FORTHRIGHT – Амаранты. Порабощенный лис (страница 33)

Он облизнул губы, пытаясь найти подходящий ответ.

– В этом доме я предпочел бы только твое общество, – пробормотал Арджент.

– Но ты меня не хочешь.

– Нет. – Арджент позволил ей отвести его на привычную сторону кровати. – Ничему и никому не верь. Особенно мне.

– Я тебе верю. – Кончик пальца скользнул по его меху. – А еще я тебя защищу.

– От Жака?

– Особенно от него, – пообещала она. – И… если проснешься первым, не уходи.

Прямой приказ.

– Мне казалось, я – за главного.

– Хаддлбад – мощное средство, – повторила она его слова. – Даже представлять не хочу, в какие неприятности ты можешь угодить, пока не отвечаешь за свои действия.

Арджент почувствовал себя до странного польщенным, пусть она и разгадала его замысел.

– Да что такого я могу тут сделать?

– О, я не знаю. – Цумико с трудом задернула шторы и залезла в кровать с другой стороны. – Побрить Бон-Бона налысо и забросить Жака на крышу?

– Цумико. – Он потянулся к ней, но кровать была довольно большой. Госпожа ответила, и их пальцы соприкоснулись. – Прикажи! – взмолился лис.

– Сладких снов, – только и рассмеялась Цумико.

Глава 35

Украшение часовни

– Простите. Я правда не понимаю, что вы говорите.

Цумико посмотрела на Арджента, за руку которого цеплялась в надежде получить хоть какой-нибудь намек, о чем же тараторила Иветт Смайт.

Лис наклонился и пробормотал:

– Полная чепуха, миледи. Если только вы не хотите, чтобы я перечислил многочисленные достоинства ее сыновей.

– У каждого есть свои плюсы.

– Ты слишком добра.

Цумико потрепала его по рукаву:

– Скажешь ей, что дядя Бонифаций и дядя Жак были очень добры ко мне?

Арджент склонил голову и обратился к Иветт по-французски.

Бонифаций подошел к Цумико с другой стороны и похлопал ее по плечу.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да.

Стоило отдать ему должное за усилия. Он выучил несколько японских фраз и теперь включал их в разговоры. Взаимное незнание свело беседы к самым элементарным любезностям, но кузены смогли обменяться парой слов.

– Тебе нравится Рождество? – спросил Бон-Бон, указывая на часовню, в которой они стояли.

– Да. Очень. – Даже зная, что он ничего не поймет, Цумико все равно добавила: – Очаровательный обычай. Я рада, что твоя мать решила пригласить и меня.

Вскоре после завтрака Иветт предложила всем пойти в маленькую церковь в нескольких километрах от поместья Смайтов. С наступлением Святок прихожане занялись украшением храма. Они собрали, сложили и перевязали кучи ароматных веток – сосны, можжевельника, магнолии, ели. Всю эту зелень раскладывали по поверхностям и заправляли в ниши весело болтающие женщины и, за печенье, горстка подростков. Повсюду свисали белые и золотые ленты. Грозди шишек и позолоченных орешков красовались в сердцевинах венков. Гранаты и груши алели яркими пятнами, и Цумико лениво подумала, не висит ли где-нибудь заодно омела. Разве это не английская традиция?

– Он просит передать, что здесь, по традиции, женятся все Смайты, – сообщил Арджент.

Цумико вежливо хмыкнула:

– И, что совершенно предсказуемо, он мечтает узнать, не хотела бы и ты выйти здесь замуж.

– Сейчас подходящий момент, чтобы сказать ему, что меня воспитывала сестра, которая не признает брак? – поинтересовалась Цумико.

Арджент ухмыльнулся и перевел. Бонифаций нахмурился и рванул к своей матери, которая, чтобы не мешать сыночку, старательно делала вид, будто увлеклась раскладыванием книг на скамьях. Цумико притворилась, что ничего не заметила, и стала разглядывать витражи часовни Святого Георгия. Каждый изображал различные картины из жизни героя – поиски и противостояние, битву и победу, спасение и награду. Цумико слышала романтическую легенду о мужественном юноше, который сразился с драконом, чтобы спасти принцессу. Сама она всегда считала дракона символом врага Божьего, но теперь, зная, что существуют драконьи кланы, забеспокоилась. А что, если древние рыцари охотились и убивали амарантов?

Не успела она попросить у Арджента разъяснений, как в помещение ворвался Жак. Его улыбка была немного вялой, он явно редко вставал до полудня. Жак не пытался освоить высокопарный японский язык, хотя Цумико заметила, что, как и его брат, он часто переходил на французский.

– Привет, красотка, – поздоровался Жак. – Не позволяй маме морочить тебе голову. Бон-Бон всегда был ее любимчиком, но со мной гораздо веселее. Скажи ей, Арджент.

Высокомерно склонив голову, Арджент перевел:

– Старший у нас – маменькин сынок, а младший предлагает тебе дебош и разврат.

Цумико скривилась:

– Я не думаю, что эти парни и вполовину так плохи, как ты их изображаешь.

– Сейчас они ведут себя наилучшим образом. Но это долго не продлится.

Жак выжидающе смотрел на них, и Цумико попыталась найти подходящее ребяческое замечание.

Указав на ближайшее окно, она предложила:

– Спроси его, действительно ли в Англии водятся драконы.

Арджент передал ее вопрос, и реакция последовала незамедлительно. Жак побледнел, пробормотал извинения и выскочил в ближайшую дверь.

– Что ты сказал? – спросила Цумико.

– Только то, что ты просила. – Поймав ее скептический взгляд, лис добавил: – Правда.

Вернулась Иветт и пробормотала еще несколько слов Ардженту, который резюмировал ее тираду:

– Она хочет, чтобы меня перевели в комнату для прислуги.

– В наших покоях хватит места для двоих, – возразила Цумико.

Ее дворецкий выслушал очередную возмущенную тарабарщину, которую и перевел с невозмутимым видом:

– Ты не должна брать зверя, даже ручного, в свою постель. Когда станешь старше, поймешь.

– Сейчас нельзя упомянуть тягу лис к гнездованию?

– Ни в коем случае. – Арджент безмятежно улыбнулся. – На самом деле, никогда не поднимай эту тему.

– Тогда скажи ей, что амарантам почти не нужно спать.

Потребовалось еще несколько минут, чтобы убедить Иветт, что Цумико не расстанется со своим питомцем. Женщина отвязалась от них только потому, что сутулый викарий пригласил ее присоединиться к остальным волонтерам за столом в соседнем зале. Когда последний член собрания вышел, в только что украшенном гирляндами святилище воцарилась тишина. Пахло лесом и цветами, а отблески огней играли на золоте и лентах. Обстановка казалась очень знакомой, поэтому Цумико села на первую скамью и подняла лицо. Может, часовня Святой Мидори больше и грандиознее, но атмосфера здесь была такой же. С легкой улыбкой на губах Цумико закрыла глаза и распахнула свою душу.

Через несколько минут ее прервал осторожный голос:

– Что ты делаешь?

Она не слышала приближения Арджента и слегка удивилась, увидев, что он стоит перед ней на коленях.

– Я молилась. Разве амаранты не знают о Боге?

Он медленно склонил голову:

– Наши истории расходятся, но у них одинаковое начало.