Фрауке Шойнеманн – Генри Смарт и секрет золотого кубка (страница 13)
Хильда смеётся:
– Видишь? Это он и имеет в виду. Ты как раз и есть чурбан неотёсанный. Но не парься! Ты-то сам от этого не страдаешь – это только других достаёт.
– Буллинг! – сжав кулаки, вопит Зигфрид. – Это буллинг!
– Не болтай ерунды! Буллинг у нас, у древних германцев, ещё даже не изобрели, – ругается в ответ Хильда.
– Вот беда! – качает головой госпожа Урдман. – Вы что, сейчас опять цапаться будете? Никогда не подумаешь, что я путешествую с великими героями мировой истории. Это скорее напоминает мне детский сад на прогулке. Или того хуже: невоспитанных брата и сестру. Будьте добры замолчать, пока нас никто не увидел.
Но замечание госпожи Урдман, к сожалению, опоздало. В это мгновение я замечаю за кустами тень, чуть погодя листву прокалывает что-то вроде пики, и над нашими головами всплывает свет факела.
– Эй, там! – зычно рычит чей-то голос. – Кто здесь? Сейчас же выходите! И даже не думайте сопротивляться, негодяи: вы окружены. И молите Господа о милости, если задумали какое-то бесчестие! Тогда пробил ваш последний час!
Ах ты, чёрт! Можно сказать, что миссия «Заходим в Лувр незаметно, никем не узнанными» только что провалилась.
Глава 12. История про Анри и Матильду
Очень медленно я выхожу из-за кустов, на всякий случай с поднятыми руками. У кустарника стоит жутко свирепый солдат, держа в руке длинное копьё, которым целится мне в голову.
– Прошу прощения, господин, не могли бы вы немного его опустить? – исключительно вежливо спрашиваю я.
Выражение лица у него менее свирепым не становится, но копьё он действительно немного опускает.
– Кто ты и что тебе здесь нужно? – рычит он.
Я недолго размышляю.
– Я из деревни. Только что пришёл сюда в поисках работы.
Стражник недоумённо морщит лоб:
– Но ты ведь не один. Минуту назад я слышал несколько голосов. Ты с кем-то спорил, дружок! Так что давай рассказывай! С кем ты здесь? – Алебарда снова слегка приподнимается, и её остриё метит мне точно в горло, которое вмиг пересыхает. Но предать остальных?! Ни за что!
– Нет, господин, я здесь один, – храбро отвечаю я хриплым голосом.
– Лучше не ври мне, парень! – горячится солдат, грозно шагнув в мою сторону. – Иначе сегодня же отправишься в мрачные застенки, которые не покинешь до конца своих юных дней. В общем…
– Со мной! – внезапно раздаётся высокий голосок у меня за спиной. Хильда! Буквально выпрыгнув из кустов, она становится рядом. – Он здесь со мной. Я его сестра. Мы сами добрались до Парижа, потому что в деревне очень страдали от голода. Мы ссорились из-за последнего куска хлеба. Эту ссору вы и услышали.
– Только взгляните – деревенщина в поисках работы! – он усмехается. Очевидно, выглядим мы довольно безобидно, и рассказ Хильды кажется ему правдивым. – Что ж, мне не в чем вас упрекнуть. Я и сам много лет назад пришёл из деревни. Восемь братьев и сестёр, и всем нечего есть. – Лицо его смягчается. – А потом я здесь, при дворе, выбился в люди и никогда об этом не сожалел. А звать-то вас как?
– Анри и Матильда, – быстро отвечает Хильда, придав нашим именам непривычное французское звучание. «ЛОКИ-3000» хоть и правда суперский переводчик, но имена он не изменяет, так что это в чистом виде заслуга Хильды. Хорошая идея. В конце концов, у стражника не должно появиться оснований не доверять нам!
– Так, Анри и Матильда. А я Филипп. Филип Дюпре. Давайте подумаем: может, для вас и найдётся работа где-нибудь во дворце. А что вы умеете?
– Готовить! – выпаливает Хильда, и я глазею на неё с удивлением. Ладно, в Байройте она однажды сделала для меня сэндвич. Но я всё же смею усомниться в том, что этот факт уже позволяет ей считать себя поварихой. И соображаю, что сказать самому. О том, что бью лучшие угловые всех времён в игре FIFA 18 и настоящий мастер в игре Candy Crush, я, пожалуй, лучше промолчу.
– Готовить – это хорошо, – хвалит Филипп Дюпре. – Что-нибудь ещё?
Хильда размышляет:
– Ну, я умею обращаться с иголкой и ниткой и стирать бельё. Брат может ухаживать за скотиной, а ещё работать в кухне и немного читать и писать.
Глаза у Филиппа округляются от удивления:
– Читать и писать?! Это как?
– Ну, маман и папа всегда надеялись, что Анри сможет стать священником, и платили нашему пастору, чтобы он его учил. Но после смерти маман в последних родах времени для занятий уже не было. Да и денег, само собой, тоже.
У Хильды действительно богатая фантазия. Эта история даже меня почти разжалобила! Филипп тоже расчувствовался:
– Да, роды – опасное время! Ну, пойдёмте оба со мной. Я спрошу распорядителя королевским хозяйством, не требуется ли ему сейчас какая-то подмога.
Мы выбираемся из кустарника, и я очень надеюсь, что Филипп не станет проверять, есть ли там кто-нибудь ещё, кроме меня и Хильды. Обнаружь он Зигфрида, госпожу Урдман и д’Артаньяна, а особенно велорикшу – ни на какую историю о двух бедных деревенских детишках он больше не купится.
Но он, не заглянув в кусты, разворачивается и, насвистывая песенку, в хорошем настроении направляется к Лувру.
– Будьте осторожны! И не волнуйтесь, я вас найду! – шепчет нам на прощание д’Артаньян, но оглянуться и ответить я не решаюсь. Лишь надеюсь всей душой, что эта история закончится благополучно и мне не придётся по недоразумению остаток дней коротать поварёнком Людовика Тринадцатого.
Мы с благоговением проскальзываем за Филиппом Дюпре по залам Лувра. Колонны и арки из мрамора такие высокие, как вся наша школа, в них вырублены ангелы, цветы и птицы, и их тени в мерцании факелов прямо-таки живут своей призрачной жизнью.
– Надеюсь, это была правильная мысль, – шепчу я Хильде, пытаясь запомнить, какой дорогой мы идём.
– По крайней мере, это была хоть какая-то мысль, – так же шёпотом отвечает она. – А что нам ещё оставалось делать? Не дай мы разумного объяснения, Филипп наверняка заглянул бы в кусты. И если бы он всех нас арестовал – плакала тогда наша миссия!
Мы сворачиваем в другую часть дворца. Здесь потолки ниже, роскошных украшений тоже нет. Стены ровно оштукатурены, и в длинном коридоре множество дверей. У одной из них Филипп Дюпре останавливается:
– Подождите-ка здесь, дети. Я поговорю с мэтром Буланже. Возможно, он найдёт вам применение. Насколько мне известно, сейчас он занимается подготовкой грандиозного праздника для королевы. Может, вам и повезёт. – Он исчезает за дверью.
Мы остаёмся молча стоять в коридоре. Открываются и закрываются разные двери, мимо нас деловито спешат слуги, камеристки во весь голос обсуждают придворные сплетни, никто не обращает на нас внимания. Так, словно мы невидимки.
Возвращается Дюпре, а с ним пожилая дама в длинном строгом чёрном платье с гофрированным белым воротником и в чёрном чепце.
– Мадам, это Матильда и Анри, – представляет он нас даме. – Их послала к нам из деревни моя сестра, они ищут работу. Они трудолюбивы, честны и, конечно же, могли бы очень помочь здесь, при дворе.
Какая ещё сестра?! Я поражён, но молчу. Женщина, достав из кармана платья монокль, недоверчиво разглядывает нас.
– Ага, Дюпре, говорите, племянник с племянницей? Что ж, хорошо. Сегодня и завтра мне действительно может понадобиться помощь на кухне. И кто-то должен позаботиться в хлеву о лошадях гостей. Мы можем попробовать. Если они окажутся расторопными – смогут остаться.
Улыбаясь, Филипп кланяется и подаёт нам знак сделать то же самое. Я низко кланяюсь, Хильда пытается сделать книксен.
– Спасибо, мадам Делуат! Большое спасибо! Благослови вас Господь! – радостно восклицает Филипп, чего женщина уже не слышит, потому что тут же исчезает за одной из множества дверей.
– Кто это? – любопытствует Хильда.
– О, это мадам Делуат. Правая рука мэтра Лёлуара, распорядителя королевским хозяйством. Она решает, кто получит право работать при дворе, а кто – нет. Лёлуар слепо доверяет ей: он лишь сообщает, где нужны работники, – остальное дело за ней. Но она очень строга. Если бы ей не приглянулись ваши носы, шансов бы у нас не было.
– А история про сестру? – интересуюсь я. – Почему вы ей так сказали?
Дюпре пожимает плечами – похоже, он действительно смутился:
– Ну, я подумал, что это поможет.
– Конечно, помогло, и большое вам за это спасибо. Но вы же нас совсем не знаете. Почему вы нам помогли?
– Не знаю, поймёшь ли ты, мой мальчик, но ты напомнил мне кое-кого, кого я очень любил. Всё это уже неважно, но я просто захотел тебе помочь. – Он замолкает, и у меня такое чувство, что он не хочет больше об этом говорить.
А значит, других вопросов я не задаю, просто радуясь, что мы теперь довольно спокойно можем разгуливать по Лувру. Пожалуй, мы всё-таки найдём этот дурацкий кубок и принесём его госпоже Урдман. И если для этого мне придётся между делом почистить несколько картофелин – so what![29] В конце концов, дома я тоже это делаю. Слишком сложно не будет, вряд ли техника чистки картошки за последние четыреста лет так уж сильно изменилась.