Фонд А – Конторщица-4 (страница 5)

– Почему любила? – брови толстухи взметнулись вверх, – я его и сейчас люблю.

И я решила, что Витя обязательно станет мужем бывшей Лиды, а ныне Веры Борейкиной. Во всяком случае я хоть так попытаюсь компенсировать этой бедной девушке её трагедию. Приложу все усилия. Витя должен сполна расплатиться за свой кобеляж между сёстрами. А Лариску мне было не жалко.

На обед я не осталась, решила смотаться в депо «Монорельс», раз Иван Аркадьевич хотел поговорить. Тем более как раз в ту сторону ехал завхоз из нашей больницы и по протекции Тамары Васильевны, с которой я задружилась, меня взяли подвезти.

Уже буквально через двадцать минут я влетела в приёмную. За столом никого не было. Аллочка ушла на обед.

На всякий случай я постучалась в кабинет, вдруг Иван Аркадьевич не ушел или уже вернулся. Но было заперто.

Немного разочарованная я развернулась к выходу из приёмной. Схожу сейчас пообедаю, раз так вышло, а потом вернусь сюда опять.

Я уже выходила из кабинета, как почти в дверях столкнулась с Альбертиком.

– Лидия Степановна? – удивился он, – а вы что здесь делаете?

– Здравствуйте, Альберт Давидович, – изобразила радость от встречи я, – да вот к Ивану Аркадьевичу пришла, а он на обед очевидно ушел.

– Вообще-то Иван Аркадьевич уехал, – улыбнулся Альбертик и его улыбка мне сильно не понравилась.

– В Главуправление? – зачем-то уточнила я.

– Нет. В Москву, – улыбка Альбертика стала ещё более мерзкой, – на переподготовку его отправили. В Высшую партийную школу.

– Надолго? – улыбка невольно сползла с моего лица.

– На полгода, – ещё больше расцвёл Альбертик, – так что исполнять обязанности директора теперь буду я.

Глава 3

– И да, у вас осталось всего полчаса на обеденный перерыв, – Альбертик демонстративно взглянул на часы, – а затем я жду вас у себя с докладом по подготовке плана мероприятий для метрологов на первую декаду.

– Но Альберт Давидович, я после обеда не могу, – растерянно сказала я, – я же прохожу сейчас медосмотр. Меня Иван Аркадьевич на три дня отпустил.

– Иван Аркадьевич теперь в Москве, – опять мерзко улыбнулся Альбертик, – ещё раз повторю, через полчаса я жду вас с докладом. И давайте уже прекращать весь этот балаган. Я не Иван Аркадьевич и терпеть ваши капризы не намерен.

От такого пассажа буром я даже не нашлась, что и сказать.

– Ой, чуть не забыл, – насмешливо окликнул меня Альбертик, когда я развернулась уходить, – те разработки по изменению ГОСТа на спецодежду, о которых на собрании вы так красиво всем пели…

– Что?

– Завтра до конца дня все эти материалы должны быть у меня, – гнусная улыбка Альбертика стала ещё шире, – В полном объеме. С доказательствами и отчетами от экспериментируемых подразделений. Послезавтра у меня доклад в Главке, как раз заодно и представлю. Полагаю, в этом есть рациональное зерно, и старшие товарищи «сверху» мои предложения оценят.

– Но это же мои разработки, – я прям почувствовала, как моё лицо вытянулось. – И я сама…

– Товарищ Горшкова, – не дав договорить, отрезал Альбертик, – пора уже оставить эти свои мещанские привычки и мелко-буржуазный карьеризм! Одну ведь общую работу делаем! На благо великой Советской страны!

Весело посвистывая, он вошел в кабинет Ивана Аркадьевича, оставив меня в глубокой задумчивости.

Издевательски хлопнула дверь кабинета. Я вышла из приёмной в коридор и растерянно уставилась в окно. Возле кочегарки рабочие устроили перекур. Они беззаботно смеялись и шутили. Мимо них прошли две девушки в синих спецхалатах. Явно из бригады маляров-штукатуров. Один из рабочих, молодой парень в кепке, что-то весело им крикнул. За двойными стёклами было не слышно. Девушки рассмеялись и хором ответили. Судя по растерянному виду парня, ответили, как надо. Внутренний дворик накрыл развесёлый хохот мужиков.

Я стояла и смотрела на этих людей. Как же у них всё просто и понятно. Есть работа. Есть дом. Есть семья, друзья, товарищи и система взаимоотношений. Они знают, что после школы советское государство предоставит им на выбор – учиться дальше, в ПТУ, техникуме или институте, или пойти сразу работать. Независимо от того, какой путь они выбрали, государство обязательно обеспечит их и работой, и жильём. Их дети будут ходить в детские сады, школы, Дома пионеров. Летом – в пионерские лагеря. Родителям будут предоставляться путёвки в санатории и здравницы. И всё это – бесплатно. Главное – живи в этой системе. Просто живи, работай и радуйся. И всё.

У меня же почему-то так не получалось. Вот и сейчас, только-только вроде всё наладилось, осталось всего пару штрихов (получить права и доучиться в институте) и можно спокойно жить и работать, не заморачиваясь больше ничем глобальным. Но нет же. Теперь появилась новая проблема в лице Альбертика.

Вот чего он ко мне прицепился? Врага во мне, блин, нашёл. Не пойму. Поначалу он же вполне нормально ко мне относился. Еще в те дни, когда я от Горшкова ушла. А затем его словно подменили. В чём причина такой ненависти? Может в том, что Иван Аркадьевич меня приблизил и помог в карьере? Но это же такая мелочь по сравнению с тем, как он тащит за собой Альбертика.

Где же я ему дорогу перешла?

Внезапно внутри меня вспыхнула такая злость, что аж в глазах потемнело, и я сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

А вот хрен тебе, Альбертик, а не мои разработки! Крепостное право давно уже отменили! И не тебе менять историю! И, тем более, мою жизнь!

Я грустно улыбнулась этим мыслям и пошла на обед.

В столовой вкусно пахло котлетами и было шумно. Две бригады наладчиков, которые явно припозднились со смены, долго выбирали, что взять. Они о чем-то горячо спорили с дородной поварихой в белом накрахмаленном колпаке, и очередь почти не двигалась. Я терпеливо стояла. Минуты тикали.

Наконец, другая повариха, ещё толще первой, выкатила тележку с раскалёнными противнями, пахнущими жареной рыбой. Мужики оживлённо нагрузили свои подносы и ушли рассаживаться за столики. Я выбрала рассольник по-ленинградски, котлету по-киевски, вишнёвый компот и салат из огурцов. Расплачиваясь в кассе, мельком взглянула на часы. Время обеда истекло, и сейчас я уже минут пять как должна делать доклад Альбертику.

Я неторопливо прошла к свободному столику, выгрузила тарелки и с аппетитом принялась за еду. Покончив с обедом, я развернулась и пошла на автобусную остановку. Пора заканчивать медосмотр.

Ах да, с этой работы я решила уволиться.

Я ехала в полупустом автобусе и смотрела в окно. Там мелькали магазины, тополя, жилые дома, тележки с мороженным, ясени, доски Почёта, киоски «Союзпечати», бочки с «Квасом» и люди. Всё смешалось в один пёстрый калейдоскоп образов. Вспомнилось, как только я попала сюда, в первые дни, мне всё здесь казалось унылым и серым. Теперь я отвыкла от красок моего прошлого мира и уже получаю эстетическое удовольствие от жизни здесь.

Я вздохнула. И мысли вернулись к насущным проблемам.

Значит так, сейчас добью квест с медосмотром. Насколько я поняла, у меня всё нормально, так что нужную справку я получу. Затем нужно сделать три вещи. Даже четыре. Одновременно.

Первая – уволиться с работы, отработать две недели спокойно, в общем, не дать Альбертику меня загнобить.

Вторая – устроиться на новую работу. Вопрос «куда?» даже не стоит. Вчера как раз Иван Тимофеевич предлагал идти в газету совместителем. Думаю, я вполне могу устроиться туда журналистом на постоянной основе. Тем более, образование я получаю филологическое. В крайнем случае – пойду в школу аниматором. То есть пионервожатой, конечно же.

Третья – получить права на вождение автомобиля. После того, как на руках у меня будет эта справка, останется парочка чисто формальных шагов, и я стану водителем!

И четвёртая – решить вопрос с настоящей Лидой. Бросать её я не собираюсь. Но здесь еще нужно изучить вопрос и всё спланировать правильно.

Как раз в этот момент автобус доехал до моей остановки, я вышла, вдохнула наполненный запахами крапивы и пыли воздух и прямиком направилась в психоневрологический диспансер. Легкий ветерок ласково ерошил мои волосы, обдувал лицо, весело щебетали птичка, светило солнышко, а я шла в дурдом и широко улыбалась.

На моё счастье, с остатком медосмотра я управилась довольно-таки быстро и уже через полтора часа выходила из здания, сжимая в руке заветную бумажку. Причём по старой привычке из моего времени выпросила в двух экземплярах. На всякий случай. Там поудивлялись, но дали.

Путь мой лежал обратно, в депо «Монорельс».

Сейчас забегу к товарищу Гашеву, отдам справку и узнаю, когда можно забирать права. Затем зайду в отдел кадров, напишу заявление на увольнение. К Альбертику идти не хочу.

Дожидаясь на остановке моего автобуса, я вспоминала встречу с Лидой. С настоящей Лидой. Увидеться наедине удалось буквально на пару минут.

– Ты, давай-ка, прекращай симулировать, – велела ей я твёрдым голосом. – Когда тебя подготовят к выписке, подойди к Тамаре Васильевне. Знаешь же её?

Лида кивнула, маленькие, заплывшие жиром глазки сверкнули радостью и надеждой.

– Я с ней договорилась. Она мне позвонит, и я за тобой приеду. Заберу тебя.

– Как-то аж боязно, – смущенно поёжилась Лида, плотнее кутаясь в безразмерный больничный халат.

– Понимаю, – вздохнула я. – Столько лет ты провела в этих стенах. Но ничего. Хватит уже. Пора теперь жить полной жизнью. Поживёшь пока в коммуналке на Механизаторов, адаптируешься. Займешься собой. А я как раз подумаю, куда тебя на работу устроить. Есть у меня кое-какие мысли.