Фонд А – Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 1 (страница 8)

– Но мы же можем обсудить все пункты?

– Можем, – согласилась я, – но, если я увижу, что там их маловато или они глупые, я даже тратить своё время на весь этот цирк не буду.

– Поняла, – кивнула Анжелика и убежала в свою комнату составлять договор.

Нужно ли говорить, что пунктов там было много. Слишком даже много.

После подписания договора (Анжелике пришлось переписать его в двух экземплярах) я продолжила исследовать мой новый ареал обитания. В самом нижнем ящике тумбочки среди недоиспользованных пузырьков с лекарствами и запылённых флакончиков из-под дешёвых духов я обнаружила пачку писем. Моя предшественница хранила их все.

Замечательно!

Я обрадовалась.

Сначала я рассортировала все письма на кучки по адресатам. Получилось пять кучек. Две из них не представляли особого интереса (по крайней мере пока): это были поздравительные открытки с днём рождения, Восьмым марта и Новым годом от каких-то подружек. Единственное, на что я обратила внимание, что все адреса этих подружек были из одного и того же места – село Большие Дрозды Калиновского района. Очевидно, это было село, где родилась и училась в школе моя предшественница.

Вторая кучка была от подруги с Иркутска, недописанное письмо к которой я уже читала. Эту стопочку я тоже отложила – на досуге займусь. Думаю, что из этих писем тоже можно почерпнуть много полезного о жизни моей предшественницы.

Третья кучка была совсем небольшая: Любаша вела переписку с какой-то семеноводческой конторой – выписывала семена овощей и цветов. Я внимательно посмотрела на последнюю квитанцию – пятнадцатое января. Очевидно, у неё либо была собственная дача, либо для родителей в деревню Большие Дрозды.

Четвёртая кучка, самая пухлая, была от какого-то Виталия Н. Причём письма приходили не на домашний адрес Любы, а на абонентский ящик номер три. Любопытненько. У Любаши были секреты? Я вытащила наобум одно письмо. Так и есть – слезливые уверения в вечной любви и уверенность, что скоро они заживут как в сказке вдвоём с Любашей, когда поженятся и переедут к Виталиковой матери в оренбургскую область.

М-да. Оказывается, скелеты в шкафу есть не только у Петра Ивановича Скорохода, но и у самой Любаши.

Но эти письма я тоже отложила – разберусь позже. Сейчас же меня интересовала последняя стопочка, от супруга. Стопочка небольшая, всего пять писем. Очевидно, Пётр Иванович эпистолярным времяпровождением себя особо не утруждал.

Я раскрыла первое по дате письмо – написано два года назад. Писал Любашин супруг сухо и немногословно, писал о том, что у него всё нормально, погода вот только опять портится, всё время пурга. Далее шло пространное описание на полстраницы, как во время пурги плохо работать на вышке и какой он бедный-несчастный. Далее шли ещё какие-то глупые мелочи и на этом всё.

Я отложила письмо и покачала головой: странное отношение у «любящего» мужа – ни спросить, как дела у супруги, ни поинтересоваться её здоровьем, времяпровождением – вообще ничего.

Остальные письма не сильно отличались от первого, с той лишь разницей, что в некоторых Пётр Иванович занудно учил супругу жизни, а в одном из них велел Любаше поехать в село к его матери посадить картошку.

Вот такие вот «высокие» отношения. Ни тепла, ни заботы. И зачем Любаша жила с ним? А учитывая, что он тот ещё ходок, вопрос становился особенно актуальным.

Так ничего не почерпнув из писем, я аккуратно их сложила и сунула на место обратно. Позже займусь основательно. Сейчас же передо мной встала другая проблема. И проблема эта касалась моей работы.

Во-первых, где находится Калиновский фаянсовый завод? На удостоверении был адрес, но города я не знаю и опять буду блуждать по улицам, тщетно пытаясь выяснить направление. Хоть бы карта города какая-нибудь была. Я ещё немного порылась в вещах бывшей хозяйки квартиры, но, как и ожидалось, никакой карты я не нашла.

И вот что делать?

Вторая проблема заключалась в полном отсутствии денег. На сегодня-завтра я хоть чего-то наготовила, детей накормить можно, но вот что делать потом? И чем оплачивать им обеды в школе? А ведь на заводе мне придется работать целый день и тоже без обеда нельзя.

Я крепко задумалась. Как разрулить данную проблему, я не знала. Решила спросить Анжелику, куда она потратила те деньги, которые перевёл ей отец. Может, у неё что-то осталось. Иначе не вырулим.

Идти общаться с ушлой девицей неохота, тем более на данный момент установлено хрупкое перемирие, которое разрушать не хотелось бы. Потому что, как только она почувствует, что мне от неё что-то надо, сразу начнёт права качать. А мне бы не хотелось.

Нет, ну вот какой же гад этот Скороход. Мало того, что двух своих байстрюков в семью притащил и подсунул жене, так и денег ей, по всей видимости, вообще не даёт.

Хотя, с другой стороны, я так и не поняла, почему Любаша жила в такой бедности? Она же работает на заводе, там в любом случае и зарплата есть, и соцпакет, по крайней мере до развала СССР так точно было. Уж нормальный холодильник купить можно было. И мебель. И ремонт сделать.

Может, она выпивала? Но в квартире алкашей обычно не так. Здесь же была обыкновенная квартира, только очень бедная.

Мои мысли прервал звонок.

Я заторопилась открывать (зря, кстати, торопилась, Анжелика даже не соизволила выглянуть).

На пороге стояла женщина, примерно лет тридцати, только очень полная, практически как колобок.

– Люба, привет! – затарахтела она, пытаясь отдышаться, как-никак квартира Скороход была на втором этаже и ей, с такой комплекцией, подниматься было сложновато.

– Привет, – сказала я (очевидно, это какая-то подруга, раз на «ты») и посторонилась, – заходи.

– Да нет, я на минутку и побегу, мне же ещё Федьку забирать.

– Говори – это единственное, что я додумалась ответить, так как не знала, что это за женщина и кто такой Федька.

– Да я это… на секундочку… – совсем сбилась женщина, – короче это!

– Я поняла, продолжай.

– В общем, Катька просила передать, что Ростислав завтра на двадцать минут раньше заедет!

– Давай конкретно – так как я не знала, кто такой Ростислав, и куда он заедет, и что за Катька, так что пришлось опять изворачиваться.

– Так я же и говорю! – чуть даже обиделась женщина. – На двадцать минут раньше. Будь готова.

– Давай ещё конкретнее. На двадцать минут – это во сколько? – нажала я. – И куда заедет?

– Ты чего? – вскинулась удивленно женщина.

– Чтобы не было как тогда! – загадочно сказала я, втайне надеясь, что эта женщина не станет переспрашивать подробностей.

– А-а-а-а… ну да, – неуверенно кивнула она и сообщила: – В семь сорок он заедет. И это, автобус будет не наш, а жёлтый. Наш на ремонте.

– Теперь поняла, – кивнула я. – А куда конкретно он за мной заедет?

– Ростислав сказал, что к подъезду, – пояснила женщина и добавила: – Так что не опаздывай!

– Хорошо, – поблагодарила я, – буду вовремя.

Женщина убежала, а я вернулась обратно – искать выход из ситуации. Единственное, что радовало во всём этом, что водитель заедет прямо под двери моего дома и мне не придется завтра блуждать в поисках места сбора. Как я поняла, предприятие находилось далеко и работников доставляли автобусом. Жёлтым.

Хм, в принципе я могу нажарить оладушек ещё, прокисшее молоко осталось, и дать Анжелике и Ричарду с собой на обед. А для себя возьму немного борща в баночке. Раньше мы так делали, в молодости. Думаю, и сейчас ничего не изменилось.

Я немного повеселела и решила выбрать, в какой одежде завтра поеду на завод.

Но не успела даже раскрыть шкаф, как в дверь опять позвонили.

Неужели эта заполошная женщина ещё что-то вспомнила? Я вздохнула и пошла открывать.

На пороге, к моему изумлению, стоял лысоватый мужчина с солидным таким пузом и крепко держал за руку пацана примерно лет десяти-одиннадцати. И мужчина этот был очень зол.

– Ваш спиногрыз? – гневно завопил он. – Он мне семьсот рублей должен!

Глава 5

– Я вам сочувствую, – максимально спокойно сказала я и добавила: – Теперь можете его отпустить. Он никуда не убежит, здесь только одна дверь.

Толстяк разжал руку, и пацан молча юркнул в квартиру.

А я осталась разбираться.

– Рассказывайте, – велела я.

Так как мужчина был страшно зол, в квартиру я его не приглашала, вдруг мебель сейчас крушить начнёт. Руководствовалась принципом «Мой дом – моя крепость».

– Ваш этот щенок повадился в игровом зале в приставки играть! – выпалил он и свирепо уставился на меня, ожидая реакции.

Реакции от меня не последовало, что явно выбило мужичка из колеи.

– Продолжайте, – доброжелательно кивнула я.

– Он наиграл на восемьсот рублей!

– Вы же только что говорили, что на семьсот, – строго напомнила ему я. – И, кстати, не пойму, что эти ваши приставки из бриллиантов, что ли? Как он мог за день на такую сумму наиграть?

Лицо мужчины полыхнуло:

– Сто рублей у него с собой были! – огрызнулся он. – А на остальные он брал деньги под процент в долг! Целый месяц!