Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 20)

V

Я приближаюсь к концу своих воспоминаний, касающихся Атлана. Следующая зима была ужасной. Она пришла слишком рано, прежде, чем мы в достаточном количестве запаслись мясом и копченой рыбой. Теперь таких зим не бывает, похоже, погода изменилась; мамонты почти исчезли, северных оленей становится все меньше, оленей обычных — напротив, все больше (но их рога совсем не ценятся!), больше нет мускусных быков и белых песцов, мех которых был таким красивым! Быков теперь больше, чем бизонов, и хотя мяса быка не назовешь плохим, ничто не сравнится с горбом жирного бизона! Но я заговариваюсь. Та зима, словом, выдалась ужасной. Равнину покрыл толстый слой снега, охотиться стало трудно, дичь встречалась редко и была тощей. Нам всем приходилось несладко. Эния ждала ребенка, и Атлан выбивался из сил, чтобы приносить ей все то, что было необходимо для выживания. Как-то вечером, в пургу, он не вернулся. Он ушел один, идя по следу одинокого оленя, тогда как остальные охотники двинулись по следам бизонов. Кхор, Акха, Тхо и я отправились на его поиски, в снежную бурю, беспрестанно перекликаясь, чтобы не потеряться. Жуткий ветер едва не гасил наши факелы, хотя они и были обмазаны густым слоем смолы, а в ночи было белым-бело от падающего хлопьями снега. В итоге мы нашли Атлана незадолго до рассвета. Он заблудился, неуклюже построил хлипкое укрытие из веток, под которым и свернулся калачиком, не разведя огонь, так как забыл взять с собой свой камень для выбивания искр.

Мы перенесли его в пещеру, и Эния накрыла его теплыми мехами и быстро сварила немного мяса, — мясо лежало на шкуре, закрепленной на четырех колышках, так, чтобы шкура немного провисала по центру, туда была налита вода, в которую бросали горячие камни. Атлан выпил этот бульон и немного порозовел, но в середине дня у него началась горячка, и Голь пришел осмотреть его.

— В него проникли злые духи ветра и холода. Я попытаюсь прогнать их, но они сильны!

Мы все покинули хижину, так как магия колдунов — грозная сила, которая может обернуться против зрителей, если они не посвящены в тайны высших сил. Голь вышел спустя довольно-таки продолжительное время, качая головой и храня упорное молчание. Эния бросилась в хижину, а мы остались снаружи, не в состоянии чем-либо помочь.

На следующий день, с наступлением вечера, Эния пришла за мной. Атлан хотел меня видеть. В хижине стоял запах лихорадки. Атлан лежал под оленьими шкурами, глаза его пылали, лицо было красным, дыхание — свистящим и затруднительным.

— Подойди, — прошептал он. — Я умираю. Ты был хорошим другом, Нарам. Без вас — тебя и еще нескольких человек — я бы не выжил. Ты был мне ближе всех, и я хотел бы попросить тебя кое о чем. Сможешь позаботиться об Энии, когда меня не станет? Я знаю, что у тебя есть жена и уже двое детей, но ты опытный охотник, и немного мяса для нее и малыша, которого я никогда не увижу... это ведь не слишком большая просьба с моей стороны?

Я ответил не сразу. Если у нас и дальше будут такие зимы... А слово священно среди Людей.

— Обещаю тебе это, — сказал я.

Он слабо улыбнулся, взял руку Энии и вложил в мою ладонь.

— Ты меня успокоил. А теперь я попытаюсь поспать.

Утром испуганная Эния прибежала в мою хижину:

— Он говорит слова, в которых нет смысла! Идем!

Я тут же увидел, что долго он не протянет. Он бредил на своем родном языке. За время моих разговоров с ним я выучил из этого языка несколько слов. Он говорил об Атлантиде, ее славе, своих родных и друзьях. В какой-то миг он снова обрел ясность ума и, заметив меня, прошептал:

— На моей груди сидит мамонт, Нарам. Он душит меня!

Затем он снова начал бредить, добавляя к имени Энии другое — Эретра, о которой он мне никогда не говорил. Он умер с закатом солнца.

Ну вот и всё! Я взял Энию второй женой, как он меня и просил. В конце следующей весны родился его сын, Атла, которого я воспитал как своего. Я состарился, тоже, в свою очередь, стал Великим Посвященным, и даже вождем! Но откуда явился Атлан, каким на самом деле был его народ, — этого я не знаю. Я никогда больше не возвращался к Большой Соленой Воде. Но во время одного из походов, который я совершил много лун тому назад на юг, как и тогда, с Трухом, я встретил за Большими Горами, в краю, где нет оленей, людей, которые живут порой у Большой Воды. Как-то раз, во времена их прапрапрадедов, в большой пироге с фиолетовыми крыльями, со стороны заходящего солнца явились чужеземцы. У этих людей было при себе оружие, которое блестело на солнце. Они несколько дней стояли на берегу лагерем, не вступая ни с кем в контакт, а затем продолжили свой путь по воде. Быть может, они были из племени Атлана?

Он был моим товарищем на протяжении вдвое с лишним большего числа лун, чем можно сосчитать на обеих ладонях, мы имели долгие беседы, я научил его охотиться, изготавливать орудия из кремня, разжигать огонь в любую погоду. И однако, когда я думаю о нем, мне всегда вспоминается наша первая встреча. Он с печальным видом стоит на носу своей пироги и держит в руке прозрачный камень с какой-то красной жидкостью. Затем выпивает эту жидкость, выбрасывает камень подальше в воду и направляется к нам медленным и лишенным какой-либо надежды шагом, словно идет навстречу своей смерти!

ПЯТНА РЖАВЧИНЫ

I

Взглянув на показания спектрографа Хсурт понял, что лишь третья планета дает ему хоть какой-то шанс на выживание: кислород, водяной пар, углекислый газ, в пропорциях, не слишком отличных от тех, какими они были на столь далеком теперь Хооре. Вторая и четвертая также имели атмосферу, но непригодную для дыхания или слишком разрежённую. Вопрос о пригодности внешних гигантских планет для жизни даже не вставал. Так как детекторы не указывали на присутствие в Пространстве никакого другого звездолета, на приземление у него было полным-полно времени.

Он решительно направил нос «Синкана» к этой третьей планете. Теперь она увеличивалась на экране, словно устремившись ему навстречу. Длинные тонкие пальцы Хсурта пробежались по клавишам пульта управления. Скорость постепенно уменьшилась. Звездолет затрепетал от ласк незнакомой ему атмосферы, затем замер. Далеко под ним, позади, огромное белое пятно спускалось к полюсу до низших широт, скрывая рельеф поверхности. Справа — безграничные темные воды какого-то океана. Слева — высокие горы, от которых тянулось в сторону нечто белое и не таких больших размеров. Хсурт ни секунды не сомневался относительно природы этого «нечто»: лед. Должно быть, на этой планете очень холодно.

Какие-то мгновения он еще колебался. У него оставалось еще достаточно расщепляемой материи, чтобы достичь какой-нибудь другой звездной системы, но если там не найдется пригодных для жизни планет, это будет конец. Здесь же, чуть дальше, сверкало свободное ото льда море. Планета была достаточно большой для того, чтобы в ее коре содержались тяжелые элементы. Так как «Синкан» представляет собой корабль-лабораторию, у него, Хсура, возможно, получится их извлечь, а затем, раз уж ему удалось уйти от преследования имперских крейсеров, вернуться на Хоор и продолжить борьбу.

Продолжить борьбу... Сама эта мысль казалась сейчас утопической. Один, на огромном расстоянии от друзей — да и живы ли они всё еще? — располагающий не флотилией, а всего одним-единственным исследовательским звездолетом, пусть и быстрым, но почти не снабженным вооружением! С горечью он подумал о последнем проведенном им смотре тысяч боевых кораблей, крейсеров, разведчиков, которые пролетали перед ними столь сомкнутыми рядами, что отбрасывали на Хоор тень! Перед ним, Хсуртом, верховным главнокомандующим имперскими флотилиями, который уже поплатился за свою верность династии Теона должностью и, вероятно, поплатится еще и жизнью. И все же, если он сможет вернуться... Среди офицеров флота, несомненно, еще оставались преданные ему люди. И теперь, когда император и вся его семья убиты, ничто не помешает занять трон уже ему самому. Династия Хсуртов... Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

Но нужно действовать. Имперские корабли вот-вот начнут прочесывать планету за планетой. Он слишком популярен для того, чтобы не представлять для узурпатора постоянную угрозу. Нужно приземлиться, где-то спрятать «Синкан» и главное, пока он не убедится, что преследователей удалось сбить с толку, выключить все бортовые двигатели. Антигравитационные поля искривляли Пространство и обнаруживались почти на столь же больших расстояниях, что и метрические тензоры гиперпространства. Регулируя экран, он исследовал поверхность планеты. Прямо перед ним, на довольно-таки большое расстояние тянулся, уходя за подвергшиеся сильной эрозии вулканические горы, край, пересекаемый глубокими долинами. С топографической и геологической точки зрения местность показалась ему подходящей. На уменьшенной скорости «Синкан» снова двинулся в путь.

И тут вдруг случилась катастрофа. Не выдержали изоляторы, слишком перегруженные во время погони. Сверкнула большая фиолетовая искра, и звездолет словно опрокинулся. Он падал. Отброшенный на приборную доску, Хсурт потерял несколько драгоценных секунд. Земля приближалась с головокружительной скоростью, раздался свист, почти тут же ставший пронзительным. Хсурт отчаянно попытался нащупать ручку включения химических двигателей.