Форд Форд – И больше никаких парадов (страница 26)

– Я его не вижу, – сказал Пероун.

– Зато вижу я, в зеркало… – ответила Сильвия. – Смотри! Отсюда и ты его заметишь.

Пероун вздрогнул опять, на этот раз чуть сильнее.

– У меня нет ни малейшего желания его видеть… Мне и без того время от времени приходится сталкиваться с ним по служебным делам… И мне не нравится, что…

– Тебе?.. – перебила она его с глубоким презрением в голосе. – Ты же ведь только то и делаешь, что преподносишь взбалмошным девицам коробки с шоколадом, не более того… Как он может сталкиваться с тобой по службе?.. Тебя даже солдатом не назовешь!

– Что же нам теперь делать? И что будет делать он?

– Когда портье придет передать нам его визитную карточку, я скажу, что занята… – ответила Сильвия. – А что после этого сделает он, понятия не имею. Скорее всего, поколотит тебя… В данный момент Кристофер как раз буравит взглядом твой затылок…

Пероун окаменел и вжался ниже в глубокое кресло.

– Но он не может так поступить! – взволнованно воскликнул он. – Ты же сама говорила, что он взял на себя роль Иисуса Христа. А Вседержитель не бьет никого в вестибюлях отелей…

– Вседержитель!.. – презрительно бросила ему Сильвия. – Да что ты вообще знаешь о нашем Господе Боге?.. Он был настоящий джентльмен… Кристофер играет роль Христа, явившегося с визитом к даме, застигнутой на супружеской измене… И обеспечивает мне общественную поддержку, считая, что этого от него требует статус моего мужа.

Лавируя среди кресел, расставленных друг напротив друга, чтобы вести беседу тет-а-тет, к ним подошел однорукий бородатый портье и сказал:

– Прошу прощения, мадам… Я вас не сразу заметил…

И протянул на подносе визитную карточку. Даже не удостоив ее взглядом, Сильвия сказала:

– Dites à ce monsieur…[7] что я занята.

Портье с суровым видом удалился.

– Он же размажет меня по стенке!.. – воскликнул Пероун. – И что мне теперь делать?.. Что мне теперь, черт возьми, делать?!

Уйти, не столкнувшись с Титженсом, у него не было никакой возможности.

Лицо Сильвии приняло выражение змеи, гипнотизирующей взглядом птицу. Она неестественно выпрямилась, уставилась прямо перед собой, немного помолчала и, наконец, воскликнула:

– Да не трясись ты, ради всего святого… Он ничего не сделает такой девице, как ты… Кристофер мужчина…

Все это время плетеное кресло Пероуна поскрипывало, будто они ехали в железнодорожном вагоне. Потом этот звук резко оборвался… Сильвия вдруг сжала в кулаки руки, стиснула зубы и резко выдохнула воздух, вытолкнув вместе с ним из груди всю скопившуюся там ненависть.

– Клянусь всеми бессмертными святыми! – воскликнула она. – Я заставлю его сморщить от боли это невозмутимое лицо.

За несколько минут до этого она перехватила в голубоватом зеркале взгляд агатово-голубых глаз мужа, смотревшего на нее поверх ряда кресел сквозь опахала пальмовых листьев. Он стоял, сжимая в руке стек для верховой езды, неуклюжий в мундире, который ему совсем не шел. Неуклюжий и изможденный, но при этом сохранявший полнейшую бесстрастность! Он посмотрел прямо в отражение ее глаз и тотчас отвел взгляд. А потом пошел, повернувшись к ней боком, неподвижно уставившись на голову лося, висевшую на стене над застекленной дверью, ведущую к гостиничным номерам. Когда к нему подошел портье, он извлек на свет божий визитную карточку, протянул ее и произнес три слова. Она по губам поняла, что именно он сказал: «Миссис Кристофер Титженс». И едва слышно прошептала:

– Будь оно проклято, это его рыцарство!.. О Боже!.. Будь оно трижды проклято!

Сильвия знала, что происходило в этот момент у него в голове. Увидев ее с Пероуном, он не подошел сам и не послал непосредственно к ней портье. Опасаясь поставить ее в неловкое положение! Предоставив ей право самой к нему подойти, если у нее возникнет такое желание.

Портье окольным путем подошел к ней, а потом так же вернулся обратно. Титженс тем временем все так же разглядывал голову лося. Потом взял обратно визитную карточку, сунул ее в бумажник и сказал портье несколько слов. Тот выслушал его с показным радушием, свойственным его положению, пожал плечами, потом показал рукой на ведущую к номерам дверь и, продолжая на ходу пожимать плечами, двинулся вперед, увлекая за собой Титженса. Когда Кристофер брал у него обратно свою визитную карточку, на его лице не дрогнул ни один мускул. Вот в этот самый момент Сильвия и поклялась заставить его сморщить от боли это невозмутимое лицо…

Оно казалось ей несносным. Мрачным и неподвижным. Не высокомерным, а лишь взирающим поверх голов всех живущих на земле, вглядывавшимся в мир слишком далекий для того, чтобы они могли в него войти… Но поскольку он выглядел таким неуклюжим и изможденным, Сильвия почти не находила никакого удовольствия ему досаждать. Это было примерно то же, что хлестать бульдога, который вот-вот испустит дух…

Она опять опустилась в кресло, за каждым ее движением проглядывало уныние.

– Он прошел в отель… – произнесла она.

Пероун в своем кресле взволнованно подался вперед и воскликнул, что пойдет тоже. Но уже в следующее мгновение удрученно вжался в него обратно и сказал:

– Нет, не пойду. Здесь мне, вероятно, будет безопаснее. А то еще столкнусь с ним, когда он будет выходить.

– Ты просто понял, что под моей юбкой тебе ничего не грозит, – презрительно молвила Сильвия. – Ну естественно, в моем присутствии Кристоферу даже в голову не придет кого-то ударить.

Майор Пероун перебил ее вопросом:

– Что он задумал? Какого черта он вообще забыл в этом отеле?

– А ты сам подумай! – сказала миссис Титженс и тут же добавила: – Как ты сам поступил бы в сходных обстоятельствах?

– Пошел бы и вломился в твою спальню, – быстро нашелся Пероун. – Именно это я и сделал, когда обнаружил, что ты сбежала из Исенжо.

– Ну да, так называлась та деревушка.

– Какая же ты бессердечная… – простонал Пероун. – Да-да, именно бессердечная, по-другому не назовешь. Бессердечная и есть.

Сильвия рассеянно спросила, почему он именно в этой ситуации назвал ее бессердечной. Она полагала, что Кристофер будет неуклюже топать по коридору отеля, заглядывая в каждый номер, а потом наградит портье щедрыми чаевыми, дабы поселиться с ней на одном этаже. И чуть ли не наяву слышала его мужественный, довольно приятный на слух голос, вибрировавший у него в груди и приводивший в трепет ее саму.

Пероун все ворчал и ворчал. Бессердечной он назвал Сильвию потому, что она напрочь забыла название бретонской деревушки, в которой они провели три благословенных недели. Потом она, правда, уехала оттуда с такой поспешностью, что даже бросила на произвол судьбы все свои наряды.

– Не могу сказать, что для меня это стало такой уж веселой пирушкой, – сказала Сильвия, опять переключив на него внимание. – Боже милостивый!.. Неужели ты думаешь, что наедине с таким ничтожеством, как ты, мне может быть весело? С какой стати я должна помнить название этой ненавистной дыры?

– Исенжо-ле-Перванш… – с упреком в голосе произнес Пероун. – Очень даже мило…

– Ничего хорошего, – ответила Сильвия, – ты просто пытаешься пробудить во мне сентиментальные воспоминания. Но если собираешься и дальше меня домогаться, сначала заставь забыть, как ты тогда себя вел… И имей в виду, я сижу здесь и слушаю твой гнусный голос, похожий на стрекот коростеля, только потому, что собираюсь дождаться, когда Кристофер выйдет из отеля… После чего поднимусь в номер и приведу себя в порядок, дабы отправиться на прием к леди Сакс, а ты останешься здесь и будешь меня ждать.

– Я не собираюсь ни к какой леди Сакс, – сказал Пероун. – Какого черта! Он же будет одним из главных свидетелей на подписании брачного контракта. Туда пойдет не только старый Кэмпион, но и весь его штаб… Ты меня не проведешь… Ни под каким предлогом. В самый последний момент мне неожиданно назначили встречу.

– Нет, малыш, ты пойдешь со мной, – ответила на это Сильвия, – если, конечно же, собираешься когда-либо получить от меня в награду улыбку… Я не пойду к леди Сакс одна, иначе половина французской палаты пэров, которые будут там присутствовать, решат, что я не сумела подцепить себе никого в сопровождающие… Если бы у них только была палата пэров!.. Ты меня не проведешь… Ни под каким предлогом!.. – перекривила она его скрипучий голос. – Вот приведешь меня, тогда и отправляйся на все четыре стороны…

– Господи Иисусе! – закричал Пероун. – Как раз этого я и не могу. Кэмпион пообещал отослать меня обратно в этот чертов полк, если еще раз увидит нас с тобой рядом. А этот чертов полк сейчас торчит в окопах… Вот скажи, ты можешь представить меня в окопе?

– Скорее уж в моей спальне, – ответила Сильвия, – причем в любое время дня и ночи!

– Вот-вот! – воскликнул Пероун, немало воодушевляясь. – Какие у меня гарантии, что, если я выполню твою просьбу, ты наградишь меня улыбкой, если это у тебя так сейчас называется? Я и так уже влип в прескверную историю, когда привез тебя сюда без всяких документов. А ты даже не предупредила меня, что у тебя с собой нет никаких бумаг. Генерал О’Хара, начальник военной полиции, устроил мне за это жуткий разнос… И что же я за это получил?.. Даже ни малейшего намека на улыбку… Видела бы ты, как побагровела физиономия старого О’Хары!.. Он только прилег после обеда вздремнуть, а его подняли и доложили о твоем гнусном приезде… Это при том, что он еще не оправился после несварения желудка… К тому же он ненавидит Титженса, который вечно сует палки в колеса его военной полиции… Его ребята, сущие агнцы…