Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 71)
— «Мехико», «Адонис», «Гермес», «Гектор» и «Юнона». Все они еще вчера были на орбите. Их спустили специально для нас! Вместе с «Карачи» и кораблями сопровождения с базы теперь на Аресе половина флота.
Мы не упустили ни одной детали впечатляющего зрелища. В то время как «тарелки» образовывали над поверхностью сеть наблюдения, простиравшуюся далеко за пределы зоны приземления, крупные боевые корабли опускались неподалеку от берега. Из них вышел поток машин. Майор комментировал для нас ход операций:
— Легкие разведывательные танки: как минимум три батальона. Это ведь Р 57, не так ли, сержант? Смотрите, как они устремились в глубь острова.
— А те, что выгружаются из крейсера?
— «Голиафы», полагаю. Тяжелая броня. Четыре независимые башни и ядерное вооружение. Будем сразу же занимать максимум территории.
— Но к чему наземная атака, да еще так далеко от противника? — спросил Луис. — Разве не проще было бы налететь с воздуха прямо на врага и занять позицию, застигнув его врасплох?
— Это если точно знать, где находится эта позиция и какая там система обороны. Ввиду отсутствия данных, было бы неблагоразумно рисковать крупными подразделениями, идя на прямой штурм. Уж лучше сначала обеспечить прочную базу операций, а затем прощупать вражеские порядки.
— Мне кажется, что для этого «тарелки» подошли бы лучше бронетехники.
— Нет, мисс Баркли, наоборот. «Тарелки» слишком уязвимы. Это легкие аппараты, лишенные всякой защиты и серьезного вооружения.
— Можно было бы попробовать, — встрял в разговор я, — тяжелые и бронированные «тарелки».
Макларен, на миг оторвавшись от бинокля, повернулся к нам с улыбкой:
— Полагаю, у вас есть такое старое французское выражение:
Первые танки теперь уже были поближе к нам. Скоро они должны были дойти до подножия утеса, с которого мы их наблюдаем, и мы готовились сигнализировать о нашем присутствии. Именно в этот момент противник проявил первые ответные действия: произошла серия взрывов на большой высоте. Снаряды, выпущенные против флота, были только что уничтожены, в мы даже не успели увидеть ракеты «Мехико», выпущенные им навстречу.
— Хорошая контратака, — пробормотал майор. —
Его тон был тоном знатока.
И снова небо озарилось вспышками, за которыми, с большой задержкой, последовали взрывы. Корабль сопровождения «Гектор» внезапно исчез за густым черным облаком. Неподалеку от нас загорелся и взлетел на воздух танк.
— Проклятье!
— Это уже не так хорошо...
— Не беспокойтесь. Даже если флот будет время от времени пропускать удар, это не замедлит нашего продвижения. Обратите внимание, что противник теперь использует химические взрывчатые вещества. Впрочем, как и мы. В ближнем бою ядерные заряды слишком опасны для всех.
Непрерывный грохот небесных взрывов перекрывал теперь все прочие шумы. Танки по-прежнему продвигалась, хорошо защищенные огнем звездолетов. Четыре или пять вражеских снарядов все же преодолели защитный огонь. Два танка горели на равнине. Скала, на которой располагались мы, являла собой естественное препятствие, которое начали огибать земные колонны. Мы смогли увидеть, что передовые подразделения движутся к более пологим склонам, граничащим с южным берегом реки. Из крейсера появились новые машины. Даже невооруженным глазом было заметно, что у них совсем другие формы.
— А вот и землеройная техника, — сказал майор. — Вскоре начнется строительство укрепленного лагеря.
— Как по-вашему, где его разобьют?
—
Макларен окинул взглядом пейзаж.
— Вполне возможно, что прямо здесь. Тут интересная стратегическая позиция... Но она не единственная...
Его прервал крик Жаклин. Она указывала пальцем на горные хребты, возвышавшиеся над нами на западе: бесчисленные черные пятна с металлическими отблесками мчались вниз по склонам в нашем направлении. Майор схватил бинокль. Ему хватило одного взгляда.
— Друзья мои, а вот и армия Ареса. Смотрите внимательно! Наконец-то мы встретимся с противником лицом к лицу и узнаем, как он выглядит.
Атака противника развивалась с поразительной быстротой. Не прошло и минуты, как нападавшие оказались всего в трех километрах. Даже на таком расстоянии мы смогли невооруженным глазом во всех деталях рассмотреть силуэты их машин. Это были внушительные транспортные средства на гусеничном ходу, огромные и массивные, движущиеся с впечатляющей скоростью.
Мы инстинктивно бросились на землю. К счастью, обломки «тарелки», вероятно, были скрыты от них рельефом местности. Похоже, наше присутствие осталось незамеченным. На нас и правда можно было не обращать внимания. В едином порыве аресийские танки повернули на юго-восток навстречу земным колоннам. Наши разведывательные эскадроны заметили их и тут же открыли огонь. Их дистанционно управляемые ракеты творили чудеса: первая вражеская линия исчезла в облаке огня. Но ответ был в буквальном смысле молниеносным. Земной авангард словно окутало завесой ослепительного голубого света. В течение нескольких секунд ничего не происходило, затем наши танки будто бы запнулись, продвигаясь только рывками и наконец в один миг все вместе остановились.
Они продолжали выпускать по противнику залпы ракет, но те летели в неверных направлениях или взрывались сразу же.
Миновав нашу первую, словно парализованную линию, силы противника, несмотря на понесенные потери, продолжили наступление к морю. Огонь танков «Голиаф», к которому вскоре присоединился и огонь звездолетов, наносил тяжелый урон: противника, казалось, это ничуть не заботило. Впрочем, его численное превосходство действительно было подавляющим. Мы в растерянности смотрели на склоны, буквально покрытые вражескими аппаратами: на вершине хребтов все еще появлялись новые их волны.
Впрочем, аресийские танки не стреляли. Быть может, их орудия были не слишком дальнобойными? Они подождали массового выхода на прибрежную равнину и, оказавшись всего в двухстах или трехстах метрах от наших тяжелых танков, снова выпустили эту завесу голубого света, который уже нейтрализовал эскадроны Р 57. Воздействие на «Голиафы» было таким же, но их огонь вызывал такое опустошение в рядах противника, что лишь немногим врагам удавалось подойти на расстояние выстрела.
На мгновение нам показалось, что аресийский штурм вот-вот разобьется о наши оборонительные порядки. Но постепенно «Голиафов становилось» все меньше, в то время как нападавшие извлекали выгоду из непрерывного подкрепления. Две или три «тарелки» пытались с малой высоты тревожить врага своим смехотворным вооружением: едва задетые голубыми лучами, они обрушились на поверхность планеты.
Макларена и Жубера, похоже, куда больше взволновала судьба этих аппаратов, чем гораздо более значительные потери, понесенными нашими бронетанковыми частями.
С болью в сердце мы наконец увидели, что земной флот начал отступать. Землеройные машины вернулись на корабли еще в начале боя. Под защитой последнего заслона из тяжелых танков на звездолеты погрузились оставшиеся боевые единицы. Корабли тотчас же взлетели, оставив под ударами врага с дюжину все еще пытавшихся оказать сопротивление «Голиафов». Спустя десять минут земные корабли исчезли на горизонте. На поле битвы, где все еще горели несколько вражеских машин, воцарилась тишина. Я был в полном отчаянии.
С идеальной согласованностью то, что осталось от танковой аресийской армии, развернулось и направилось обратно к горным хребтам. Мы наблюдали за этим отходом без единого слова. Меня удивило, что противник не воспользовался своим успехом, чтобы занять и укрепить прибрежную зону. Напротив, ни один из танков не остановился, ни один из бойцов не выбрался из кабины. Победоносные колонны исчезли там, откуда и пришли.
Слава Богу, они не обратили на нас ни малейшего внимания. Я встал. Вероятно, я выглядел бледным и расстроенным, потому что майор, дружески хлопнув меня по плечу, с веселым смешком сказал:
— Ну и видок у вас, мсье Бурна! Мы всего лишь проиграли первую партию. И наше преимущество теперь в том, что мы знаем противника уже лучше.
— Возможно... Но какой ценой!
— О, это не страшно. Принесли в жертву немного техники... Если бы этим проклятым «тарелкам» хватило благоразумия, чтобы держаться в сторонке...
— Всегда найдутся горячие головы, — сказал Жубер. — Но, в общем и целом, урон не такой уж и большой. Мы потеряли несколько экипажей, но это послужит уроком для других.
— Несколько экипажей! — Луис выглядел немало возмущенным. — Да на поле боя осталось почти сто наших танков! Не говоря уже о том,
Макларен вытаращил на него глаза, затем громко расхохотался.
—