FORTHRIGHT – Амаранты. Одаренный (страница 53)

– Ты – и целитель? – Голос Буна звучал весьма скептично.

– Отнюдь, это слишком прозаично. Я ученый, ставший лордом, – надменно ответил Лапис.

– Заслуженный лорд.

Дракон милостиво склонил голову:

– И твой помощник на данный момент.

– Мне это не нужно, – упорствовал Бун.

– О, еще как нужно. Похоже, твоя добыча столь же отвратительна, как и его наклонности. – Лапис жестом извинился и низко поклонился. – Не сочти за дерзость, друг-волк.

Квен не стал задерживаться здесь дольше. Тревожно было наблюдать, как дракон лакает кровь и осторожно языком ощупывает раны Буна. Достаточно знать, что Бун в безопасности, его рука сжимает руку Мерита, а рядом стоит на страже отец. Выйдя, Квен посторонился, пропуская Лауда, который тащил в обеих руках целый гербарий.

– Последи за дверью, – тихо предупредил его дядя.

Должно быть, вернулся Эвер, принявший, как обычно, ванну. В отсутствие Лауда его мог бы привести Шанс. Или Лавиш.

Но нет.

На пороге стоял Гинкго Меттлбрайт, держа на каждой руке по розовощекому, пахнувшему шампунем малышу. Кирие смотрел по сторонам широко раскрытыми красными глазами, вцепившись когтистой лапкой в куртку приемного брата. Хвост Эвера бешено стучал по руке полулиса, а серебристый хвост того осторожно обвился вокруг босых ног малыша.

– Привет, Квен. – Гинкго навострил уши, повел носом и спросил: – Мы не вовремя?

– Всё в порядке. Пожалуйста, входите.

Прежде он уже принимал у себя Гинкго и Кирие, когда лорд Меттлбрайт приезжал в Кейши по делам Пятерых. Арджент и Хармониус поощряли дружбу между своими сыновьями, родившимися с разницей всего в несколько недель.

– Бун? – спросил Гинкго, обоняние которого было достаточно острым, чтобы ощутить присутствие друга.

– Он в надежных руках. – Квен махнул рукой в сторону закрытой двери во внутреннюю комнату. – Лапис знает, что нужно делать.

Кирие тихонько засвистел, и Гинкго щелкнул дракончика по лбу:

– Ну да, ну да. Он тоже будет рад тебя видеть, братишка.

Опустившись на одно колено, он отпустил мальчиков.

– Спасибо, что принял нас.

Вежливый ответ замер у Квена на губах.

Каким-то чувством он заранее уловил то, от чего забилось сердце и задрожало все внутри. И все же, когда Майкл Гард вошел внутрь, Квен вздрогнул от неожиданности.

Прошел не один десяток лет, и подросток, которого он помнил, превратился во взрослого мужчину – уравновешенного, зрелого и уверенного в себе.

И все же Майкл оставался Майклом. Квен почувствовал облегчение, когда он обнаружил, что сущность его друга не изменилась, но следом его внезапно охватила застенчивость.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Эвер яростно дергает его за штанину. Наклонившись, чтобы поднять своего младшего брата, Квен спрятал горящее лицо в волосах Эвера.

– Кто это? – требовал ответа Эвер.

– Это Майкл. – Голос Квена сорвался.

– Звезды такие яркие, – прошептал его младший брат.

Нужно было срочно обуздать бушующие эмоции, чтобы у Эвера не сложилось превратное впечатление.

Постаравшись улыбнуться, хотя и не очень успешно, Квен заговорил:

– Майкл Гард – мой друг. Он Первый из Стражей, очень звездная душа.

По крайней мере хотя бы голос его не подвел. Так, чуть-чуть дрожал. О, это было унизительно.

– Здравствуй, Элоквент. – У Майкла голос стал низким, глубоким, но улыбка осталась прежней. – Ты познакомишь меня со своим новым братом?

Квен сумел кивнуть и жестом подозвал его ближе. Были вручены пальмовые ветви, произведен обмен любезностями, воцарился мир. Элегантно. Легко. Но совсем не так, как хотелось бы Элоквенту.

– Я могу его обнюфать? – спросил Эвер.

Он хотел кивнуть, но потом помотал головой:

– Сначала я.

Майкл просиял и заключил их обоих в объятия, даровавшие чувство близости и родства, которых так жаждет любая собака.

Глава 37

Папка

Кимико проснулась от тихого постукивания в комнате, но с непривычной стороны. За закрытыми занавесками проступала предрассветная серость, но будильник еще не звонил.

– Зачем так рано, – пробормотала она.

Стук раздался снова, и на этот раз она прислушалась. Кто-то был снаружи, на уровне окна второго этажа. Что ж, это определенно сужало возможности.

Айла, услышав негромкий сигнал, вслепую нащупала телефон, щуря сонные глаза, посмотрела на дисплей. И тут же, забыв про сон, выскочила из-под одеяла.

– Что там такое? – спросила Кимико.

– Я им нужна!

– Что?..

Но девочка уже выскочила за дверь со свертком одежды под мышкой. Секунду спустя, Кимико услышала, как хлопнула дверь ванной.

Еще одно терпеливое постукивание, и на сей раз Кимико ответила. Отодвинув створку, она не смогла сдержать радостный смех. И зажестикулировала, передавая свой восторг:

– Доброе утро, сенсей.

Добрую половину лужайки внизу занимало устрашающих размеров животное – кот был высотой едва ли не с дом, несмотря на свою лениво расслабленную позу. Даже в предрассветной темноте заметно было, как поблескивает серебристо-серый мех. Длинные усы топорщились, а в рыжих глазах светился разум.

Холодно!

В ледяном воздухе дыхание Хисоки превращалось в облачка пара, и Кимико стащила с кровати одеяло, чтобы укутать сенсея.

– Я никогда никого не видела так близко в истинной форме, – радостно призналась она.

Он безмятежно моргнул.

Любому было бы легко почувствовать себя добычей, застрявшей в мышиной норе, но у Кимико и в мыслях не было бояться. Она спросила себя, часто ли столь уважаемому человеку говорят простые слова правды.

– Вы прекрасны.

Хисока приблизился и ткнулся носом ей в лоб.

Известно, что любые представители семейства кошачьих принимают комплименты как должное. Странно было бы думать, что Хисока Твайншафт станет исключением. Заложив руки за спину, чтобы противостоять искушению, Кимико все же рискнула спросить:

– Можно я потрогаю?

Глубоко в груди кота раздалось едва слышное мурлыканье. Разрешение? Все сомнения развеялись, когда большая лапа легко опустилась под подоконник – она была шире окна, бархатистая, но опасная. Интересно, он постучал когтем или обратился после того, как стучал?

Кимико положила руки на его лапу, представляя, что касается открытых ладоней, но сразу же ее пальцы погрузились в густой мех, такой же мягкий, как его взгляд. Ему было приятно доверие девушки, а ее восхищал его нынешний облик. Хисока Твайншафт был значим для всех, но здесь он оказался ради нее. Все, чего она когда-либо хотела, – даже неясные, несбыточные надежды – все сбывалось благодаря тому, каким этот амарант видел будущее. Благодаря присутствию Хисоки Открытие приобретало для Кимико личное значение. Ведь отныне ее будущее не будет больше связано с традициями, ожиданиями или возрастом.

– Что мне делать? – прошептала она.

Энергия закружилась вихрем, потом сгустилась, – это Хисока принял свою говорящую, человеческую форму. Присев на подоконник, он коснулся ее плеча, затем провел рукой по щеке:

– О чем это вы, барышня Миябэ?