Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 54)
— Что ж... Так как, насколько я знаю, ни один теллусийский радиопередатчик не способен передавать сотни слов в минуту...
— И так как эти сигналы, бесспорно, идут со стороны Ареса...
— Вывод очевиден: в нашу вселенную проникла какая-то другая земная экспедиция.
— Потому-то я и сказал, что, вероятно, вскоре твои услуги снова понадобятся.
«Ирида»
Мне предоставили небольшую передышку. В конце августа я вернулся в Унион, где провел ноябрь и декабрь за составлением, дополнением и приведением в порядок своих различных отчетов об экспедиции «Любознательного», которые должны были лечь в основу моей диссертации. Я, конечно, вернулся к своим обязанностям ассистента профессора Бевэна, но так как земная археология интересовала не очень много студентов, мне вполне хватало времени и для занятия этими моими трудами. Впрочем, после прибытия русских моя дисциплина испытала небольшой всплеск популярности.
Хотя ничего и не было обнародовано, время от времени я получал от дяди новости о работе радиотелескопа в Больё, который, будучи теперь уже полностью завершенным, функционировал на полную мощность. Закодированные азбукой Морзе сообщения продолжали непрерывно поступать дней десять, затем, в начале ноября, резко прекратились. Но и одних лишь принятых текстов хватило бы на целый том.
Руденко подтвердил их земное происхождение: такая передача за счет сверхбыстрых импульсов была у них обычным явлением. Это требовало значительного количества автоматического оборудования и электроники, но заметно увеличило пропускную способность и дальность действия передатчика на заданной частоте... К сожалению, шифровальщики все еще никак не могли раскодировать эти сообщения, и в этом плане русский лейтенант помочь им не мог: после прибытия на Теллус, за мгновения до пленения, он, как и должен был сделать, уничтожил все свои коды и аппаратуру для декодирования.
Все с некоторым беспокойством спрашивали себя,
Руденко и его экспедиционная группа вернулись крайне разочарованными. Состояние разрушенного «Смоленска» было столь плачевным, что починить звездолет не представлялось возможным. Впрочем, элементы одного ядерного реактора, питающего двигатели, удалось собрать и доставить в расположенный неподалеку от Нью-Вашингтона, на правом берегу Дронны, город Хром.
Благодаря указаниям Руденко и с помощью наших лучших специалистов-физиков там теперь пытались построить копию двигателей земного аппарата. То был проект «Ирида» — такое обнадеживающее имя посланницы богов, казалось, идеально подходило будущему теллусийскому космическому кораблю.
К сожалению, Руденко и его товарищи были, главным образом, пилотами и обладали лишь минимумом необходимых знаний в создании тяги для движения в космосе. Земляне, как мы теперь знаем, отказались от примитивных и дорогостоящих ракет. Все их межпланетные корабли использовали дифференциальную центробежную тягу, принцип которой восходит к 2015 году. Очень сложная теория этого типа двигателей и первые применения в космической навигации датировались периодом 2025-2030 годов, и наши физики совершенно ничего об этом не знали.
К счастью, Руденко смог восстановить еще и один из бортовых компьютеров, по-видимому, не пострадавший. Я не был знаком с этими аппаратами, и единственным, который я когда-либо видел, была старая машина из бывшей обсерватории Деревни Землян, занявшая теперь место в музее Униона. Со времен Катаклизма мы мало продвинулись в этой области, и я наивно полагал, что компьютеры предназначены лишь для сложных вычислений. Руденко провел нас по пути «кибернетической революции», которой Земля была охвачена в конце двадцатого века. Так я узнал, что с этими машинами можно делать почти все что угодно. Часть банков данных, доставленных со «Смоленском», оказалась невредимой: то была ценная документация. Кроме того, Руденко показал мне, что представляет собой переносной микрокомпьютер: он нашел два среди обломков своего корабля и больше с ними не расставался.
В конце января распространился слух, что прошли испытания двигателей — увы, безуспешно. Поговаривали, что экспериментальный аппарат отказался подниматься, а затем развалился на части; к счастью, обошлось без жертв. Второе испытание, на сей раз — официальное, состоялось в марте. Результат оказался менее катастрофичным, но аппарат все равно не смог взлететь.
В феврале я защитил диссертацию, но это не изменило размеренного хода моей жизни, разделенной между моими исследованиями в федеральных архивах и студентами университета.
12 апреля газеты триумфально провозгласили, что первый теллусийский космический двигатель наконец-то заработал как следует. На фотографиях был изображен странный, ошеломляющих форм аппарат, парящий без видимой материальной поддержки в нескольких метрах над водами Дронны. На первой странице приводился разговор с Джоном Трэвисом: руководитель проекта «Ирида» заявлял, что чрезвычайно доволен проведенными накануне испытаниями, и анонсировал скорое начало работ по строительству звездолета... В точности копировать небольшой «Смоленск» наши ученые не собирались: нам нужен был аппарат, способный перевозить многочисленный экипаж, даже если ради этого пришлось бы пожертвовать скоростью и вооружением. Завершалась беседа с Трэвисом такими его словами:
Несколько дней спустя, когда я болтал с профессором Бевэном в его кабинете, он прямо сказал мне:
— Думали ли вы в последнее время, мой дорогой Жан, о дальнейших перспективах земной археологии?
Я улыбнулся.
— Они не кажутся мне такими уж мрачными. Недавние события, несомненно, оживили чувства наших сограждан к родной планете.
— Сам я не совсем разделяю ваше мнение. Лично мне кажется, что это умирающая дисциплина. Я говорю вам это, старина, потому что я не хочу видеть, как вы упорно продолжаете идти по пути, который ведет в никуда.
— Но, мсье, в этом году у нас вдвое больше студентов, чем в прошлом!
— Все это ненадолго. Да и потом, подумайте сами: их интересует именно Земля — Земля нынешняя, — а не та, которую знали мы: семидесятипятилетней давности. Пока что они не видят разницы. Но как только регулярные контакты будут восстановлены, наша земная археология представится им такой, какая она и есть на самом деле: сверхспециализированной областью современной истории. Нет, Бурна, Земля больше не является предметом археологии.
— Хорошо, — сказал я, смеясь. — Допускаю, что в этом вы правы. Но что я-то могу с этим сделать? Мне что, стать сантехником? Немного поздновато.
— Нет, старина. Не сантехником. Террологом.
— Террологом?
— Согласен: такое название — своего рода этимологический гибрид. Но «геолог» уже занят, так что у меня нет выбора. Земная археология мертва, но знание нынешней Земли сегодня как никогда необходимо. Оставьте Историю, Бурна, и вы станете одним из тех специалистов, которые нам вот-вот будут нужны. К тому же я уверен, что в вашем возрасте вы не планируете оставаться долгие годы моим помощником, да и сам я еще на что-то сгожусь. На продвижение — разве что вы займете мое место — вам тоже рассчитывать не следует: унионская кафедра земной археологии останется на Теллусе одной-единственной, уж вы мне поверьте, — теперь в этом нет ни малейших сомнений. Зато могу поспорить, что не пройдет и года, как нам станут нужны преподаватели террологии.
— Возможно, вы и правы. Мне нужно об этом подумать, — сказал я, хотя и чувствовал, что он почти уже меня убедил.
— Долго не тяните, старина. Вы уже располагаете многочисленными и глубокими знаниями о Земле двадцатого века. У вас на руках все козыри для того, чтобы вступить в контакт с Землей уже 2060 года. Не упустите этот шанс.
— Что вы имеете в виду?
— Вы вылетаете на «Ириде», Бурна.
Мой патрон продумал все до мелочей. До сих пор я с интересом следил за работами по строительству корабля, мечтая о потрясающих путешествиях, в которые этот звездолет отправится, но все же никогда всерьез не помышлял оказаться на его борту. В последовавшие за этим разговором дни я несколько раз с удивлением ловил себя на том, что уже живу предвкушением звездных приключений.
А потом, как-то утром, я нашел в своей почте приглашение на аудиенцию. Оно поступило из Секретариата по внешним связям. Слегка заинтригованный, я явился туда в назначенный час: меня направили прямиком в кабинет Бенсона, который принял меня после менее чем десяти минут ожидания.
— Мой дорогой Бурна, — сказал он мне без лишних слов, — как вам известно, цель первой экспедиции «Ириды» еще не определена. Не исключено, что это будет Земля, и в этом случае нам, очевидно, понадобится специалист, хорошо разбирающийся в земных вопросах. В последние несколько дней профессор Бевэн несколько раз намекал мне на то, что вы очень хотите принять участие в этой экспедиции.