Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 38)

Как бы то ни было, с «переездом» мы управились весьма быстро: на инвентаризацию и погрузку в грузовики или на корвет всего того, что решено было забрать с собой, у нас ушло меньше недели. Впрочем, уже через два дня после моего прибытия мы приняли делегацию техников-ссви, которым было поручено осмотреть их будущее поселение.

Наши с ними отношения были довольно-таки холодными. Тщетно я пытался угадать их чувства — не по их лицам, всегда бесстрастным, но по тем нескольким разговорам, которые у нас с ними состоялись, — мне почему-то казалось, что они не должны быть слишком уж рады порученному им заданию. Действительно, за редкими исключениями, все техники-ссви в те годы оканчивали наши школы и Кобальтовский университет: их культура была нашей культурой, и, если они возвращались к своим соплеменникам, вместо того чтобы остаться среди нас, то скорее из верности своему племени и чтобы поспособствовать развитию цивилизации ссви, нежели по собственному желанию.

В Ссвивиле они образовывали закрытое, замкнутое в себе общество, конечно, признавая авторитет вождей племени, но, вероятно, сожалея о том, что политика этих вождей зачастую отражает воинственные стремления так и не продвинувшихся по пути цивилизации, в общей своей массе, ссви.

Как-то раз я намекнул Сабатье, что федеральное правительство могло бы попытаться заключить с цивилизованными ссви союз против остальных.

— Не слишком-то на это рассчитывайте, — ответил он. — Если, на беду, нам придется применить силу, большинство из них пойдут против нас. Мало того, что их племенная лояльность неоспорима, так как раз им-то больше других и не терпится поскорее получить выход к морю. Они полагают, что за счет максимально быстрого повышения технического и культурного уровня племен им удастся создать из своего народа нацию, способную мирно сосуществовать с нами на условиях равноправия. Все, что возможно, мы уже сделали: пошли на уступки цивилизованным ссви, дабы побудить их умерить воинственный пыл их первобытных соплеменников. Стало быть, в каком-то смысле эти ссви — наши союзники, и мы должны сделать все возможное для того, чтобы остаться с ними в добрых отношениях.

Я должен сказать, что в этом плане сначала все развивалось самым удовлетворительным образом. Но конфликт разразился внезапно и неожиданно — в тот момент, когда мы уже думали, что все на той же положительной ноте и закончится.

Утром 23 июля в кабинет Сабатье, где в тот момент случайно находился и я, ворвался Клисс, глава делегации ссви. До этого дня я и подумать не мог, что ссви способны впадать в ярость, но тут вдруг увидел, что их обычно незыблемые черты в подобных случаях могут становиться поразительно человеческими. Отрывистым голосом, на перемежавшемся свистом французском, уже не стараясь, как это было ему присуще, правильно выговаривать каждое слово, он обвинил нас в подлой двуличности, раз двадцать повторив, что мы не сдержали данного слова и сознательно нарушили самые священные обязательства. Такой поток слов со стороны ссви был столь невероятным, что Сабатье на добрые две минуты утратил свое дипломатическое хладнокровие.

Наконец мы поняли, Клисс только что вернулся из порта, где обнаружил команду «Любознательного» и саперов инженерных войск демонтирующими оборудование. Сабатье и я изумленно переглянулись: честно говоря, мы всегда думали, что наша эвакуация из земной зоны влечет за собой также и демонтаж оборудования и портовых сооружений. Ссви же, судя по всему, напротив, полагали, что все это мы оставим им в подарок. В той спешке, с которой велись переговоры, никому — ни с одной стороны, ни с другой — не пришло в голову уточнить этот момент.

Втолковав это Клиссу ценой титанических усилий, мы его немного успокоили, после чего запрыгнули в машину и помчались в порт. Сабатье отдал приказ остановить работы по демонтажу и тотчас же связался по радио с Унионом. Бенсон поддержал наше решение прервать погрузочные операции и пообещал прислать инструкции в самое ближайшее время.

Началось странное и гнетущее ожидание. Деревню покинули последние моторизованные конвои. Оставшиеся войска (инженерно-саперный взвод и экипаж «Любознательного») были рассредоточены вокруг порта. Техники-ссви по-прежнему безвылазно сидели в выделенных им жилищах, отказываясь идти на малейший контакт с нами. На земной анклав опустился покров тишины и праздности, внезапно пришедших на смену пережитой нами недели лихорадочной активности.

Шли часы за часами, а мы все никак не получали обещанных инструкций. Это было удивительно, так как мы думали, что правительство без колебаний оставит ссви все портовые сооружения и коммуникации: раз уж мы отсюда съезжали, нам они теперь были без особой надобности, тогда как для ссви и их развивающейся промышленности, наоборот, представляли огромную важность.

Часов после трех-четырех мы уже были как на иголках. Из информации, распространяемой «Радио-Унион», мы узнали, что накануне несколько сотен красных и черных ссви сошлись в битве километрах в шестидесяти к югу от Новой Америки, то есть в самом сердце сслвипских земель.

Бенсон позвонил уже с наступлением ночи и приказал нам подождать еще немного, так как относительно порта все еще не было принято какого-либо решения. Но он сообщил также, что федеральное правительство только что дало ссви разрешение на вход в земной анклав, что, по его словам, должно было успокоить их на то время, пока вопрос портовых сооружений обсуждается.

Прошло еще несколько часов. Соль опустился неподалеку от Гелиоса. Ни одной из лун видно не было: стояла кромешная тьма. Я вернулся на «Любознательный», в свою бывшую каюту, но как следует выспаться не сумел, так как посреди ночи Поль Делькруа поднял меня с кровати и потащил на палубу: над портом и его освещенной зоной горы усеялись десятками ярких точек. Мы всё еще смотрели на них, когда со всех сторон вспыхнули новые огни: костры лагерей ссви.

Остаток ночи мы провели в созерцании этих пляшущих вдалеке язычков пламени. С восходом солнца мы увидели тысячи красных кентавров, галопом несущихся по склону горы, что возвышалась над портом.

Глава 5

Вкесс

Бородатый и косматый радист вышел из своей каюты и протянул Сабатье листок с цифрами:

— Сообщение из Униона, мсье. Должно быть, чертовски важное, раз уж они потрудились его закодировать.

Секретарь министерства внешних сношений схватил листок с отнюдь не дипломатической поспешностью и столь же поспешно сбежал по лестнице, что вела в кают-компанию. Мы с Полом все еще обозревали горы в бинокль, когда, через несколько минут, он снова поднялся на палубу, на сей раз уже вместе с капитаном. Одного взгляда на них нам хватило, чтобы догадаться, что новости вовсе не радужные. Когда мы с ним остались наедине, он согласился ответить на наши вопросы, хотя и с большой неохотой.

— Мне не разрешено передавать вам полный текст сообщения, но, полагаю, я все же могу ввести вас в курс дела. К тому же, все это не сможет долго оставаться в секрете, да и я уверен, что уж вы-то болтать не станете. Все обстоит крайне плохо. Произошло чрезвычайно жестокое столкновение — то самое, о котором вчера вечером говорили по радио. Красные ссви предприняли настоящую боевую операцию против одной из наиболее значительных деревень сслвипов. Похоже, успехом операцию не увенчалась; красные ссви понесли очень большие потери и теперь возлагают ответственность за этот провал на нас. Судя по всему, черные ссви, один бог знает как, обзавелись огнестрельным оружием: нас обвиняют в том, что это мы его предоставили. Короче говоря, с полудня вчерашнего дня все переговоры прерваны. Правительство попыталось уладить проблему, позволив ссви беспрепятственно проходить в «земной» анклав: безрезультатно. Всё, чего мы добились, так это договоренности о том, что в Ссвивиль отправится делегация, которая займется расследованием дела о применении огнестрельного оружия. Вероятно, она уже там.

— Ну и что тогда делаем мы?

— Ничего. Остаемся на наших позициях. Пока мы удерживаем порт и его объекты, все козыри в наших руках. Если уйдем, лишимся этих рычагов воздействия, и тогда ссви могут окончательно распоясаться.

— Очаровательно! — воскликнул Поль. — А они там, в Унионе, знают, что мы тут фактически в осаде? Их там, вверху, как минимум пять тысяч!

Он указал рукой на линию хребтов, возвышавшихся над нами. Сабатье успокоил его:

— Знают, не волнуйтесь. Я еще ночью, как только загорелись костры, сообщил им. Унион не думает, что они посмеют на нас напасть: к счастью, все не так еще плохо. К тому же нам обещали воздушную поддержку — исключительно для того, чтобы немного их припугнуть.

Действительно, несмотря на угрожающее присутствие ссви, день прошел спокойно. Мы максимально сосредоточили наши незначительные силы и заняли только лишь причалы и портовый пирс. Инженерно-саперный взвод забаррикадировал все проходы туда и нес бдительную охрану под защитой наведенных на гору орудий корвета. Погода была ясной: мы могли в малейших деталях наблюдать за лагерями ссви и передвижениями их обитателей.

То уже не были противники, которыми можно было бы пренебречь. Эти примитивные каменотесы, с коими имел дело еще мой прадед, теперь все были вооружены ружьями и умели ими пользоваться, да и их неукротимая отвага никуда не делась.