Фома Гартман – Наша жизнь с господином Гурджиевым (страница 19)
VIII
Подготовка к отъезду
Каждый день был наполнен работой и ожиданием. Мы раздобыли двух лошадей: красивого игреневого коня по кличке Рыжий, и большого коричневого Гнедого, серьёзно намеревавшегося кусаться. Мы также купили мула Бардадина, кроткое создание без каких-либо отличительных особенностей; и ослицу Машку, молодую, полную жизни, дерзкую, но по сути безвредную и безобидную. Мы, ученики, должны были по очереди убирать и смотреть за всеми четырьмя.
Нам нужно было откормить наших животных. Уже был июль, зерно было недавно сжато на полях, и власти разрешили нам пасти наших животных на жнивье. Из-за небрежного сбора вокруг валялось много колосьев пшеницы. Г-н Гурджиев, не теряя времени, воспользовался этим.
Каждое утро на рассвете один из нас отправлялся в поле за несколько вёрст пасти животных и собирать разбросанную пшеницу. Это было долгое занятие. Животных стреножили, но ослица Машка знала, как сбросить ремни, и тогда нужно было гоняться за ней. Бедный Захаров однажды два часа пытался поймать её.
К тому времени, как пришла моя очередь, я знал, что мне нужно решить: во-первых, где достать несколько больших мешков для сбора колосьев; во-вторых, как поехать верхом на четырёх животных одновременно! Помочь мне никто не мог, потому что было раннее утро. Оседлав Рыжего, мне нужно было держать остальных за поводья, двух ослов с одной стороны и Гнедого с другой. Нужно было проехать через ворота, которые тоже были закрыты. Перед тем как влезть на Рыжего, я несколько раз резко схватил пальцами Гнедого за нос, напоминая ему: «Не смей кусаться!» Наконец, всё пошло гладко. Гнедой не кусался. Лошади хорошо паслись. Мешки были наполнены зерном. Только один раз Машка сбежала, но я быстро её поймал. Короче, я смог вернуться к полудню.
Г-н Гурджиев был удовлетворён мешками с пшеницей. В награду он преподнёс большой винный бокал с водкой, сделанной из денатурированного спирта. Единственный раз в своей жизни я пробовал подобную водку. У неё был ужасный вкус! Но с другой стороны, она добавила опыта в мою жизнь, и у меня появилась надежда – что я никогда больше не должен буду повторять этот опыт.
Однажды г-н Гурджиев сказал Петрову написать письмо Шандаровскому в Совет Ессентуков, который впоследствии назвали Советом депутатов. Всякий раз, когда было нужно отправить куда-либо официальное письмо, писать его поручали Петрову. Его красивая каллиграфия неизменно впечатляла все организации, столь часто возглавляемые бывшими младшими государственными служащими, работниками телеграфа, бухгалтерами и так далее. Письмо было официальной просьбой о помощи в организации научной экспедиции в район горы Индюк на Кавказе.
По всей видимости у нашей экспедиции была двойная цель: мы собирались искать золото в реке возле горы, а также искать дольмены – странные каменные сооружения, находившиеся повсюду на Кавказе. Были основания думать, что в древние времена у дольменов было особое назначение; объяснение этого назначения представляло большой научный интерес.
Г-н Гурджиев сам долго изучал эти дольмены, но политические события помешали этому. Сейчас он пришёл к выводу, что он может удовлетворить свой интерес, пока мы переходим через горы.
Эта просьба была вручена Совету. Она произвела хорошее впечатление, поскольку большевики тогда были в настроении покровительствовать всем научным предприятиям. Совет Ессентуков послал её в высший Совет в Пятигорске, у которого были полномочия поддержать экспедицию материально.
В то же самое время в пятигорских газетах появилась заметка, описывающая цели нашей экспедиции. История была представлена в форме интервью журналиста с одним из участников. Деликатный вопрос о том, как намеревается работать экспедиция, несмотря на гражданскую войну, был поднят так, как если бы война была просто случайностью. Я вижу г-на Гурджиева, как если бы он стоял напротив меня, диктуя этот вопрос и одновременно ответ на него: «Экспедиция намеревается выдвинуться в далёкую дикую местность, недоступную для военных действий гражданской войны. Поэтому этой научной работе и её открытиям помешать нельзя». Никакого вопроса о нашей лояльности и политической надёжности не возникло.
Вскоре из Пятигорска начало прибывать снаряжение для экспедиции: две небольшие повозки, вдобавок к нашей линейке, большой брезент, две большие синие и белые офицерские палатки, большие ножи для всех участников, и маленькие лопаты и кирки, которые г-н Гурджиев немедленно раздал всем мужчинам и женщинам. И там было ещё кое-что: широкий красный пояс пожарника с чёрными полосами и медными кольцами, который г-н Гурджиев надел в день отъезда.
Ни Успенский, ни его жена не могли присоединиться к экспедиции. Дочь мадам Успенской Леночка ожидала своего первенца, поэтому её мать не могла оставить её в это время. И Успенский не мог покинуть свою жену. Но хотя он не собирался идти с нами, он принимал активное участие в подготовке. Он сказал г-ну Гурджиеву, что для того, чтобы мыть золото, понадобится спирт, и в немалом количестве. Г-н Гурджиев понял и немедленно продиктовал соответствующую просьбу, которая была передана Шандаровскому. И, к моему изумлению, в наш дом в Ессентуках было доставлено несколько галлонов чистого спирта, который в то время было почти не достать, и немного денатурированного спирта. Весь этот спирт быстро разлили по маленьким бутылкам и раздали нам всем. На некоторых бутылках было обозначено: «лекарство от холеры», на других: «лекарство от малярии». Бутылки первой категории были с чистым спиртом, а второй с денатурированным. Последний был профильтрован через горячий хлеб и печёный лук, поэтому его можно было безопасно пить.
Продолжались приготовления к экспедиции. Несмотря на то, что г-н Гурджиев знал, как делать дела быстро, он также умел ждать, и долго, если нужно, подходящего момента. И в этом смысле он снова был прав.
Нужно было получить необходимые паспорта, документы, позволяющие пересечь границу, рекомендации и опознавательные документы. Нам также нужно было подготовиться к путешествию в железнодорожных багажных вагонах. Мы будем ехать в них с нашим оборудованием и с нашими лошадьми и ослами в течение первой части путешествия. История того, как мы получили паспорта, показывает способность г-на Гурджиева видеть и планировать вперёд всё, что нам будет необходимо и что обычно невозможно достать.
За шесть недель до того, как мы покинули Ессентуки, г-н Гурджиев изумил и даже шокировал всех нас, как я уже упоминал, сказав Шандаровскому пойти к большевикам и устроиться на государственную службу, требовавшую знаний юриспруденции. Поскольку Шандаровский был хорошим юристом, он не только устроился на эту должность, но его вскоре продвинули, и он был назначен в отдел, выдающий паспорта и аналогичные документы. Конечно же, г-н Гурджиев сразу же сказал ему сделать паспорта для всех нас, описывая нас как граждан Ессентуков: один был учитель, другой садовник, один был в отставке, другой простой рабочий и пр. Если бы мы рискнули показаться в приграничных районах только с нашими царскими паспортами, показывающими, что среди нас есть доктора, инженеры, офицеры гвардии и прочие – рассматриваемые большевиками как «враги народа» – нас бы расстреляли на месте.
Когда наши паспорта были в порядке, и всё остальное тоже было готово, г-н Гурджиев сказал Шандаровскому взять двухнедельный отпуск. Ему охотно его дали. На следующий день наша экспедиция покинула Ессентуки, и Шандаровский никогда больше не вернулся.
Тем временем женщины должны были сшить вместительные парусиновые рюкзаки с кожаными заплечными ремнями и парусиновыми боковыми ремнями. Мы могли взять с собой только то, что сможем унести на спине. Последние несколько дней перед отходом все были заняты тем, что пытались отобрать из своих вещей наиболее необходимое для путешествия. Мы не были уверены, что всё то, что мы оставим, когда-нибудь снова вернём себе. Было очень сложно уложить отобранные вещи в рюкзаки и окончательно решить, что оставить. Кроме нашей старой летней рабочей одежды нам нужно было взять что-то, что мы могли бы надеть в местах, где бывает «уважаемая интеллигенция» или просто «важные люди», чтобы не выглядеть бедно. Обо всём нужно было подумать и всё, в конце концов, предусмотреть. Мужчины должны были нести ношу семидесяти фунтов весом, а женщины – пятидесяти. Чтобы приучить нас к такому грузу, г-н Гурджиев иногда вечерами заставлял нас ходить взад и вперёд по саду с рюкзаками, наполненными камнями.
Однажды вечером г-н Гурджиев показал всем, как найти Большую Медведицу и Полярную звезду, потому что некоторые женщины не знали, как их найти. Это, конечно же, пригодится нам в экспедиции.
В другой вечер он показал нам, как «идти сознательно». Он сказал, что в горах очень тёмные ночи, и мы в любой момент можем споткнуться и упасть с обрыва или столкнуться с какой-либо иной опасностью. Идя таким способом, нужно переносить вес, скажем, на левую ногу, освободив правую для того, чтобы прощупать дорогу впереди. Чувствуя, что земля прочная, вес переносим на правую ногу, а левой прощупываем, и так далее. Нам нужно было потренироваться, и как это помогло нам в горах!