Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 82)
Проводим невеселую ночку в бунгало для туристов, вместе с Тироном из «Монда», МакАдамом из «Нью-Йорк геральд», Ямамото из «Аяши Шинбум» и т.д. На всякий случай у каждой двери военные выставили по часовому. Единственное развлечение — радио, которое сообщает, что в Париже — так как звездолет сел на французской территории — в эти минуты проходит международная конференция, и что уже собирается не менее международная флотилия бомбардировщиков и истребителей, готовая ко всяким случайностям. К счастью, обошлось без этих случайностей. А то кто его знает, что бы было?
Часов в пять утра, воспользовавшись непродолжительным, но мощным тропическим ливнем, я ускользаю. Местность мне хорошо знакома — пару раз я там уже бывал, — так что бегу прямо к хижине Мохаммеда, темнокожего мусульманина, когда-то служившего мне гидом. Неописуемая радость Мохаммеда сменяется мрачным унынием, едва я открываю ему свой план: нехорошо ходить туда, где злые гении, спустившиеся с неба, и все такое... В конечном счете, так как в прошлый раз я вытащил его из-под ног пробегавшего мимо разъяренного слона, он, тем не менее, соглашается, и мы отчаливаем.
Шлепаем по грязи в африканской глухомани под крики хищных животных и т.п. К этому я привычен. К чему не привычен, так это к сиреневому свету, вырастающему перед нами. Свету странного сиреневого оттенка, слегка мерцающему. Мы проходим горный хребет — и натыкаемся на сторожевой пост. Снова непруха! Бравый тиральер хочет насадить меня на пику, я ору во всю глотку — прибегает офицер. Следует обычная лекция о вредоносности прессы, затем офицер вдруг смягчается. Раз уж я здесь! Если желаю видеть. Еще бы я не желал! Я устремляюсь вслед за офицером. Мы преодолеваем другой горный хребет. Там, в долине, сверкая в лучах восходящего солнца, стоит марсианский звездолет. Забавно, скажу я вам мимоходом, что никто даже не усомнился в его происхождении — а ведь следовало бы!..
— Но обо всем этом вы рассказали в своем репортаже, и пока что никакого прокола...
— Подождите, все еще будет... Я продолжаю медленно продвигаться. Офицер какое-то время следует за мной, затем останавливается и исподтишка смеется. «С чего бы это веселье?» — спрашиваю себя я, но иду дальше. Один шаг, другой, третий. Бух! Падаю на спину, в грязь. Черт возьми, ну и удар!
Тут уже офицер подходит и все мне объясняет. Марсиане окружили место приземления невидимой электрической стеной, способной отбросить, не убивая, любое крупное животное. Я, конечно, взбешен — мог бы и предупредить, — но смягчаюсь, когда он протягивает свой бинокль.
Смотрю — и вижу марсиан. Их четверо, у каждого шесть рук-щупалец, круглая голова, две ноги. Но вы и сами все видели, по крайней мере — в кино.
В высшей степени раздосадованный, провожу там все утро. Со стороны Нделе доносится громкий свист реактивных самолетов, но ни один не решается пролететь над марсианами. Из летательного аппарата выбираются трое пришельцев, а вслед за ними — нет, глаза меня не обманывают! — человек, черный как смоль туземец. И он о чем-то с ними болтает, мерзавец! Определенно, болтает — все это сопровождается кивками, жестикуляциями рук, на которые отвечают жестикуляции щупалец, указаниями направлений и т.д. А я стою, беснуюсь и неистовствую. Не случись этой непрухи, возможно, это я бы сейчас разговаривал с марсианами!
Проходит день. Я не схожу с места, делю ужин с постовым, очень гордым в глубине души знакомством с «военным корреспондентом». К утру ничего не меняется, за исключением моего лица, распухшего от укусов москитов. Я возвращаюсь на свой наблюдательный пост. Марсиане — снаружи, у звездолета, и разговаривают, без конца разговаривают с этим проклятым туземцем! Он делает жест рукой, отступает практически до невидимой преграды и ложится в траву. Марсиане возвращаются на свой корабль. Проходит несколько секунд, затем — пфюиить! Звездолет поднимается в небо и исчезает.
— И вы не поговорили с этим туземцем? Но почему?
— Да потому... Впрочем, потерпите немного! Я уже заканчиваю.
Я устремляюсь к преграде, теперь уже несуществующей, бегу со всех ног, желая быть первым — и возможно, единственным на тот день, — кому удастся взять интервью у человека, который говорил с марсианами. Нахожу его без труда, обращаюсь к нему на местном диалекте и — увы и ах! Снова мимо кассы! Марсиане явно были телепатами! Туземец, который говорил с марсианами, оказался глухонемым!
Реванш марсиан.
(LA REVANCHE DE MARTIENS 1959. — В соавторстве с Жаком Бержье)
Они еще об этом пожалеют!
Кто? Да марсиане, черт их дери!
Впервые они захватили Землю в самом начале нашего столетия — или же в конце прошлого, сам я точно не помню, но вы найдете все подробности в исторических книгах, и особенно — в «Войне миров» Г. Д. Уэллса. Они мало того что повсюду посеяли смерть и ужас своими треножниками, так еще и попрали все то, что составляло очарование нашей старушки Англии, доходя в этом варварстве до нарушения воскресного покоя и обезображивания своими ужасными машинами полей для гольфа. Не говоря уж о несчастной лисице, которую один вполне заслуживающий доверия свидетель, достопочтенный мистер Уизерспун, член парламента и нескольких королевских обществ, обнаружил обугленной тепловым лучом. Какой позор!
Поэтому, когда гипертелескоп с горы Паломар, что в США, обнаружил на их гнусной планете вереницу блестящих пятен, стремительно удаляющихся от терминатора, мы поняли, что вскоре нам снова придется иметь дело с этими космическими негодяями. Вот только на сей раз мы были готовы. Мы незамедлительно мобилизовали Королевские военно-воздушные силы, Королевский флот и даже отряды местной обороны. Мы информировали о наших приготовлениях Европейский Союз, Советский Союз и Соединенные Штаты Америки. Мы даже предложили одолжить им нескольких адмиралов запаса. У нас их переизбыток с тех пор, как старые, джентльменские морские сражения сменились этими ужасными битвами военных специалистов, в которых дозволены любые удары. Мы были крайне разочарованы: наши европейские соседи воспользовались этим, чтобы попытаться в который уже раз (разумеется, тщетно) затащить нас в свой Союз, Советы усмотрели в нашем предложении уж и не знаю какой капиталистический заговор, а США предложили нам восстановить Верховное Командование последней мировой войны — естественно, под американским руководством. Вот уж действительно: эти поселенцы ни в чем не знают сомнений!
Мы спокойно принялись ждать падения цилиндров, и к чести ополченцев следует сказать, что они никогда не ослабляли бдительности более чем на десять минут, которых им вполне хватало на то, чтобы выпить чашечку чая.
Увы, если мы достигли значительного прогресса с начала века, то и марсиане тоже, а кто-то из пришельцев, судя по всему, даже вывел знаменитую формулу E = mc2, так как они прибыли гораздо быстрее, чем мы на это рассчитывали, на борту десятков звездолетов с атомными двигателями.
Должно быть, у этих марсианских спрутов существует нечто похожее — о! крайне отдаленно — на наш славный традиционализм, потому что их первый звездолет приземлился на Хорселлскую пустошь, там же, где примерно за сто лет до этого упал их первый цилиндр. То была огромная металлическая штуковина продолговатой веретенообразной формы, державшаяся столь же прямо, как шпиль какой-нибудь церкви. В утреннем свете ее, возвышающуюся острой верхушкой над соснами, было хорошо видно даже с расстояния в пару миль.
Наши эскадрильи тотчас же поднялись в воздух. Как только радары определили их приблизительное место приземления, все жители в радиусе тридцати миль были эвакуированы. Мы не хотели повторять нашу прошлую ошибку и, несмотря на выступление некоего поедателя лягушек, требовавшего, чтобы с марсианами еще раз попытались вступить в контакт, были решительно настроены ударить первыми — атомными бомбами.
Но едва звездолет приземлился, как его окутало густым туманом, который — пусть ему и было далеко до тумана лондонского, этой британской особенности, которую тщетно пытается воссоздать Сан-Франциско — скрыл его от глаз наблюдателей. Похоже, марсианам тоже был известен способ запутать радары, и нашим отважным экипажам пришлось сбрасывать свои тактические атомные бомбы наугад — мы не хотели портить английский пейзаж более, чем то было необходимо.
Преисполненные надежды, мы принялись ждать, пока туман и радиоактивные испарения рассеются. Как мы узнали утром, звездолеты приземлились во всех уголках нашей планеты и стали объектами аналогичных атак.
Туман наконец поднялся. Марсианский звездолет был цел и невредим, но Хорселл, Отершоу и Уокинг оказались стертыми с лица Земли! В радиусе мили от звездолета сохранилась, однако, вся растительность. Эти проклятые спруты располагали защитным экраном! По всему миру повторилась та же картина, и даже водородная бомба, которую где-то посреди сибирской тайги применили русские, дала не намного лучшие результаты.
В последующие дни марсиане без устали трудились у своих звездолетов, которых в одной лишь Великобритании, как оказалось, село больше пятидесяти! По всей Земле захваченные поселения окружались кордонами войск, окопавшихся в наспех выкопанных бульдозерами траншеях. На шестой день на боковых поверхностях марсианских кораблей открылись люки, и оттуда вышли знакомые треножники, чуть более высокие, чем их «собратья» времен первого нашествия, которыми можно полюбоваться в Британском музее. Тотчас же выдвинулась на позиции наша артиллерия, ядерная и не только, ракетные пусковые установки были заряжены радиоуправляемыми снарядами, в воздух поднялись эскадрильи. Пришли в движение покрытые асбестом танки с двойной броней, разделенной вакуумной прослойкой — так называемые «термосы». И все мы, надев кислородные шлемы, замерли в ожидании свиста теплового луча и появления густых клубов черного дыма.