Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 60)
— Какое невезение, Хорк! Мы нашли лишь первый, почти неповрежденный город, и у нас всего сутки на то, чтобы его обследовать!
— Да, только сутки, и то на ваш страх и риск, — ответил я. — Впрочем, раз уж вся ваша команда согласна. Но помните: двадцать четыре часа, и ни минуты больше, если вам дорога жизнь!
Сам не знаю почему, но эта находка меня живо заинтересовала: я словно предчувствовал, что она окажется крайне важной для будущего всего человеческого рода, и весь день поддерживал связь с Марсом. Около пяти часов пополудни Клобор сообщил, что впервые за всю историю мы теперь можем наконец составить представление о физическом облике марсиан. Археологи обнаружили несколько статуй, сфотографировали их на месте, затем тщательно упаковали и погрузили на большой экспедиционный космолет. Затем, в семь часов, грянул гром средь ясного неба: на экране возникло чрезвычайно взволнованное лицо Клобора:
— Хорк! Хорк! Величайшее открытие всех времен! Марсиане бывали в других солнечных системах!
— Откуда вам это известно?
— Мы нашли фотографии, они прекрасно сохранились. Смотрите, вот они!
И на экране одна за другой начали появляться большие цветные фотоснимки, еще блестящие от закрепляющей эмульсии, которой их предварительно покрыли. Всего их было около пятидесяти, представляющих самые разные планеты и сделанных с большой высоты: относительно большинства из них было очевидно, что ни одна из планет нашей солнечной системы никогда не могла так выглядеть.
— Снимки слишком подробные — такие не выдаст ни один гипертелескоп. И речь может идти только о планетах какой-то другой системы. Посмотрите вот на этот!
Я увидел зелено-синюю планету, с двумя спутниками. И хотя ничто не давало масштаба, мне она показалась вполне сравнимой по величине с Землей.
— А теперь взгляните на другой снимок — он сделан с небольшой высоты с ночной стороны.
На экране появилась темная равнина, усеянная крошечными светящимися точками.
— Это города, Хорк, города! Планета обитаема. Возможно, мы найдем снимки, сделанные на ее поверхности. Тут кипы документов, которые мы грузим все без разбора. Нет времени!
Экран погас. Какое-то время я просто сидел задумавшись. Итак, помимо Земли и неведомого мира, откуда явились драмы, в нашей галактике существовала и другая разумная жизнь!
Около девяти вечера, обеспокоенный молчанием экспедиции, я решил снова связаться к Клобором. Капитан космолета, все еще стоявшего на поверхности Марса, ответил тотчас же, однако прошло довольно-таки много времени, прежде чем на экране появилось лицо старого археолога.
— Я и сам уже собирался вызвать вас, Хорк! Мне нужны еще одни сутки. Важнейшее из всех открытий...
— А почему не неделя или не месяц? У вас есть ровно пятнадцать часов, и ни минуты больше.
— Но поймите же, это имеет огромное значение.
— Я понимаю, Клобор, понимаю, но Солнце — оно не поймет!
— Капитан сказал мне, что, если потом уходить на максимальной скорости, можно было бы задержаться здесь еще часов на десять.
— Это даже не обсуждается! Вы стартуете точно в назначенный час. Это приказ!
— Но это вопрос величайшей важности! Мы нашли звездолет марсиан! И почти неповрежденный!
— Что? Марсианский звездолет?
— Да, один из тех, которые летали к звездам. Мы делаем чертежи, фотографируем все что можно, демонтируем двигатели, но все это займет
Я быстро взвесил все «за» и «против». На одной чаше весов была возможность открыть новые принципы космических полетов; на другой — уверенность в том, что, если экспедиция не покинет Марс через пятнадцать часов, двести ее членов погибнут.
— Сожалею, Клобор, но через пятнадцать — нет, уже через четырнадцать часов пятнадцать минут — вы стартуете.
— Но ведь тем самым я открываю вам путь к звездам, Хорк! Как вы можете отвергать такой дар? Умоляю. Это же величайшее открытие всех времен.
— Знаю. Но я не могу рисковать жизнью двухсот человек ради простой вероятности. Спасите все, что сумеете, главное — постарайтесь демонтировать двигатели, сфотографировать все и составить чертежи. Вы можете внести в этот аппарат телевизионную камеру?
— Да, это возможно.
— Так сделайте это поскорее, а я тем временем соберу команду специалистов, которые помогут вам советами. Но помните: точно в назначенный час — отлёт! Вы нашли какие-нибудь документы о самих марсианах? Как хоть они выглядели?
— Судя по статуям и фотографиям, они не слишком от нас отличались. Но я должен вернуться к работе, срок так мал... Дайте мне еще хотя бы час!
— Ни единой минуты!
Экран вдруг потускнел. Я активировал внутренний коммутатор, вызвал контрольный пункт. Там дежурил Сни, мой бывший ассистент.
— Ну, какова ситуация?
— Все в порядке, Хорк. Скорость возрастает.
— А что с Венерой?
— Она мало-помалу настигает нас.
Поскольку масса Венеры была меньше, чем Земли, им было легче увеличить ускорение, то есть достигнуть максимальной скорости.
Я связался с Ренией, находившейся в геофизической кабине. Она ответила не сразу, так как была слишком занята своими аппаратами.
— Что у тебя, Рения? — спросил я.
— Возникают сильные напряжения коры на глубине около сорока пяти километров под Тихим океаном. Возможно землетрясение с эпицентром под Кильнскими островами, если мы будем идти с таким же ускорением. Я бы рекомендовала немедленно эвакуировать Кильнор, а на западном побережье — Аслор и Кельнис.
Я быстро посчитал в уме: Кильнор, три миллиона жителей. Аслор — двадцать семь миллионов. Кельнис — тринадцать. Итого сорок три миллиона человек, которых нужно срочно вывезти и хотя бы временно где-то разместить. Слава богу, мы предвидели такую возможность, и все подземные города были больших размеров, чем то диктовала строгая необходимость.
— Хорошо, — сказал я. — Я отдам приказ правительству триллов.
— А в твоем секторе? — спросила Рения.
— Дела обстоят неважно. Мы делаем все возможное, но, вероятно, не успеем уйти на нужное расстояние. Следует ожидать потери суперструктур многих городов, особенно тех, которые стоят близ экватора и не покрыты достаточно толстым слоем снега. А значит, увы, и Хури-Хольдэ.
— Не так уж и страшно — город ведь пуст!
— Да, но потом его придется восстанавливать.
Чтобы снять усталость, я заперся в камере дезинтоксикации и через полчаса вышел оттуда посвежевшим и отдохнувшим. Эти камеры были чудесным изобретением, и я сожалею, что мне не хватило ни времени, ни особенно знаний в физиологии, необходимых для создания чего-то подобного здесь.
Затем я принял Гелина, властителя людей.
Эвакуация оказавшихся под угрозой городов проходила нормально, но, эвакуируя Кельнис, полиция обнаружила тайный арсенал, принадлежавший, вероятно, фаталистам и включавший в себя, помимо больших химических пистолетов, несколько фульгураторов, кустарных, но вполне действенных.
— Я не нахожу себе места от беспокойства, Хорк. В народе ходят слухи, что фаталисты, вероятно, все же были правы, что Земля вскоре взорвется. Но предполагалось ведь, что мы будем держать все в секрете! Помимо Кельбика и вашей жены, которые вне подозрений, вас самого и нас, членов Совета, его никто не должен был знать!
— Резкое ускорение геокосмосов не могло остаться незамеченным, Гелин. Их команды в курсе. К тому же, мы сообщили новость марсианским экспедициям. И наконец, вы уверены в вашей полиции?
— Абсолютно! В эти последние дни мы провели психологическое тестирование всех ее агентов. Ни один не провалил тест на лояльность.
Этот тест считался безошибочным, и почти тысячелетний опыт, казалось, подтверждал эту его непогрешимость. Тест был крайне жесток: в нем находящийся под гипнозом или, скорее, под воздействием галлюциногенов подопытный должен был казнить собственного отца, мать или сына, обвиненного в измене. Эта казнь, разумеется, была всего лишь видимостью, иллюзией, производимой на манекене. Но для подопытного она была ужасно реальной. Психические самописцы позволяли с точностью судить о реакции индивида. Но являлся ли этот тест по-прежнему действенным для фаталистов, фанатиков, готовых пойти на любые жертвы?
— Что меня особенно тревожит, — продолжал Гелин, — так это производство фульгураторов, пусть пока еще и не слишком совершенных. Это довольно-таки сложно провернуть без помощи какого-нибудь текна. Я, конечно, не думаю, что кто-нибудь из текнов мог увлечься фаталистской философией, и обычно любое личное тщеславие, любое стремление к диктатуре, использующей фатализм в качестве средства, должно выявляться еще до принесения клятвы, как в случае с Ужахом, но среди текнов есть и такие, кто никогда не проходил тест на лояльность вследствие того, что подобное испытание было сочтено в их случае излишним... быть может, напрасно.
— Вы и сами прекрасно знаете, Гелин, что благодаря нашей миронической подготовке нам не страшен никакой гипноз! Не берите в голову! Что до меня, то я полагаю, что мятеж фаталистов, если таковой случится, обречен на провал.
— Хотел бы я быть в этом так же уверен, как вы, Хорк. Я тоже думаю, что они потеряли все шансы на то, чтобы взять власть, но навредить нам они все же способны. Если, к примеру, у них появится возможность уничтожить лично