Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 73)
Несмотря на ноющий череп, соображал я ясно, и потому мне хватило одного взгляда, чтобы охватить декорации и занимавших переднюю часть сцены актеров.
Наконец-то мы установили контакт с аресийцами. Конечно, не так, как хотелось бы, но это точно были они. И они же оказались теми неизвестными с островами Тайны: одного вида окружавшей меня темной когорты оказалось достаточно, чтобы развеять все сомнения. Их огромные руки, единственный глаз циклопа, их гигантский рост — все соответствовало наскальным рисункам из Города катапульт. Короткая шерсть, черная как уголь, покрывала открытые части их тел, включая голову и лицо с совершенно человеческими широким ртом и носом; правда, над головой у них была «корона» из коротких подвижных придатков — орган, соответствующий, как я позже узнал, чрезвычайно чувствительному и деликатному стереофоническому слуху.
Их одежда состояла из короткой, тоже черной, туники, которая облегала контуры тела столь плотно, что была едва различима. Никакие украшения, никакие знаки отличия не нарушали строгость этого костюма, кроме позолоченной цепочки на шее некоторых из них. Я увидел, что на этой цепочке висел драгоценный камень, также позолоченный, в форме креста.
Обратив свой взгляд дальше, я обнаружил, что со мной путешествуют и мои товарищи: связанные по рукам и ногам, на других носилках лежали Луис и Жаклин. Так как наш караван продвигался чуть ли не гуськом, на поворотах дороги я смог распознать далеко впереди Жубера, Фавзи, Макларена и неизвестного из «тарелки», которого мы вернули к жизни. Мы все были тщательно обездвижены.
Но мы могли разговаривать: наши похитители, сами совершенно безмолвные, не видели к этому никаких препятствий.
Из новостей, передававшихся от одного к другому по всему конвою, я узнал, что Жубер и его спутники были неожиданно атакованы, когда находились в своих «тарелках», и схвачены, успев лишь выпустить несколько очередей из пулемета, которые, похоже, даже никого не задели. Что касается Луиса, Жаклин и майора, то они, не успев даже пикнуть, угодили в ту же засаду, что и я.
Больше всего мы были раздражены тем, что наши похитители, похоже, даже не были вооружены. Они даже не удосужились захватить наше собственное оружие, так и оставив его, как я узнал позднее, валяться на месте похищения.
Мы уже какое-то время поднимались по склону горы и начали обсуждать между собой ближайшие перспективы, которые, как нам казалось, предлагало нам будущее, когда караван неожиданно остановился перед довольно широким отверстием у подножия утеса. Несколько аресийцев прошли внутрь и вышли со своеобразными фонарями, в которых плясали коптящие язычки пламени. Следуя за этим тусклым светом наш конвой углубился за ними под землю.
Мы несколько раз повернули в извилистых коридорах, затем снова остановились. И вдруг все осветилось. На потолке галереи сверкали большие люминесцентные панели. Наш эскорт погасил свои фонари, и мы продолжили наше подземное шествие.
Сначала нам пришлось пройти через вереницу хитроумных шлюзов, затем — через настоящий туннель с каменными стенами, высотой четыре или пять метров и такой же ширины: абсолютно прямоугольный, он уходил глубоко под землю. Луис полагал, что мы оказались во вражеской крепости, и, в принципе, я был готов с ним согласиться.
— Они тут неуязвимы и не обращают внимание на наши ядерные бомбы!
— Будем надеяться, — сказал я, — что мы сможем убедить их в наших чистых и мирных намерениях.
— Похоже, сейчас наши разглагольствования их мало интересуют.
Как долго длился этот спуск в ад, я сказать не могу. Но когда туннель наконец закончился более просторным залом, мы были уже уверены, что находимся метрах в ста или двухстах под землей.
Это был своего рода перекресток, от которого отходили многочисленные галереи, подобные той, которую мы только что прошли. Тут и там на стенах появлялись, естественно, совершенно непонятные надписи.
Мы прошли в новый коридор, вдоль которого тянулось в ряд множество дверей. Некоторые из них открывались, когда мы проходили мимо, и на пороге возникали аресийцы, привлеченные, похоже, обычным любопытством, так как они не сводили с нас глаз.
Наконец наш караван остановился у входа в довольно большую комнату. Нам помогли подняться с носилок, освободили от пут и мягко, но настойчиво втолкнули внутрь, после чего дверь за нами закрылась. Теперь нам оставалось лишь осмотреть нашу общую камеру.
Это было сделано быстро: строгая, с голыми стенами, она содержала лишь дюжину кроватей, впрочем, довольно удобных, покрытых неким пластиковым материалом. Эти кровати, возможно, узковатые для аресийцев среднего роста, нам показались достойными какого-нибудь восточного султана. Люминесцентная панель разливала по всей комнате приятный свет. В углу тихо шуршало вентиляционное устройство. Температура тоже была очень комфортной.
Мы с удовольствием обнаружили еще одну дверь, за которой располагалось то, что, видимо, было ванной комнатой. Это помещенное, задуманное специально для великанов, удивительным образом походило на свой земной или теллусийский эквивалент. Похоже, во вселенной есть только ограниченное количество устройств, которые могут служить кранами для человекоподобных существ.
Вскоре после нашего прибытия наружная дверь открылась, чтобы пропустить наш завтрак, который два аресийца принесли в металлических контейнерах. Это была своего рода паста, очень густая, с приятным запахом. Дополняли меню какие-то фрукты бледно-розового цвета. Запить все это можно было водой, которой нам принесли очень много.
Мы были настолько голодны, что вопрос о том, является ли эта пища усваиваемой, показался чисто академическим. Нас не остановило даже отсутствие столовых приборов. Да и вообще этот завтрак всем нам пошел на пользу.
Нам плен продлился несколько дней, так что нам довелось съесть несколько подобных завтраков. Свет выключался через равные промежутки времени: эти подземные «ночи», вероятно, соответствовали реальным ночам.
Мы быстро убедились, что наша дверь надежно закрыта снаружи. Редкие охранники, которые нас посещали, были абсолютно безмолвными, поэтому мы были вынуждены убивать время лишь разговорами друг с другом. Это быстро стало однообразным. Все беседы вращались вокруг вероятной участи, уготовленной нам нашими похитителями. До сих пор они ни разу не подвергли нас дурному обращению. Они даже заметили, что Фавзи ранен и наложили шину на его сломанную руку, поэтому мы проявляли сдержанный оптимизм.
Кроме того, мы задавались вопросом, станет ли земной флот продолжать наступление. Наш новый товарищ, отзывавшийся на имя Криспи, в этом не сомневался. Адмирал, утверждал он, полон решимости любой ценой установить контакт с аресийцами, а для этого придется искать их на их территории.
Мы рассказали ему, как обнаружили его без сознания на поле битвы. Он не смог объяснить, что именно произошло — помнил лишь, что летел на своей «тарелке» слишком близко к линии вражеских танков. Его обдало голубым светом. Внезапно почувствовав себя плохо, испытывая что-то вроде головокружения, чувствуя в то же время, что ему трудно управлять аппаратом, он направил «тарелку» к поверхности планеты и, вероятно, потерял сознание уже при посадке.
Последовали нескончаемые дискуссии о природе и вероятных эффектах «голубого луча». Их-то мы и обсуждали, когда на шестой «день» дверь нашей камеры снова открылась.
Мы сразу поняли, что есть что-то новое. В коридоре толпилась куча аресийцев. Трое из них прошли в нашу тюрьму. Впрочем, они выглядели во всем похожими на тех, которых мы видели до сих пор.
Они молча наблюдали за нами несколько минут. Заговорят ли они наконец? Услышим ли мы наконец голос аресийца?
Немного поколебавшись — это было заметно, — один из них все же решился: с его губ сорвалась какая-то фраза, естественно, непонятная. Это было что-то вроде:
— Синн цехе хион?
Тон был явно вопросительный. Но, естественно, ввиду отсутствия переводчика, вопрос остался без ответа. Я собирался сказать несколько слов наугад на французском, когда аресиец вдруг выпалил:
— Wie heissen Sie?
Должен признаться, я его совсем не понял. Но позади меня приглушенно вскрикнул Жубер. Я обернулся.
—
Сержант высоким голосом произнес:
— Sprechen Sie deutsch?
Внезапно я осознал, что происходит. Остальные, впрочем, тоже. Нашему изумлению не было предела: аресиец только что говорил с нами по-немецки.
Последовал момент глубочайшего замешательства. Все заговорили одновременно. Никто не знал, что и думать. Аресийцы же замолчали и спокойно наблюдали за нами.
Майору пришлось применить весь свой авторитет, чтобы всех успокоить. Поскольку никто из теллусийцев, разумеется, не знал ни слова по-немецки, и, поскольку среди землян лишь Жубер прилично говорил на этом языке, сержант был назначен переводчиком. Он начал разговор от нашего имени.
Он заявил нам, что аресийцы говорят на очень правильном немецком, но с жутким акцентом. Похоже, они обрадовались, но ничуть не удивились тому, что мы теперь можем понять друг друга, и с самого начала принялись заверять нас в своей доброжелательности.
У нас имелось к ним столько вопросов, что пришлось задавать их по порядку. Разумеется, мы пожелали узнать, как так вышло — каким чудом, — что они знают один из земных языков. Эта загадка могла быть в крайнем случае объяснена нашими «пропагандистскими» программами, которые постоянно передавались в направлении Ареса радиостанциями флота с самого начала нашего вторжения. Но когда Жубер спросил об этом наших собеседников, выяснилось, что им об этих передачах ничего не известно.