Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 26)

Внезапно ему показалось, что Илик пошевелилась. В сердце его возродилась надежда, и он сосредоточил на ней все свое внимание: она действительно двигалась. Медленно, ох, очень медленно, она ползла к чаще, до которой было буквально несколько шагов. Стало быть, она жива! Если ей удастся достичь зарослей, то, быть может, под покровом ночи, у нее получится пробраться в пещеру или скрыться в лесу. К’варф принялся мысленно проклинать солнце, все еще стоявшее высоко в небе.

Внизу, в стане врага, шло совещание. Два воина отделились от группы, направились влево. Один из них остановился, осмотрел что-то на земле, поглядел на Илик. Губы его растянулись в ухмылке, он вскинул руку, державшую дротик: Илик выдала кровь, вытекавшая из пробитой дубинкой головы. И тогда, забыв о племенной дисциплине и инстинкте самосохранения, К’варф устремился вниз, к подножию склона, испустив крик смерти.

Враги увидели, как он выскочил из-за скалы. Медленно они наложили свои дротики на деревянные палки. Тот, что стоял рядом с Илик, обернулся, пожал плечами и снова поднял руку, державшую дротик. К’варф был само воплощение жажды убийства, все его существо рвалось к одной-единственной цели — уничтожению этого человека: пусть он умрет, думал он, пусть он умрет!

Внизу великан поднял руку к груди, пошатнулся — и рухнул на тело Илик. К’варф остановился так резко, что сбился с шагу и покатился по склону. Мозг его пронзила мысль: медведь, Тильвит, теперь вот этот! Выходит, ему достаточно пожелать смерти зверя или человека, чтобы тот умер!

Враги падали один за другим, поднося руку к сердцу. Внезапно их охватила паника при виде этих необъяснимых смертей, и они обратились в бегство.

— Пусть вон тот, бегущий так быстро, умрет!

Когда они достигли опушки леса, сила К’варфа перестала действовать. Лишь троим удалось спастись, чтобы рассказать о разгроме.

К’варф вырвал дротик из земли и, прижимая Илик к груди, поднялся на вершину склона. Кровь медленно сочилась из-под ее волос, смешиваясь с его собственной кровью, вытекавший из пробитой руки. В пещере он уложил девушку на бизонью шкуру, а затем повернулся к мужчинам.

— Во мне есть Сила! Я могу убивать, когда захочу! Вы сами видели! Теперь я буду вождем племени!

Он стоял у входа в грот, воодушевленный. Илик, быть может, поправится. Теперь никто не сможет пойти ни против него самого, ни против его народа. Завтра они отправятся на поиски вражеской пещеры, убьют мужчин и захватят в плен женщин. Он был так погружен в собственные мысли, что не услышал предвещающего беду треска, не увидел, как вокруг него начали градом сыпаться небольшие осколки известняка. Кусок камня, наполовину отделившегося от растрескавшейся в период оттепели скалы, сорвался вниз и размозжил ему череп.

Илик не оправилась от своей раны. Она умерла в тот же вечер. Обоих похоронили в соседнем гроте, рядом со старым вождем.

— Ну, мой дорогой Жан, это действительно большая удача, и я рад за тебя. Ты ее вполне заслуживал.

— Да, признаюсь без лишней скромности... И все же: три неандертальца разом, в прекрасной сохранности! Ты только взгляни на череп этого старика, ибо — для неандертальца — это старик. Как минимум сорок пять лет. Он превосходен, этот череп! Полюбуйся на сохранность носовых костей, абсолютно невредимое нёбо! И эта девушка... лет двенадцати — четырнадцати, полагаю. Если не считать вот этой трещины, возможно, от удара дубинкой — кто знает? — ее череп тоже в первоклассном состоянии. Третий, к сожалению, раздроблен — да и нескольких кусочков не хватает. Жаль, так как следы извилин мозга весьма любопытные — взгляни! Рядом с затылочной долей, похоже, есть след некоей особой извилины, не соответствующей ничему из того, что известно науке. Хотя, может, она и не имеет особого значения. Возраст: лет от пятнадцати до восемнадцати. В те времена умирали молодыми. Эти неандертальцы интересны нам тем, что они, должно быть, были современниками первых Homo sapiens, первых людей, наших предков. К тому же, в месте раскопок — тебе оно прекрасно известно: это тот двойной грот, который находится в имении моего дяди, в Дордони — слой мустьерской культуры типа Кина, в котором мы их нашли, очень тонкий, и сразу же над ним находится слой ранней ориньякской культуры. Вероятно, они не долго там прожили, быть может, даже были изгнаны ориньякцами, которые относятся к первым людям современного типа.

Знаешь, мой дорогой Пьер, порой я даже задаюсь вопросом: вот чего не хватало этим неандертальцам? Им и нужно-то было совсем немного, чтобы занять доминирующие позиции. Их индустрия была уже не такая грубая, как у наших первых предков в начале их существования. Вероятно, хватило бы самой малости для того, чтобы история перевернулась, и восторжествовали как раз таки неандертальцы. Этой-то малости и не нашлось, а может, она просто не смогла развиться... Даже интересно, какого типа цивилизации они могли бы достичь...

Так или иначе, это настоящая находка для антрополога, пусть говоря так, я и испытываю некоторые угрызения совести. Наука порой, помимо его воли, делает человека бесчувственным, и я радуюсь несчастью, случившемуся тридцать или сорок тысяч лет тому назад с этими нашими бедными кузенами[26], словно они жили исключительно для того, чтобы дать мне тему для публикации. Тем не менее, учитывая тот факт, как все обстоит, или обстояло, эти три скелета — в подобном их состоянии — большая удача. Да, настоящая удача...

То действительно была настоящая удача правда, в какой степени, узнать ему так и не довелось.

МЕРТВЫЕ ПЕСКИ

Внезапно свист турбинного двигателя перешел с высоких тонов на низкие, затем прекратился, и с едва уловимым в герметичной кабине шипением газы белым пером ушли в разрежённую атмосферу Марса. Каррер резко ударил по тормозам. «Крыса песков», проскрежетав по земле всеми своими двенадцатью катками, остановилась у подножия плоской дюны, на которую намеревалась взобраться. Не теряя ни секунды, водитель надел на лицо кислородную маску и, не обращая внимания на потерю воздуха, открыл главную дверь, в один прыжок перескочил через шлюз и бросился в задний отсек, где находился клапан, перекрывавший поступление в турбину сжатого кислорода. Там он быстро схватил маленькое колесо и повернул, сначала полегче, затем посильнее. После утечки давление немного понизилось, но белое перо все еще было длиной в добрых два метра, и стрелка манометра медленно, но верно скользила к нулю. Осторожно, контролируя себя усилием воли, Каррер довел клапан до полного открытия и снова закрыл. Клапан застопорился, чуть-чуть не дотянув до полного закрытия. Лихорадочно сорвав с пояса свой геологический молоток, Каррер вставил обитую железом рукоять в спицы, надавил со всех сил: ось рулевого колеса с сухим треском сломалась. Уже немного встревоженный, он вытащил из ящика с инструментами широкую полоску клейкого пластика и попытался заделать протечку, рискуя, даже несмотря на толстые изолирующие перчатки, отморозить себе руки. Утечка усиливалась под напором газа, который вырывался уже с меньшей силой. С запозданием Каррер вспомнил о кране самого резервуара. Открыв люк, он кое-как протиснулся между металлическими распорками. Выброс газа прекратился.

Успокоившись, он смог оценить свое положение. Из трех резервуаров с кислородом, которые имелись на «Крысе», у него оставался лишь один полный. Один он уже опустошил во время поездки, другой на момент поломки был полон чуть более чем наполовину. Теперь кислорода в нем было совсем немного, да еще и под низким давлением. Он находился неподалеку от озера Зея, в самом сердце Эллады, примерно в пяти тысячах километров от базы, как раз в точке пересечения нулевого меридиана и экватора, между двумя рукавами Срединного залива. На обратный путь до базы окислителя топлива уже не хватало, хотя он и мог рассчитывать на то, что удастся преодолеть около тысячи семисот километров. Там бы, с необходимым запасом кислорода, его встретила вторая экспедиционная «Крыса». Ситуация была далеко не безнадежной, и он даже смог бы продолжить свою миссию к озеру Зея, где во время подлета Кёртис, астроном, заметил, как ему показалось, какие-то руины.

Тем не менее нужно было устранить утечку и заменить клапан. В наборе инструментов имелось все необходимое, и Каррер принялся за работу. Связаться с базой до завершения ремонта ему не позволила гордость.

Много времени ремонт не занял. Все участники экспедиции умели пользоваться горелкой или аргонным сварочным аппаратом. Прежде всего Каррер выяснил причину аварии. Как он и предполагал, клапан заклинило песком, этим неосязаемым песком Марса, который покрывал планету тонкой неравномерной пленкой. Слабым марсианским ветрам удавалось поднять лишь мельчайшую кварцевую пыль.

Каррер еще раз запустил турбинный двигатель: тот тихо заурчал. Тогда он вызвал по радио базу:

— Алло, база. Это «Крыса-один».

— Это база. Слушаем.

«У аппарата Мак-Адам, — подумал Каррер. — Узнаю его шотландский акцент».

— У меня поломка, не слишком серьезная. Утечка в трубе подачи горючего, еще и клапан заблокирован. Я потерял почти весь газ из второго резервуара. Первый пустой, остается третий. Думаю, смогу добраться до страны Девкалиона, к вершине мыса Дион, а может, и еще чуть ближе к нам. Доставьте мне сменные баллоны. Я намерен доехать до озера Зея, как и планировалось, а затем вернуться...