, напоминающие о том, что несколько часов назад здесь бы и мышь не проскочила. Издалека доносится только шум аттракционов луна-парка, который летом располагается в дальней части дворцового парка.

Госпожа Урдман, остановившись, бросает взгляд в направлении дворца:

– Хорошо. Место и время мы знаем, не хватает только транспортного средства – и можно начинать. Д’Артаньян, вы тут ориентируетесь лучше всех нас: что посоветуете? Транспорт должен не привлекать внимания, соответствовать цели, и мы должны поместиться там впятером.