FORTHRIGHT – Амаранты. Порабощенный лис (страница 73)
А потом отец Гинкго сделал что-то еще. Его пламя будто вспыхнуло. Ледяные голубые отсветы замерцали на бледной коже. Они не могли быть настоящими, поскольку не причинили вреда Цумико или Майклу, но Гинкго их чувствовал – щекочущие, мучительные. И заманчивые.
– Лисий огонь? – прошептала Цумико.
Но Арджент не ответил.
Прижавшись лбом ко лбу Гинкго, он сказал:
– Догони его. Возьми его. Используй, чтобы найти свой путь. – Затем взял парня за руку и положил ее себе на поясницу так, чтобы Гинкго зеркально повторил его позу. – Вот так, – сказал Арджент.
Гинкго вздрогнул, ощутив под ладонью шерсть. С каких это пор отец в человеческом облике щеголяет хвостом? Что за дичь? Но, благодаря годам, проведенным в волчьей стае, Гинкго знал, насколько личным считается такое прикосновение. Он попытался отстраниться, но отец удержал его и выпустил второй хвост. Теперь Гинкго пальцами ощущал то, как хвосты присоединены к телу отца, небольшой зазор между ними. Он осторожно, стараясь не задеть когтями, ощупал хвосты.
Чувство неловкости не проходило, но к кому еще он мог обратиться с действительно личными вопросами о своей лисьей половине? Возможно, все лисьи отцы давали этот урок своим сыновьям.
Арджент добавил третий хвост, потом четвертый, не сводя взгляда с Гинкго. И тому пришло в голову, что единственная причина, по которой он видит своего отца таким – с обнаженной грудью и пламенем, – Цумико. Возможно, она еще не освободила папу, но дала ему возможность быть самим собой. Настоящим лисом, полным силы и излучающим уверенность.
На самом деле она была причиной и того, что сейчас происходило с самим Гинкго. Он получал наследство, о котором даже не подозревал. Девушка поднялась на цыпочки, закрыла глаза, между бровями пролегла крошечная морщинка, как будто Цумико сосредоточилась. Только она еще и сияла. Как будто была соткана из лунного света. Он моргнул, но впечатление не исчезло. Ух ты. Кел сошел бы с ума, если бы увидел Цумико такой.
Вздохнув, Арджент крепче прижал Гинкго к себе:
– Она делает все, что может. Дай ей помолиться, а сам сосредоточься на том, чтобы эти молитвы исполнились.
Пятый и шестой хвосты выросли один за другим. Гинкго был впечатлен, но все равно не понимал, как отцу удается это делать. Что, если сам он так и пробарахтается, без толку хватаясь за отца? И потерпит неудачу.
– Пап?
– Да?
– Это нормально? – спросил Гинкго.
Чертовски выразительные брови изогнулись.
– Да.
– Потому что… мы семья?
– Да.
– И тебя тоже все устраивает?
Отец как бы ухмыльнулся:
– Да.
– Даже если я так и не пойму, как это делается?
– Поймешь.
Хорошо бы быть хоть наполовину таким же уверенным в себе, как отец.
– Откуда ты знаешь?
– Я могу немного подсказать, – ответил Арджент.
Серьезно? Гинкго тихо выругался и простонал:
– Так чего же ты ждешь?
На лице отца промелькнуло веселье. А затем разум Гинкго стал совершенно пустым. Губы Арджента накрыли его собственные. Какого черта?
Майкл прочистил горло:
– Как вы помните, поцелуй часто является традиционным способом…
Гинкго отключил слух, так как уже знал, что это не поцелуй. Он уже влюблялся и много раз целовался с девушками, которые потом переросли его, а он пережил их. Нет, это было совсем другое.
«
Дать? Гинкго попытался разобраться в странных ощущениях. Ярко-голубое пламя, казалось, пыталось проникнуть внутрь, но зачем? Он жаждал души Цумико, но перед ним стоял его отец. Не то чтобы Гинкго мог что-то у него взять, поскольку они оба амаранты. Ну… он-то наполовину. И кружащийся лисий огонь собирался поглотить его. Если только Гинкго не съест его первым. Стоп. Если его амарантийской половине нравился вкус души наблюдателя, то как насчет человеческой? Неужели та нашла пламя таким заманчивым? Это бы многое объяснило. Может быть, даже все.
Поскольку Гинкго был наполовину человеком, то не мог считаться настоящей лисой. Благодаря этой его особенности Арджент мог провернуть что-то подобное, но, чтобы все сработало, Гинкго должен был сделать кое-что действительно страшное. Довериться отцу.
Наконец все сошлось, и Гинкго закачался в эпицентре бури. Тяжесть и легкость. Головокружительное тепло и ледяное пламя. Арджент Меттлбрайт и Цумико Хадзимэ были мощнейшими, каждый в своем роде, но их силы не конфликтовали. Они сплели свои души воедино, чтобы создать убежище. Для него. Отец обнял Гинкго обеими руками за плечи и пробормотал ему на ухо какую-то ерунду. Тем же самым Майкл окружал своих детей – лаской и похвалой.
У Гинкго задрожал подбородок. Ему показалось, что он плачет. Наклонив голову, парень схватился за Арджента. Кровь хлынула из-под когтей Гинкго, но отец не отшатнулся. Густые струйки текли по горячей коже, и их запах наполнил нос парня, заземляя его одним из тех интуитивных способов, о которых всегда твердил Майкл.
Его отец. Его кровь. Его право по рождению.
Гинкго тихо заскулил, почувствовав, как от него будто отвалилась часть. Вырвавшись наружу, но по-прежнему связанная с телом, она безвольно повисла, вызвав радостное воркование Цумико. Майкл тихо присвистнул, и Гинкго вытянул шею. Позади него тянулся лисий хвост, серебристый, с белым кончиком, как у отца.
– Отличная работа, – гордо промурлыкал Арджент.
Трепет, пробежавший по ушам Гинкго, был для него достаточно привычен. Совершенно новым оказалось то, что радость теперь выражалась еще и в мягком покачивании хвоста.
Глава 61
Высокая цена
Несколько дней спустя Цумико наткнулась на Майкла и Диса в одной из небольших гостиных. Они сидели закрыв глаза, взявшись за руки, и на лицах обоих разливалось умиротворение.
Цумико не хотела их прерывать, но вечно державшийся начеку Дис вынырнул из транса, и Майкл обернулся в ее сторону:
– Доброе утро, Цумико. Тебе кто-то из нас нужен?
– Я искала Гинкго.
– А. Его тут нет. – Майкл поднял руку и пояснил: – Нет в поместье. Гинкго еще вчера миновал барьер и до сих пор не вернулся.
– Я и не знала. – Она переступила с ноги на ногу, держа на руках Кирие. Не то чтобы Гинкго обязан был перед ней отчитываться, просто его внезапный уход огорчил Цумико. – Он ничего не сказал. Всё в порядке?
– Да, да. Пока сады спят, наш садовник приходит и уходит когда вздумается. – Майкл поманил ее ближе, не сводя глаз с ребенка. – Не волнуйся. Он всегда возвращается домой.
– Я и не волновалась. – Цумико передала Кирие его названому дяде. – Прошу прощения, что перебиваю, – обратилась она уже к Дису.
Тот сложил руки на коленях и пробормотал:
– Всё в порядке.
Она едва не рассмеялась. Дис оказался столь же сдержанным, сколь общительным был Майкл, и контраст особенно бросался в глаза из-за того, что они постоянно были вместе. Вероятно, страж пытался помочь Дису освоиться. Цумико этого не делала, отчего и чувствовала себя слегка виноватой.
Она, правда, неоднократно заговаривала с новым обитателем Особняка, но он в ответ произнес в общей сложности не более сорока слов. И чаще всего это были вежливые отказы, возражения или извинения. Похоже, дело было не в языковом барьере, и гость не казался расстроенным. Но ей хотелось, чтобы он чувствовал себя здесь совсем как дома, – с условием, конечно, что ему этого тоже хотелось.
– Присядь с нами, – позвал Майкл, сдвигаясь к краю дивана и подпихивая кота в обложенный подушками угол. – У тебя еще не было возможности как следует познакомиться с Дисом, а я уверен, что ты ему тоже интересна. Кошки славятся своим любопытством.
Дис нахмурился:
– Это просто человеческая поговорка.
Майкл закатил глаза:
– Тебе любопытно, и Цумико тоже. Даже не пытайся спорить, я же знаю.
Цумико пристроилась в противоположном углу, испытывая благодарность к Майклу за то, что страж решил взять на себя свою традиционную рольсев между человеческой и нечеловеческой расами. Ради них всех.
– Вам действительно нужно освоиться друг с другом. – Майкл передал Кирие Дису. – Поможешь мне?
– Да, Майкл, – сказал Дис, прижимая к себе малыша-полукровку.
Страж подождал, пока кот устроит малыша поудобнее на сгибе локтя, а затем взял свободную ладонь Диса в свою.
– Дашь руку, Цумико? – спросил он.