Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 1 (страница 6)

Я принялась готовить борщ, забабахала тесто на оладушки (хлеба в доме не было).

На кухне сразу запахло вкусной едой.

Жизнь потихоньку налаживалась. Осталось выяснить, где я работаю, где моя зарплата и мои ли это дети? Если не мои, то где их родители?

Когда борщ докипел, я отставила его на свободную конфорку, а туда плюхнула сковородку – пришло время оладушек (спички я экономила, раз денег нету).

На ароматные запахи на кухню заглянула Анжелика Петровна Скороход. Демонстративно не обращая внимания на меня, она прошла и, глотая слюнки, набрала в чашку воды из-под крана. М-да, в этом времени её ещё было можно так пить. Я уже и забыла.

Набрав, отошла и принялась молча пить воду, поглядывая на меня исподлобья.

– Анжелика, нужно мусор вынести, – сказала я, ловко переворачивая зарумянившиеся оладушки на другой бок.

Не снизойдя ко мне с ответом, она молча швырнула чашку в мойку и вышла из кухни, хлопнув дверью.

Со вздохом я сполоснула чашку и поставила в сушилку. Кажется, процесс перевоспитания обещает быть долгим.

После того как я пообедала (Анжелику звать принципиально не стала), передо мной встали два варианта. Первый – нужно срочно привести это жилище в порядок, иначе жить среди тараканов и бардака я не смогу. Второй – разобраться, что происходит, кто эти дети, где я работаю и всё остальное.

Второй вариант был важнее, и я вернулась в свою (уже свою?) комнату. После недолгих поисков я обнаружила сумочку, с которой Любовь Васильевна Скороход ходила, по всей видимости, на работу. Кстати, мысль о том, куда подевался мой двойник, я всё это время тщательно от себя отгоняла. Защитная реакция, чтобы окончательно не сойти с ума.

И хотя были опасения, что вот-вот настоящая для этого мира Люба зайдёт сейчас в квартиру, – и что я тогда буду делать? Но я решила разбираться с проблемами по мере их поступления.

Так вот, в сумочке (изрядно затёртой, дешёвой), кроме обычного женского хлама, я нашла пропуск, из которого следовало, что Любовь Васильевна Скороход работает на Калиновском фаянсовом заводе глазуровщиком фарфоровых и фаянсовых изделий второго разряда. Здесь же лежал отпечатанный листочек с указанием, в какие даты на какую смену должен выходить на работу мой двойник.

Очевидно, раз график был «плавающим», то сегодня она работала в ночную смену, чем и воспользовалась наглая девица, что, по словам уринолюбивой соседки, вернулась аж в полночь.

Ладно. С этим разобрались, разберёмся и с остальным.

Приятным бонусом было то, что внизу пропуска мелкими буквами стоял адрес завода – улица Стаханова, два. Так что найду.

У меня не было навыков глазуровщика. Если честно, я впервые вообще сталкиваюсь с этой профессией, но разберусь по ситуации. Для начала нужно сходить туда.

Я удовлетворённо отложила пропуск – по графику следующая смена у меня завтра с утра. Так что времени вагон, успею хоть немножко разобраться.

Я продолжила рыться в вещах двойника и буквально через минут десять обнаружила в верхнем ящике тумбочки неотправленное письмо. Очевидно, та Любаша начала писать, но не закончила – или времени не было, или любит потихоньку писать. Это не важно. Зато для меня большая удача хоть немного понять, что здесь происходит.

Писала Любаша своей подруге, которая проживала в Иркутской области.

И бинго! В письме она с горечью описывала, что её супруг, Скороход Пётр Иванович, который работает вахтовым методом на буровой где-то под Нефтеюганском, мало того, что завёл там вторую семью и прижил двоих детей, так ещё, когда их мамашка чухнула в Америку, привёз этих детей к себе домой и поставил Любашу перед фактом. Мол, они будут теперь жить у нас. Любаша была сердобольной барышней, не в детдом же их отдавать при живых-то родителях, поэтому стерпела. А может, любила своего супруга, раз простила. Скороход детей-то подкинул, а сам укатил обратно на Севера, деньгу зашибать. Но тут оказалось, что детишки, настроенные то ли мамашкой, то ли отцом, начали войну с Любой. Измывались над ней буквально во всём: бойкотировали, ничего не помогали, но самое дурацкое в этой ситуации было то, что деньги на содержание детей Скороход присылал исправно, почтовыми переводами. Но присылал он их на имя Анжелики, которая всё и забирала. А кормить их и всё остальное Любаше предстояло за собственный счёт.

Дальше шла обычная бабская трепотня, Любаша перечисляла свои болячки, что устает, что тоскливо ей – и в таком вот духе ещё страницу почти.

Дочитав до места, где излияния обрываются, я вздохнула. Что ж ты за человек такой, Любовь Васильевна Скороход? Терпила или мать Тереза? Как же можно так со своей жизнью поступать. И где ты теперь? Может, не выдержала всего этого и ушла?

Но как бы там ни было, теперь уже мне предстояло здесь жить и решать проблемы, которых накопилось ой как много.

Не успела я додумать мысль, как услышала на кухне звон посуды – хитрая девица воспользовалась тем, что я в комнате, и решила пообедать. Вряд ли она мусор пошла выносить.

Я пошла на кухню, где действительно сидела Анжелика и с аппетитом уплетала борщ и оладушки.

– А кто тебе разрешил мою еду жрать? – уперла руки в бёдра я.

Анжелика не удостоила меня ответом и продолжила есть, при этом ещё и демонстративно зачавкала.

– У тебя хватает наглости не вынести мусор и сидеть жрать мою еду? – повторила я.

Анжелика, глядя мне в глаза с усмешкой, откусила оладушку.

Этим она меня выбесила окончательно.

– Значит, так, хамка, – тихо сказала я, – жрешь, ладно, дожирай. Но знай, это твой последний обед в этом доме. Я сейчас же иду в отдел опеки и попечительства и напишу заявление на отказ от тебя и твоего братца. Где он, кстати, до сих пор шляется?

Анжелика проигнорировала, но ложка в её руке ощутимо дрогнула.

– И я с огромной радостью добьюсь того, чтобы тебя отправили не просто в детдом, а в детдом для дефективных правонарушителей. Соседка подтвердит, что ты по ночам по злачным местам шляешься.

– Ты не сделаешь этого! – выкрикнула Анжелика, а так как она как раз запихнула ложку борща в рот, то ошмётки еды разлетелись по свежеотмытой кухне.

– Не сделаю? – едко рассмеялась я. – С чего это? От большой любви к тебе? Назови мне хоть одну причину, почему я не сделаю этого?

– Тебя отец уроет!

– И где твой отец? – раздвинула губы в ухмылке я. – На Северах? А ты не думала, что он там ещё тайно с десяток детей настрогал и ему там не до тебя? Тем более он откупился от тебя почтовыми переводами…

– Он вернётся и убьёт тебя! – набычилась Анжелика.

– Может, и убьёт, – не стала спорить я. – Но вернётся он когда? Месяца через три? Через полгода? Как раз за это время ты ощутишь всю прелесть проживания в детдоме. Так что начинай собирать сумки. Анжелика. И приятного тебе аппетита.

С этими словами я развернулась и вышла с кухни.

За спиной послышались сдавленные всхлипывания.

Глава 4

Я же была довольна как слон. Нет, вы не подумайте, ни в какой детдом отдавать этих детей я и не собиралась. Но нужны были рычаги влияния на вконец оборзевшую девицу, воспитанием которой, как видно, никто толком не занимался. Пусть хорошо подумает и сделает выводы. Хотя если не сделает, то тогда выводы сделаю я и вполне могу пересмотреть первичное решение.

Я открыла шкаф и принялась рассматривать его содержимое. Нужно же понимать, какими ресурсами я теперь обладаю. А посмотреть было не на что. Три комплекта старенького постельного белья, хотя здесь надо отдать должное моей предшественнице – постельное хоть и было стареньким, но чисто выстиранным, выглаженным, кипенно-белым, да ещё и накрахмаленным.

Одежда тоже не порадовала. Я с отвращением вытащила какую-то ношеную-переношенную растянутую кофту и задумалась – выбросить её прямо сейчас или оставить на тряпки? Решила пока оставить на тряпки – хоть и говённый трикотаж, но полы помыть вполне можно. Затем я вытащила спортивные штаны из тонкого синего трикотажа. Они были такими заношенными, что аж страшно смотреть. Нет, их я даже на тряпки оставлять не буду. Я отбросила их на пол.

Затем дошла очередь и до футболок и маек. Это вообще тихий ужас! Как можно в таком ходить?! Все футболки, кроме одной, новой (очевидно, она была просто мала, поэтому и не носилась) ушли в ту же кучку.

И тут на пороге показалась Анжелика. Уши её пылали.

– Не отправляйте нас в детдом, – явно преодолевая себя, пробормотала она и добавила просительным тоном: – Пожа-а-алуйста.

Но меня на таком не проведёшь. Все эти умилительные рожицы до поры до времени, сейчас дашь слабину, а потом за спиной начнётся.

– Ты поела?

– Ага, – кивнула Анжелика и, спохватившись, добавила: – Спасибо, очень вкусно.

– Я и сама прекрасно знаю, что вкусно, – отрезала я суровым тоном. – А тарелку ты за собой помыла? Со стола крошки вытерла?

– Ой! – покраснела Анжелика и потупилась.

– То есть ты уверена, что обслуживать великовозрастную кобылу должна я? – я оторвалась от расфасовки тряпья и со строгим недоумением посмотрела на девицу.

– Но я…

– Ты испачкала чистую тарелку, а помыть даже после себя не снизошла! Зато пришла требовать оставить вас? – хмыкнула я. – Ну зашибись у тебя аргументы.

– Я сейчас! – наконец сообразила Анжелика и пулей вылетела из комнаты.

Тут же из кухни донёсся шум воды.

«Вот так-то, – ухмыльнулась я. – Уже чуть получше».