Франсис Карсак – Львы Эльдорадо (страница 57)

— А то, что у вас тот же репертуар, какой был у одной моей подруги, — она тоже с Земли, из Северной Америки, и ей тоже 24 года. Вот я и спросил себя: а не могли вы заниматься фольклором в одном и том же студенческом кружке, к примеру, в Чикаго?

Джейн Партридж густо покраснела.

— Возможно, — пробормотала она наконец. — Только прошу вас, никому это не говорите! Мой патрон считает, что я сама сочиняю эти песни! Они, знаете ли, нравятся публике, и потому мне платят чуть больше, чем всем остальным, что, в свою очередь, позволяет мне чувствовать себя чуть более свободной!

— Так это правда, что Стивен, как поговаривают, держит вас в черном теле?

Она прикусила губу.

— И да и нет. Он не пытается извлечь из этого выгоду в том плане... в каком вы могли бы подумать. Но у меня семилетний контракт, и истекает он лишь через шесть лет.

— И хороший контракт?

— На кров и еду хватает, но и только.

— Зачем же вы его подписали?

— До чего же вы любопытный!.. Впрочем, я вам отвечу: чтобы не умереть с голоду. Я прилетела сюда туристкой в составе студенческой группы — тур нам оплачивало правительство, — а потом опоздала на звездолет и зависла тут без единого цента в кармане. Вы ведь знаете, какие здесь, на Англии, нравы?

— Да, это суровая планета для тех, у кого нет денег. Родные-то у вас есть?

— Нет, я сирота. Занявшись поисками работы, я нашла это место. Выбор был невелик — или это, или панель. Правда, в какой-то момент я даже испугалась, что придется работать и здесь, и на панели.

— И организаторы тура вас даже не искали?

— О, они мне писали, даже выслали немного денег со следующей по счету планеты, но было поздно — я уже подписала контракт!

— А какова была ваша специализация в университете?

— Социология.

Тераи тяжело вздохнул.

В этом безжалостном космосе есть ли кому-то дело до исчезнувшей бедной студентки, специализировавшейся в социологии?

— Но вы вполне могли бы выйти замуж.

— Контрактом это запрещено. Неустойка просто-таки огромна.

— А вы не устали? Мне сейчас нужно будет решить один вопрос — это займет всего несколько минут, — а затем я хотел бы поговорить с вами, без каких либо задних мыслей. Как насчет небольшой прогулки по дорогим бутикам?

Она едва заметно улыбнулась.

— Контрактом это запрещено.

— Да уж, держат вас действительно в черном теле — чуть ли не за рабов! А «огромная неустойка» — это сколько?

— Десять тысяч долларов!

Тераи пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Огромная — для вас, пустячная — для меня. Вот, держите!

Вытащив из кармана чековую книжку, он быстро подписал два чека.

— Один из них — на десять тысяч долларов; бросите его в лицо Большеротому Стивену. Второй — на сорок тысяч; это позволит вам вернуться на Землю и завершить обучение.

Она смотрела на него округлившимися глазами.

— Берите же! Я знаю, что завтра на Землю, с остановками на Теллусе и Скане, улетает «Вега», — на ней еще есть свободные места.

— Но я не могу!

— Вы боитесь, что они окажутся без покрытия? Я мог бы выписать и еще с десяток на столь же крупные суммы и даже этого не заметить. Спросите у Тейлора, если не верите мне. Он подтвердит вам, что подпись Тераи Лапрада стоит гораздо больше, чем это!

— Но почему вы даете мне все эти деньги? И что вы потребуете взамен?

— Потому, что, спев эти песни, вы пробудили во мне мучительные и в то же время приятные воспоминания, потому, что, пусть я с ним и не знаком, я уверен, что Большеротый Стивен — скотина, каких мало, потому, что вскоре мне и вовсе не нужны будут деньги, но прежде всего потому, что я — Тераи Лапрад. Что же до того, что я мог бы потребовать взамен, я скажу так: вы, конечно, красивы, мисс Партридж, но неужели вы и в самом деле думаете, что стоите пятьдесят тысяч долларов?

— Не знаю, должна ли я принять эту милостыню, — проговорила она глухим голосом.

— Это вовсе не милостыня, мисс. Когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, я был еще более беден, но я был мужчиной. Мне повезло сколотить состояние, причем столь огромное, что мне не потратить его и за всю мою жизнь. Берите, и если и вам тоже улыбнется удача... что ж, вы и сами сможете помочь какому-нибудь обездоленному. Как только освобожусь, я за вами зайду. Договорились?

Едва она вышла из комнаты, как Тейлор ввел туда высокого, худощавого брюнета, одетого с элегантностью и даже с изысканностью. Его тонкое, пожалуй, даже слишком правильное лицо сохраняло рассеянно-мечтательное выражение, с которым никак не вязался холодный блеск проницательных серых глаз.

— Тераи, это капитан Фландри. Думаю, он подойдет для вашего дела лучше, чем кто бы то ни было другой.

Тейлор вышел. Несколько секунд Тераи и Фландри приглядывались друг к другу — так тигр порой оценивает встретившегося ему носорога.

— У вас есть звездолет? Какого класса?

— Типа «Альтаир».

— Такое старье?

— Вы будете поражены той скоростью, которую я из него выжимаю. Ничто не запрещает ставить новые двигатели на старый корпус... Да и потом, если модель и устарела, сам корпус в прекрасном состоянии. «Молния» была последним кораблем этого типа, и до того, как я ее купил, она успела сделать всего два рейса. В нашем деле иногда полезно иметь невинный с виду грузовоз, развивающий скорость крейсера.

— Команда надежная?

Фландри хитро улыбнулся.

— Банкиру или девице из церковного хора, возможно, и было бы опасно путешествовать на нашем корабле. Но для ваших целей, если я правильно их понял, команда подойдет.

— Вы готовы рискнуть, зная, что за это вас ждет стирание памяти или даже виселица?

— Все зависит от цены.

— Триста тысяч долларов.

— Давайте уж — четыреста!

Тераи пожал плечами.

— Пусть будет четыреста, за ценой я не стою. Договорились.

— Эх, надо было просить полмиллиона! Ну да ладно, деньги лишь позволяют жить с большим комфортом.

— Сможете купить другой звездолет или уйти на покой.

— Как тут недавно пела мисс Партридж: «Когда забурлит кровь бродяги да ветер странствий подует...»

— Вы так любите приключения?

— Да, братишка, — в них вся моя жизнь.

— Не могу сказать, что мне это не по душе... Ладно, будьте готовы начать погрузку послезавтра с рассветом. Взлетный квадрат № 41.

— Я там буду. Пойдемте, что ли, пропустим по рюмашке, дабы закрепить наш уговор?

Они прошли в бар, где Тераи на минутку задержался у стойки, чтобы обменяться приветствиями с тремя старыми товарищами, после чего направился к угловому столу, за которым уже расположился Фландри. Чей-то раздраженный голос перекрыл общий шум. Лапрад обернулся. Сопровождаемая крупным, пышущим яростью мужчиной, в зал вошла Джейн Партридж.

— И вы думаете, я позволю вам уйти вот так просто, получив в качестве гарантии какой-то жалкий клочок бумаги? Кто мне подтвердит, что он вообще что-то стоит?

Тераи подошел к девушке и ее спутнику.

— Я.

— А, так это вы хотите у меня ее увести? Нет уж, со мной этот номер не прокатит!