Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 40)
Ввиду того, что мы с Луисом поочередно сменяли за рулем выделенного нам Сантосом шофера, останавливались мы лишь на минимально необходимое время. Километров через четыреста мы покинули дорогу, ведшую в Больё-Шахтерский, и, огибая холмы, направились на восток, к долине верхней Дордони. Мы находились в самом сердце территории ссви, но покрытая битумом дорога по качеству была вполне сопоставима с нашими.
Наше прибытие в Ссвивиль после полудня 25-го числа вызвало определенное любопытство у обитателей небольшой человеческой агломерации, располагавшейся в пригороде столицы ссви. Проживавшие там специалисты и техники вот уже несколько дней были отрезаны от Федерации, и наш автомобиль вскоре встал посреди жаждавшей новостей толпы, забросавшей нас вопросами. Это пришлось не по вкусу нашему эскорту, который попытался нас освободить — по правде сказать, без грубости, но и без особой почтительности.
Наконец мы достигли собственно города ссви, в котором царило необычайное оживление. В те годы, с человеческой точки зрения, то было довольно-таки банальное поселение, состоящие из зданий, скопированных с наших и всего лишь адаптированных к физическому строению их жильцов. Практически все дома были одноэтажными: будучи существами четвероногими, ссви не слишком-то любят лестницы.
Клисс советовал нам отправиться прямиком в больницу и пообщаться там с одним из его друзей, неким Хоссаи, заведующим хирургическим отделением. Наш эскорт согласился подождать нас у входа в здание, но его капитан отказался покидать нас даже на секунду и настоял на том, чтобы пройти внутрь вместе с нами.
Мое рекомендательное письмо обеспечило нам прекрасный прием. Казалось, Хоссаи жаждет показать нам раненых и вещественные доказательства, которые, по его словам, бесспорно устанавливали факт использования сслвипами тяжелой артиллерии. Он утверждал, что следственная комиссия, присланная федеральным правительством, уже приступила к работе и была крайне впечатлена представленными ей свидетельствами. Мы решили сначала взглянуть на все собственными глазами и лишь затем войти в контакт с официальной миссией.
Обход раненых выдался тяжким, но малоубедительным. Большинство ран могло быть вызвано холодным оружием или пулями. Что нас удивило, так это большое число обгоревших.
Затем нас провели в зал, где были собраны различные осколки и пули, извлеченные из ран. Мы были вынуждены признать, что некоторые из них сильно напоминают осколки снарядов и гранат. Но самые поразительные вещественные доказательства, как нам было сказано, находились в руках федеральных следователей, уже приступивших к их изучению. Мы изъявили желание составить компанию нашим коллегам-людям.
По правде говоря, те встретили нас отнюдь не с раскрытыми объятиями. Их миссия была деликатной, полной дипломатических трудностей, и мы казались им любителями, ведущими некую подозрительную игру под патронажем ссви. Принадлежность Луиса к кабинету министров Бенсона их, впрочем, немного успокоила. В конечном счете они согласились принять нас в свой круг и позволить нам поучаствовать в их дискуссии. Ссви были очень корректны и покинули нас, позволив нам самим разобраться с проблемой.
Как нам показалось, комиссия была глубоко потрясена увиденным. Никто, естественно, не верил в версию ссви, согласно которой артиллерию сслвипам умышленно поставило федеральное правительство. Чего нельзя было отрицать, так это того, что сслвипы эффективно использовали гораздо более мощное оружие, нежели обычные ружья или пулеметы. Обнаруженные осколки сами по себе говорили о многом, но были еще и другие предметы, которые нам и показали.
Прежде всего, это были два неразорвавшихся снаряда, которые подобрали на поле боя и привезли в Ссвивиль. Ни Луис, ни я в этом ничего не понимали, но один из входивших в делегацию офицеров просветил нас: это, вне всякого сомнения, были минометные мины.
Имелся там и другой снаряд (весом около двадцати килограммов), о природе которого можно было лишь догадываться: ни по форме, ни по размерам он не походил ни на один из известных нам, что, впрочем, не делало его менее устрашающим. Этот предмет, судя по всему, можно было разобрать на части, но до сих пор никто так и не рискнул это сделать.
Нансен, председатель комиссии, резюмировал для нас ситуацию:
— Я должен признать, что сслвипы, один Бог знает как, заполучили в свое распоряжение минометы. Но еще более непонятным мне представляется то, что, похоже, они обладают оружием, точная природа которого нам не известна, и, так как оно сошло не с наших конвейеров, изготовить его было по силам лишь самим ссви. Все указывает на то, что мы имеем дело с провокацией, ссви же и организованной, но верится в это с трудом.
— Боюсь, нам все же придется это признать, — заметил какой-то офицер.
— Я не думаю, господин Нансен, что здесь имела место провокация со стороны ссви, — вмешался Луис. — Это было бы глупо с их стороны, а они отнюдь не глупы. Зачем бы им понадобилось предъявлять нам «улику», призванную доказать, что это мы поставили оружие сслвипам, если мы сами не знаем, что это за предмет, и убеждены в том, что он был изготовлен не нами?
Аргумент, похоже, попал в цель: секунд десять — пятнадцать в зале царила тишина. Нарушил ее уже я:
— Уж простите великодушно мне этот вопрос профана, но вы абсолютно уверены, что этот предмет произвели не мы? В конце концов, наша промышленность в достаточной мере развита для того, чтобы некоторые виды оружия могли изготавливаться втайне.
— На этот счет у нас нет ни малейших сомнений, мсье Бурна, уж вы мне поверьте, — невесело усмехнулся какой-то капитан. — Разумеется, определенные виды оружия могут производиться и втайне, но только не оружие неизвестного для нас типа. Здесь присутствуют специалисты всех армейских подразделений, и никто из них никогда не видел ничего подобного. К тому же, на этом предмете есть надпись, которую вы, возможно, не заметили, когда осматривали его. Она скрыта ребордой вот этой вот пластины коричневого цвета. Мы попытались дешифровать ее, воспользовавшись лупой: там есть несколько цифр, которые нам удалось разобрать. Они образуют числа 447 и 2 055. Но другие знаки ни на что не похожи. На мой взгляд, это письменность, которую ссви разработали без нашего ведома.
Я встал и подошел к странному предмету. Капитан пальцем указал мне на вереницу крошечных буковок, тянувшихся вдоль реборды пластины. Я наклонился и взял протянутую мне лупу: надпись стала более отчетливой, и я задержал дыхание... Это было невероятно! Мои пальцы, сжимавшие ручку лупы, дрожали. Мне никак не удавалось отвести взгляд от выгравированных на металле знаков. Когда я наконец распрямился, то своей бледностью и отразившимся на моем лице удивлением, вероятно, впечатлил присутствующих до такой степени, что на меня уставилось с дюжину пар встревоженных глаз. Отдышавшись, я наконец смог выдавить из себя:
— Господа, это — кириллица. Она, эта надпись, — на русском.
Призрак
Это заявление не произвело ожидаемого мною эффекта. Мне пришлось объяснить, что Россия была одним из государств Земли, и что там использовали алфавит, отличный от нашего. Лишь тогда членам Комиссии стало ясно значение нашего открытия. Столпившись вокруг меня, они попросили перевести надпись.
К сожалению, эта задача оказалась мне не по силам: мое знание русского языка ограничивалось буквами алфавита. Так я осознал, что в моем археологическом образовании присутствуют прискорбные лакуны. Более того, я не знал вообще никого на Теллусе, способного перевести с русского языка. Разумеется, в Федеральной библиотеке хватало книг, но с ними еще нужно было ознакомиться.
Некоторые члены комиссии уже делали поспешные выводы:
— Выходит, есть русские, которых забросило на Теллус во времена Катаклизма. Возможно, в каком-нибудь уголке планеты им удалось выжить. Нужно немедленно организовать исследовательскую экспедицию!
— Вероятно, далеко искать и не придется, ибо у сслвипов на руках материал, доставшийся им именно от русских.
— Такого просто быть не может! Сслвипы — наши ближайшие соседи, — запротестовал какой-то американец. — Вся их территория нам известна, мы летаем над ней практически ежедневно. Если бы русская колония выжила, мы бы уже давно ее обнаружили.
— Значит, они умерли! Но, безусловно, остались какие-то следы и важное оборудование, которое следовало бы собрать и тщательнейшим образом изучить.
Президент Нансен пролил на этот энтузиазм холодную воду:
— Господа, думаю, для себя мы этот вопрос слегка прояснили, но боюсь, все это трудно будет объяснить ссви. Да и поверят ли они нам вообще? Они вполне могут заявить, что эти русские — не более чем плод нашего воображения.
Мы все уже собирались выступить против этого пессимистичного, но, возможно, несмотря ни на что, оправданного заявления, когда дверь внезапно открылась. Вошедшего в зал ссви часом ранее мне представил Хоссаи: это был Валик, начальник научной службы армии ссви, которой Большой Совет поручил провести расследование «Дела».
Без единого слова он прошел к столу и вручил президенту довольно-таки большой конверт, заявив лишь следующее:
— Полагаю, господа, вам будет интересно ознакомиться с этими документами.