Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 3 (страница 7)
– Что за мероприятие? – насторожился старейшина.
Я чуть не засмеялась – чуйка у него работает, как надо, а вслух сказала:
– Это будет сюрприз.
Глава 4
Как говорил незабвенный Карлсон: «
Я вошла в комнату, малый зал дома молитв (на самом деле небольшая комнатушка, которая скорее служила читальней и где проходили беседы с малым количеством людей, на пример, с молодёжью, или со вступающими в брак), и оглядела присутствующих.
Сейчас здесь собрались всей разношерстной компанией из моего списка: юрист Пётр Кузьмич Пивоваров, «светская львица» общины Зинаида Петровна Рыбина, слесарь Ефим Фомич Комиссаров, наборщик в типографии Ксения Сергеевна Зыкова, агроном Ольга Ивановна Сиюткина, учитель физики Фёдор Степанович Кущ и ещё одна «светская львица» Ирина Александровна Белоконь. Все такие разные и по образованию, и по профессии, и по возрасту. Зато вместе мы – сила. И то, что по моим расчётам должна сделать эта группа – изменит существующий миропорядок. Ну, и поможет мне вернуть СССР.
О том, что может быть и эпический провал, я старалась не думать.
И вот сейчас мне предстояло знакомство, мотивация и постановка первой задачи. А ещё нужно «спеться» командой. Нам придётся решать совершенно разные задачи и лучше, чтобы не было как в басне о лебеде, щуке и раке.
– Здравствуйте, товарищи, – улыбнулась я и пояснила, – вам должно быть интересно, зачем вас здесь собрали? Сейчас я отвечу на этот вопрос…
– Мне вот совершенно не интересно! – поджала губы Белоконь, – я не понимаю, почему своё личное время я должна тратить на что-то непонятное?!
– Действительно! – поддержал её Пивоваров и демонстративно посмотрел на часы.
– Товарищи! Давайте выслушаем Любовь Васильевну! Нас ведь здесь собрали не зря! – попытался уладить ситуацию Кущ.
– Ирина Александровна! – наполненным ядом голосом буквально пропела Зинаида Петровна, – сегодняшнее совещание инициировано по просьбе Всеволода Спиридоновича. Значит, это важно. Для общины важно. Что вам непонятно? Но так-то вас здесь никто, как говорится, не держит!
И она метнула такой осуждающий взгляд на заклятую подругу, и я поняла, что всё будет не так просто, как я ожидала. Совсем не просто.
– Да дайте же ей хоть слово сказать! – возмутилась Сиюткина, – мы уже десять минут сотрясаем воздух, а ничего ещё не услышали!
– А мне через час нужно на работу, – сообщила Зыкова, – я сегодня с обеда работаю.
Я смотрела на них, стараясь не показывать обуревающих меня чувств. Без выражения на лице. Просто ждала, когда первые эмоции улягутся.
Но, похоже, народ только начал, и ещё даже во вкус не вошел. Прения грозили затянуться надолго, особенно это ощущалось по одухотворённым лицам Рыбиной и Белоконь.
Я прокашлялась.
Ноль внимания.
Я покашляла ещё.
– Милочка, у вас грипп, что ли? Вы нас тут всех не перезаражаете? – участливым голосом поинтересовалась Белоконь и послала мне понимающую улыбку.
– Ирина Александровна, вы никак решили сорвать мероприятие? – плеснула елея Рыбина.
– С чего вы взяли?! – взвилась Белоконь.
– Да вот смотрю, вы всё никак Любовь Васильевне даже слова вставить не даёте! – замироточила Рыбина, да столь сахарно, что у меня аж скулы свело.
– Почему это я не даю?!
– Не даёте!
– Не наговаривайте на меня!
– Я не наговариваю!
– Наговариваете!
Диалог грозил перерасти в полноценную драку, поэтому я громко и резко похлопала в ладоши и, когда шум немного утих, миролюбиво сказала:
– Ну если все наобщались, я прошу уделить мне буквально три минуты. Я объясню зачем вы все здесь, и мы сразу разойдёмся по своим делам.
– Да уж! Хотелось бы услышать уже хоть что-то! – едко заметила Белоконь.
Пивоваров одобрительно хмыкнул. Рыбина, наоборот, хмыкнула неодобрительно.
Когда все вволю нахмыкались и продемонстрировали своё отношение, я продолжила:
– Объясняю. Вы же все помните, как у нас хотели незаконно отобрать здание? – я сделала паузу, и все согласно загомонили, мол, помним.
– И все вы ещё лучше помните, как мы провели благотворительное мероприятие, собрали денег для обездоленных детей и отбили это здание, правда?
Все опять покивали, мол, правда.
– Это говорит о том, что эффективность таких вот мероприятий, она просто гигантская, – пояснила я, – и мы, таким вот образом, помогаем людям города, помогаем нашей общине и выполняем волю божью.
Возражений ни у кого не было. Все молча слушали меня. Даже Рыбина и Белоконь притихли.
Я продолжила:
– Поэтому было принято решение, что таких полезных мероприятий у нас будет больше. И они будут разные. Под разные цели и задачи. Будут такие, для организации и выполнения которых не нужно привлекать прям всю общину. И поэтому было решено создать в общине группы, которые будут отвечать за те или иные мероприятия. И вы, точнее мы – первая, экспериментальная, можно сказать группа, за работой которой будут наблюдать старейшины общины. Фиксировать все промахи и победы. Все затруднения. А потом делать работу над ошибками. И уже по результатам будут созданы и другие группы.
– Мы что, лабораторные крысы, чтобы на нас всякие эксперименты проводить?! – взвилась Белоконь.
– А почему мы? Что, в общине других людей нету?! – завозмущался и Пивоваров.
– Пожалуйста, тихо! – опять хлопнула в ладоши я. Белоконь вздрогнула и заткнулась.
А я продолжила:
– Итак. Отвечу на ваши вопросы. В общине люди есть, – я повернулась к Пивоварову и адресовала ему улыбку, – но первая группа, она – главная. На неё будут смотреть. По её подобию будут созданы все остальные группы. И, соответственно сюда отобрали лучших. Лучших специалистов, лучших профессионалов и лучших личностей в общине.
Народ заулыбался. Им было приятно, что их посчитали лучшими личностями и профессионалами.
Только Пивоваров не мог примириться:
– А вот всё равно не понимаю! – растягивая слова, ехидно заявил он, – чем вот, к примеру Ефим Фомич лучший? Он простой слесарь, насколько мне известно.
– Я лучший слесарь! – взвился Комиссаров, – и я на городской доске почёта, между прочим, десять лет висел! Про меня и в газете даже писали! Не то, что некоторые!
– Что значит некоторые?! Вы на что это намекаете?! – закричал Пивоваров.
– Я не намекаю! Я прямо говорю! Не нужно сто образований иметь, если толку нету! А можно и простым слесарем быть и люди уважать будут!
– Это меня-то люди не уважают?! Меня, заслуженного юриста СССР?! Да вы знаете…
– Тихо! – опять похлопала в ладоши я, но тщетно, мужики завелись. Бабоньки походу тоже решили не отставать.
Минут десять в комнате стоял такой гвалт. Что не было слышно вообще ничего.
Распахнулась дверь и в комнату влетел Всеволод. Вопли моментально смолкли.
– Что тут у вас происходит? – озадаченно спросил он, – вы так кричите, что наш хор спеться не может. Потому что они не слышат друг друга.
– Здесь тоже «спевка» происходит, – пожала плечами я. – но извините, мы будем потише.
Всеволод метнул на меня укоризненный взгляд, мол, а я тебе говорил, сама виновата, и отбыл.
А я осталась наедине с разгневанными людьми.
Однако нужно было завершить начатое. И я завершила:
– Так вот, товарищи! Я побеседую с каждым из вас. Мы обсудим всё то, чем вы можете быть полезны для наших мероприятий. И скажу так, задания для нашей группы будут самыми сложными. Такими, что остальные члены общины просто не справятся с ними. А вот вы – справитесь.
Народ довольно заулыбался. Ну да, похвалу все любят.