Франциска Вудворт – Гнев Земли (страница 24)

– А я бы хотел узнать имя того, кто, в желании пойти наперекор воле родителей, не увидел ничего предосудительного.

– Дорогой, давай мы обсудим этот вопрос позже и узнаем у Леонара повод нашей встречи, – вмешалась мама, накрывая ладонь отца своей.

Как же я была ей благодарна! Своим вмешательством она спасла меня и не дала разгореться скандалу. Потому что при таких обстоятельствах я бы никогда не назвала имя Элеоноры Ривенсай. Она помогла мне, и я не могла допустить, чтобы из-за этого у нее были проблемы. Папа настолько зол, что готов организовать их любому, кто мне помог. А сейчас он при дворе и возможности у него имеются. Я бы не хотела рисковать и проверять, опустится ли он до мести пожилой женщине.

– Лорд, леди Килей, я благодарен вам, что вы откликнулись на мою просьбу о встрече, – взял слово Леонар. – Для этого был более чем веский повод. Вы бы сделали меня самым счастливым человеком, если бы подписали договор нашего с Элизабет обручения.

«Так мы здесь по поводу обручения?!» – Поняла я. Тут же вспомнились слова Лео о том, что мне нужно помириться с родителями.

Только я сомневалась в успехе его затеи. Стоит папе понять, что я желаю этого брака, как он закусит удила и ни за что не согласится, пока я не брошу учебу и не стану вести себя как покорная дочь. Ему нужны рычаги давления на меня, и сейчас Леонар дал ему их.

Вот только я недооценила своего жениха. Наверное, он понимал, что раз отец отказался подписывать документы, то сейчас быстрого согласия от него можно не ждать, и поступил по-иному.

– Но пока вы раздумываете над тем, достоин ли я стать мужем вашей дочери, я бы хотел попросить вас о разрешении ухаживать за ней.

Оу! Я была готова зааплодировать Леонару. Отказать он ему не может, ведь тогда оскорбит семью Гловеров, посчитав недостойным их наследника. А род Гловеров очень влиятельный и ссориться с ними ему ни к чему. А получив одобрение моего отца, Леонар будет иметь право приглашать меня на прогулки, дарить небольшие подарки, ухаживать. И если мы начнем появляться в свете, тогда наша помолвка станет лишь вопросом времени.

Он понял, что нужно подождать, пока мой отец остынет, но при этом дал понять, что не собирается от меня отказываться.

Судя по выражению лица отца, он тоже прекрасно понимал всю ситуацию. Но при всем при этом его ответа все за столом ждали с замиранием сердца.

– Кхм... – Не спешил он отвечать, держа паузу. Откинулся на спинку стула и обвел нас с Леонаром изучающим взглядом. – Я давно знаком с вашим отцом и уважаю его. Он вами по праву гордится. Вы станете его достойным преемником. Когда мы обсуждали возможность вашего брака с моей дочерью, я уже тогда видел, что вы сможете стать ей прекрасным мужем. Ее опорой. Рад, что и Элизабет смогла по достоинству оценить вас.

«Да или нет? Почему он тянет?!» – Нервничала я, теребя под столом ремешок сумочки Эсси.

– Скажу больше! Я восхищен вашими терпением и снисходительностью к выходкам моей дочери. Но как отец не могу стерпеть ее своеволия. Своими необдуманными решениями она бросила тень на нашу семью, демонстрируя обществу свою незрелость и не лучшие стороны характера. Я пытался ее понять и сделать скидку на возраст. Но своими поступками она только подтвердила, насколько еще юна. И прежде, чем думать о кавалерах, она должна усвоить дочерний долг и послушание родителям. Как она может не уронить честь семьи мужа, когда позорит свою семью?

Он мне все-таки припомнил письма родственникам с просьбами оплатить учебу. От стыда у меня горело не только лицо, но и уши. Папа, зачем ты так со мной? Неужели я мало вытерпела?

Не смогла смолчать:

– Чем я вас позорю? Тем, что учусь? Что делаю успехи? – Выдавила из себя, сдерживая рыдания и усилием воли не давая голосу предательски дрожать.

Отец нехотя повернул голову в мою сторону и холодно произнес:

– Тем, что не уважаешь решения отца. Ты не готова к замужеству! Не хочу, чтобы так же пренебрежительно ты относилась к решениям своего мужа, позоря еще и его. Пока я не увижу, что ты взялась за ум и повзрослела, не смогу одобрить ни твою помолвку, ни ухаживания.

Леонар побледнел, сжав губы. Было видно, что отказа он не ожидал, но отец повернул все так, что в этом виновата только я.

– Чего ты хочешь? Что я должна сделать? – Через силу спросила у него.

– Ты знаешь. Бросить учебу и вернуться в семью. Если ты думаешь о своем будущем, если этот достойный молодой человек тебе дорог, то ты сделаешь это!

– Ты хочешь, чтобы я согласилась на запечатывание?

– На данный момент речь идет о том, чтобы ты вернулась домой.

– А что дальше, пап? – Тихо спросила у него.

– А дальше примешь любое мое решение и подчинишься, как достойная дочь.

Я опустила глаза, не в силах никого видеть и раздавленная его ответом. Он мне ничего не обещает. Я должна буду бросить учебу и подчиниться любому его решению. Даже если он решит запечатать мне магию. Даже если это убьет Эсси!

Все, что я пережила за это время, ради чего боролась... все должно пойти прахом. Вот только я уже однажды приняла подобное решение, и тогда была в более уязвимом положении. А сейчас у меня есть оплаченное обучение и защита школы. Еще у меня есть успехи в учебе и перспективы. Не пропаду без его одобрения. А вот без Эсси часть моей души умрет навсегда.

Вскинула голову и прямо посмотрела на отца.

– Если бы я была одна, я бы без раздумий подчинилась любому твоему требованию. Но у меня есть Эсси, и я несу ответственность за ее жизнь и развитие. Именно это вынуждает меня ставить условия. Я не могу вернуться домой, не получив гарантий того, что Эсси не будет причинен вред и нет угрозы ее жизни.

– ТЫ смеешь ставить условия мне?! – Потемнел он лицом. – После всего, что ты сделала, еще имеешь наглость...

– Я надеюсь, вы понимаете, что лишь беспокойство о моем волшане вынуждает меня к этому, – бросила взгляд на маму, ища поддержки.

Она от волнения кусала губы, с сочувствием и болью глядя на меня.

– Ты на меня смотри, дочь! Твоя мать прекрасно осознает долг жены и никогда не поддержит твоего бунтарства. Жаль, что мы в своей любви к тебе не заметили, как сильно тебя избаловали. Так услышь меня: или ты возвращаешься домой, или у меня больше нет дочери!

– Ах! – Мама испуганно прижала ладонь к губам, в ужасе глядя на отца. Я сама была в не лучшем состоянии, просто уничтоженная его словами.

– Леонар, мне искренне жаль, что вы стали свидетелем этого некрасивого разговора! – Повернулся он к Гловеру. – Я искренне надеюсь, что ваши чувства заставят ее вспомнить о благоразумии. Вы уже доказали, что готовы пойти на многое, чтобы быть с Элизабет. Теперь настала ее очередь доказать, на что она готова ради ваших чувств и насколько ими дорожит.

А вот это был подлый удар! У меня потемнело в глазах от боли и несправедливости. Лишь это заставило меня ударить в ответ:

– Вы забыли одно немаловажное обстоятельство. В нашей семье еще жив старший глава рода Килей, который имеет право одобрить мой брак. Мой дедушка!

Мои слова имели разрушительную силу тайфуна, сметающего все на своем пути. Мама едва не упала в обморок, а лицо отца покраснело, словно его сейчас хватит удар. Сжалась от убийственной ненависти в его взгляде.

Он резко встал, громко отодвинув стул.

– У меня больше нет дочери, – ледяным тоном бросил он, глядя сквозь меня, как на чужую. – Люсиль, идем отсюда! – Помог матери подняться и они ушли не прощаясь.

Глядя ей вслед, на то, как сгорбились ее плечи словно под непосильной тяжестью, я осознала, что произошло непоправимое. Отец теперь никогда не простит меня!

– За что он так со мной? – В отчаянии простонала я, ища поддержи у Лео. Но он смотрел на меня с укором и сожалением.

– А ты не понимаешь?

Передо мной возник стакан воды. Я вскинула голову, но официант уже тактично удалился. В дорогом заведении персонал был вышколен. Наверное, у них о каждом клиенте так заботятся, но я была ему благодарна за своевременность.

Жадно выпила почти половину стакана, желая остудить обиду и горечь. Необходимо взять себя в руки и разобраться с реакцией жениха.

– Что я должна понимать?

– Лиз, ты временами еще такой ребенок, – вздохнул Лео. – Нужно думать, прежде чем что-то говорить.

– Так объясни! Что не так я сказала? – Потребовала у него.

Мой парень еще раз тяжело вздохнул, сокрушаясь над моей непонятливостью и, наклонившись вперед, заговорил, понизив голос до еле слышимости:

– Тебе не стоило упоминать своего дедушку.

– Но разве я не права?

– Ли-и-из... – Простонал Лео. – Ты не знаешь, кто твой дедушка?

– Не знаю, у нас о нем не принято было говорить, – нахохлившись в ожидании выволочки, буркнула я.

– Тогда я тебе скажу. Он поддерживал Заррека, но когда его проигрыш стал очевиден, вовремя исчез в конце войны. Исчез настолько основательно, что ширились слухи о его смерти. Твоему отцу пришлось долгие годы доказывать свою преданность короне. И вот, когда его вернули ко двору и оценили заслуги, его собственная дочь говорит ему в лицо, что дедушка жив и именно он глава рода. Рода, который твой отец с трудом поднял с колен. Скажи, какой реакции на свои слова ты ожидала после этого?

Я опустила голову, сожалея о своей горячности. Заговорила я о дедушке импульсивно, и теперь понимала, как сильно оскорбила отца, не оставив тому выбора.