Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 80)

Рения вызвала меня незадолго до девяти часов:

— Хорк, скорее поднимайся! Начинается!

Я мог бы, не отрываясь от дел, увидеть все на своем экране, но что-то в глубине души говорило, что простого изображения мне будет мало. Я хотел видеть собственными глазами начало возрождения моей планеты!

На крышах, напротив нас, толстые слои замерзшего воздуха начинали закипать, шевелиться, сползать и неслышно обрушиваться в ущелья улиц. Уже существовало некое подобие атмосферы, бесконечно разрежённой и почти неуловимой. По мере того, как Солнце перемещалось к зениту, кипение воздуха усиливалось, и вскоре над городом поднялся густой туман. Временами конвективные потоки, очень сильные в этой разреженной атмосфере с огромными температурными перепадами, рассеивали этот туман, и я видел вдалеке башни города, словно окутанные рваной серой вуалью. С крыш время от времени низвергались каскады жидкого воздуха, которые, впрочем, так и не достигали уровня улиц, на лету превращаясь в газ.

На следующий день барометры показали давление, равное одной десятой нормального. За следующие несколько дней давление это быстро выросло, так что атмосфера полностью восстановилась задолго до того, как Земля вышла на свою окончательную орбиту.

Но замерзшие моря и океаны таяли гораздо медленнее, и еще долгие годы Земля оставалась ледяной планетой. Великая весна сопровождалась множеством маленьких катастроф; почва, как и полагается, оттаивала сверху, и это приводило к многочисленным оползням на склонах, порой уносившим вниз огромные массы земли и камней. Поверхность планеты превратилась в сплошное болото. Океаны тоже оттаивали сверху, в результате чего то и дело внезапно всплывали громадные блоки менее плотного льда, вызывавшие небольшие приливы.

Но все это казалось нам пустяками. После стольких лет тяжелых испытаний мы наконец-то обрели надежную гавань и благополучно разрешили конфликт с Тельбиром. Я затем несколько раз бывал на этой прекрасной планете. Освобожденные от паразитов-р’хнех’еров, тельбирийцы делали большие успехи, и мы помогали им чем только могли.

Как только кризис закончился, я сложил свои обязанности верховного координатора и вместе с Кельбиком вошел в Совет властителей. И в первый же день 4629 года, представ перед Советом, в котором председательствовал Хани, я официально объявил народам Земли и Венеры, что эра Великих Сумерек завершилась.

Но оставалось еще немало нерешенных проблем. Например, мы хотели и далее поддерживать теплые отношения с народом Кириоса Милонаса. Обнаружение р’хнех’еров вкупе с имевшим место много веков назад вторжением драмов свидетельствовали о том, что мы не одни в этой вселенной. Да и потом, возможно где-то, в сиянии славы их юной цивилизации... или же в позоре рабства, нас ожидали потомки экипажей пропавших звездолетов.

Именно поэтому, присоединившись к Кельбику и его команде, я и решил посвятить себя исследованию проблем гиперпространственных передвижений и временных скачков. Между нами не было никакого соперничества. Кельбик возглавлял лабораторию с того самого момента, когда я вынужден был ее оставить, и дальше вел работу уже самостоятельно. Я же по возвращении получил возможность ознакомиться с тем, что было сделано за время моего отсутствия, и отнюдь не претендовал на руководящую роль. На двоих нам дел более чем хватало!

Мне понадобилось более десяти месяцев, чтобы наверстать упущенное! То была самая трудная в моей жизни работа, но я с ней справился, потому что не хотел провести остаток своих дней в положении почетного пенсионера. В конце концов, мне было всего пятьдесят четыре — расцвет молодости для нас, обычно живущих лет двести!

Эпилог

Теперь я подхожу к самой невероятной части моей истории, к моему перемещению в вашу эпоху. Мы добились определенного успеха в овладении темпоральными полями. Как-то вечером я остался в лаборатории один. Кельбик лишь недавно женился — на моей племяннице Аниоре — и потому поспешил вернуться домой. Хокту отмечал с другими ассистентами свое назначение профессором кафедры высшей математики в университете — и это в двадцать-то шесть лет! Я связался по видеофону с Ренией, чтобы сказать, что вернусь поздно: у меня возникла одна мыслишка, и я хотел изменить схему своего аппарата. В тот вечер я вовсе не собирался экспериментировать. Быть может, я ошибся, заканчивая монтаж? Или же, как я подозреваю, темпоральные поля иногда действуют на создающую их аппаратуру еще до установления контакта? Не знаю. Внезапно меня залило ярким и немного мерцающим синим светом, и я потерял сознание.

Очнулся я уже в совершенно незнакомой обстановке, в чужом, хоть и походившем на мое собственное, теле, в эпоху, которая казалась мне самым далеким доисторическим периодом.

Но что же со мной произошло? Даже теперь, когда я пишу это, я могу только строить предположения. Эксперимент, который я собираюсь провести завтра, вероятно, все объяснит, но хотя я и принял на сей раз все меры предосторожности — насколько это вообще возможно, когда имеешь дело с темпоральными полями, — все же я играю с неведомым, и, быть может, снова буду захвачен врасплох. Поэтому лучше скажу сейчас все, что думаю.

В том, что касается вопросов метафизики, мы, люди Геллеры, продвинулись не больше, чем вы. Я вообще сомневаюсь, что в этом плане мы далеко ушли от тех, кто жил в каменный век — в первый каменный век! У нас нет никакого доказательства существования души в метафизическом смысле, и нам неизвестно, живет ли душа после смерти. Но одно мы знаем наверняка, и очень давно: отделить человеческое сознание от его плотской оболочки вполне возможно. Это сознание действительно является своеобразным электропсихическим устройством, способным какое-то время великолепно существовать само по себе, но мы никогда не осмеливались заходить в наших опытах столь далеко! Я не знаю, что стало с моим телом на Геллере, но внутренне я убежден, что оно и сейчас живет, пусть и чисто растительной жизнью, что Кельбик прекрасно понял, что именно произошло, и что они с Ренией заботятся о нем, ожидая моего возвращения.

Итак, мое тело осталось в моей эпохе, но мое сознание было отделено, помещено в темпоральное поле и отброшено в это непостижимо далекое прошлое. Естественно, оно осталось в контакте с Землей, что совершенно нормально в этом пространственно-временном континууме. Необычно то, что я нашел «хозяина», способного принять его и удержать в себе. Не случись этого, оно бы так и скиталось где-нибудь бесконечно, или же исчезло по прошествии какого-то времени, или же, что более вероятно, быстро вернулось в мое собственное тело. Судя по тому, что мне поведал Дюпон, с которым я делю это тело, похоже, его ударило другим концом моего темпорального поля, что объясняет его согласие сыграть роль этого «хозяина».

Теперь я задумал провести этот эксперимент в обратном порядке и вернуться таким образом в свою эпоху. Разве что я вернусь туда лишь частично, ведь мое сознание не изгнало сознание Дюпона, оно смешалось с ним, так что теперь я — и тот, и другой. Если все пройдет гладко, моя часть вернется на Геллеру, а та часть, которая принадлежит Дюпону, останется на Земле. Но мы были столь прочно связаны на протяжении нескольких лет, что в конечном счете в Дюпоне останется немало Хорка, а в Хорке — немало Дюпона! Это будет своего рода раздвоение личности.

За результаты я опасаюсь не сильно. Мне удалось довольно-таки точно вычислить протяженность темпорального поля, и даже ошибка не повлечет за собой особых последствий, так как это поле растянется как минимум на три миллиона лет сверх того, что является строго необходимым. Относительно же его направленности мне и вовсе нет нужды волноваться. Думаю, все пройдет хорошо. Я сумею возвратиться в Хури-Хольдэ, а затем когда-нибудь — в этом я даже не сомневаюсь — при помощи Кельбика снова вернусь в ваше время, на сей раз уже собственной персоной, чтобы разыскать Анну и Жана.

Прежде чем покинуть вашу эпоху, я хочу сказать вам, люди далекого прошлого, следующее. Никогда не отчаивайтесь! Даже если будущее кажется вам беспросветным, даже если вы знаете теперь, что ваши цивилизации исчезнут подо льдами нового палеолита, не прекращайте эту борьбу! Я здесь, среди вас, я, Хорк, который был координатором, а затем и верховным властителем во времена Великих Сумерек. Я — живое доказательство того, что ваша борьба не напрасна, что ваши потомки достигнут звезд!

Хронология

1972: Странное происшествие

1978: Смерть Поля Дюпона

198... Первое завоевание Марса и Венеры

Пятый ледниковый период

Шестой ледниковый период

Седьмой ледниковый период

Седьмой ледниковый период. Новый палеолит

Эра Объединения

Год 0: Объединение

1810: Изобретение парового двигателя

1923: Высвобождение ядерной энергии

1941: Первый рейд на Луну

1951: Первый рейд на Марс

1956: Первый рейд на Венеру

1988-2225: Сильный Дождь

2244: Ядерная катастрофа на Венере

2245-3295: Темное тысячелетие

3295-3600: Восстановление

3910: Открытие космомагнетизма

4075: Опыт Биолика. Параслоны и паральвы

4102: Открытие гиперпространства

4107: Отлёт первого гиперзвездолета

4109: Отлёт второго гиперзвездолета

4112: Отлёт третьего гиперзвездолета

4113: Отлёт четвертого гиперзвездолета