Фома Гартман – Наша жизнь с господином Гурджиевым (страница 18)

Наука и только наука привела к пирамидам профессора.

Греческий проводник пришёл, потому что он хотел отличаться от того человека, которым он был раньше.

Перед встречей все трое провели много лет в поисках, и поэтому они пришли к одному выводу – что существует «нечто» абсолютное, но у них недостаточно знаний чтобы понять его. Из-за этого недостатка знаний, они всегда сталкивались со сложностями. В чём они удостоверились, так это в том, что в первую очередь необходимо получить эти знания – знания, которые охватывают собой все стороны жизни. Одинаковое стремление каждого из них к этому, помогло осознать необходимость изменения сути своих поисков. В первую очередь, им нужно понять свои цели и затем начать свои поиски знания сначала.

Знать всё было слишком много для троих. Все религии, вся история, все особые знания о жизни были слишком объёмны для постижения тремя людьми за одну их короткую жизнь. Но без этого знания у них всегда будут бесчисленные препятствия на пути.

Таким образом, им пришла идея сблизиться с людьми, обладающими различными знаниями. Снова возникла очередная трудность, потому что если новые люди, которых они привлекут, не будут иметь такого же интереса и того же стремления к чему-то высшему, то даже их особые знания не помогут. Без этого даже разнообразие специализаций ни к чему их не приведёт.

Они создали план нахождения необходимых людей, воспитания и подготовки их своими советами как в их материальной, так и в духовной жизни.

С этой целью эти трое разделились и отправились в разные стороны, а окончательным результатом стало то, что вместе собрались около пятнадцати человек. Среди них были православный, католик, мусульманин, иудей и буддист. Они знали физику, химию, садоводство, астрономию, археологию и философию. Среди них были и женщины. Каждый был обязан совершенствоваться в своей сфере.

Все они отправились в Персию, как планировалось, и оттуда, со всеми накопленными знаниями, некоторые из них отправились в 1899 году в Индию через Кашмир, Тибет и Цейлон. Другие отправились в Палестину через Турцию и арабские страны. Местом для своей будущей встречи они выбрали Кабул в Афганистане. Через много лет двенадцать из пятнадцати встретились снова. Трое умерли за время странствий.

Они решили отправиться в Читрал. В канун отъезда русский умер. При прохождении через горы некоторые из них были взяты в плен дикими племенами, живущими там. Эти члены так и не достигли цели, поставленной перед собой.

Через некоторое время только четверо человек из двенадцати добрались до Читрал а, намереваясь достичь поставленной цели. Через три года они вернулись в Кабул. Там они снова начали сближаться с нужными людьми, чтобы жить с ними вместе. Это было начало нашего Института. Люди собирались вокруг них очень быстро, и каждый, кто приходил, рассказывал остальным о результатах своего сложного поиска.

Через пять лет они перенесли свою деятельность в Россию, но из-за политических условий для них стало невозможным продолжать там работу.

Со времён Кабула для этих людей стало необходимым жить вместе. Не из-за материальных причин, но для достижения «чего-то высшего». Вместе они могли достигнуть этого намного быстрее, чем, если бы каждый индивидуально прилагал свои отдельные и разрозненные усилия.

Пришёл день первой публичной лекции. На первом этаже дома г-н Гурджиев устроил буфет: чай с небольшим количеством сахара, очень сладкий чай с сахарином и маленькие самодельные печёные сладкие трубочки, являвшиеся очень большой роскошью. Стулья были снесены на верхнюю веранду, для создания подходящей аудитории.

В тот самый день г-н Гурджиев вверг Петрова, одного из своих любимых учеников, в сильное внутреннее переживание, невероятно потрясшее его. За полчаса до начала лекции этот сильный здоровый мужчина пришёл в нашу комнату и начал в отчаянии рыдать. Мы с женой пытались его успокоить. Тем временем за нашим занавешенным окном, выходящим на веранду, начинала собираться публика.

Первую лекцию читал Успенский, и она была превосходно донесена до публики, которой было больше, чем мы ожидали. За этой лекцией последовала другая, «Луч творения», написанная и прочитанная Петровым, чьё внутреннее состояние легко можно было себе представить. Тем не менее, он выступил безупречно.

Среди публики в этот вечер был дьякон церкви староверов, который, возможно, пришёл проверить, не было ли здесь антихристианской ереси. Он слушал очень внимательно, но, наверное, удовлетворённый, не посетил больше ни одной лекции.

Также присутствовал генерал царского штаба, профессор военной академии, в которой люди гордились своей способностью читать лекции. Он восторгался нашими лекциями и был изумлён тем, как Петрову удалось вызвать в аудитории такой живой интерес столь «сухим философским материалом», как он выразился. В тот вечер г-н Гурджиев взял с собой Петрова в ресторан. Это была большая награда в то время – возможность поговорить с г-ном Гурджиевым наедине. Это был ещё один случай, когда учитель заставил человека сильно переживать, но ученик с готовностью стерпел. Г-н Гурджиев никогда не оставлял это незамеченным.

Следующая публичная лекция была назначена на грядущее воскресенье, и мы ожидали её с большим нетерпением. Мы надеялись, что будет выступать сам г-н Гурджиев. Мы думали, что можем услышать что-то, чего мы ещё не слышали, может быть даже что-то о сверхъестественном. Наш интерес к магии и всяким другим феноменам подобного рода ещё не утих в те дни. Мы надеялись, мы ждали… но снова г-н Гурджиев заставил нас помнить нашу цель и почему мы здесь были.

В четверг везде в Ессентуках были развешаны объявления, сообщающие, что пройдёт лекция общеизвестного «доктора Чёрного». Другими словами, лекциям придавали особо подозрительный характер. Репутация «доктора Чёрного» как шарлатана была хорошо известна из сатирических стихов, опубликованных в брошюрах того периода, под названиями «Судебный процесс Яна Гуса» и «Дурной вестник доктор Чёрный». Но возможно, что такого доктора не существовало, потому что его никто никогда не встречал.

Для чего это делалось? Почему вначале в Санкт-Петербурге г-н Гурджиев сказал Успенскому, что встреча состоится в модном дамском салоне? А когда пришло время, Успенский узнал, что, несмотря на договорённость, встреча произойдёт в школьном классе. Почему было нужно создавать иллюзии для Успенского? Почему было нужно для меня, новичка, организовать встречу в столь сомнительном кафе на Невском? Почему сейчас этот «доктор Чёрный»? Почему с самой первой встречи для будущих учеников всегда намёк на шарлатанство?

Всё это можно объяснить только решимостью г-на Гурджиева заставить нас работать, помнить нашу настоящую цель. И если она серьёзна, то должна оставаться неколебимой, несмотря ни на какие действия с его стороны. Учителя обычно окружают себя атмосферой большой серьёзности и важности – для создания у новичков хорошего впечатления о них. С г-ном Гурджиевым было всё наоборот: новому человеку всегда демонстрировалось всё, что может отвратить, или даже испугать. У новичка была возможность встретиться с г-ном Гурджиевым и поговорить с ним, но тут же неожиданно появлялось некое препятствие, которое нужно было преодолеть. С другой стороны, г-н Гурджиев никогда не позволял новичку уйти с пустыми руками, если он пришёл с истинными вопросами и говорит о чём-то, что для него по-настоящему важно.

Пришло следующее воскресенье, когда лекции читал Успенский. Во время перерыва на чай к г-ну Гурджиеву подошёл пожилой человек с длинной бородой. Он спрашивал о йогах. Это был человек, поверхностно интересовавшийся индийскими учениями. Г-н Гурджиев сделал вид, что он даже никогда не слышал о названиях различных йоговских методов. Тогда этот интеллектуал начал важно рассказывать о «хатха-йоге» и прочем, но г-н Гурджиев быстро его прервал, сказав: «Хорошо, но моя йога называется айда-йога». Нет необходимости говорить, как изумлен, был интеллектуал, услышав о новой йоге. Он ничего не понял. Однако г-н Гурджиев выразил, таким образом, идею, полную смысла, но смог ли тот ухватить её?

Вскоре в доме было вывешено новое объявление, в котором говорилось, что через два дня мы начнём новую работу особого внутреннего характера. День был поделен на часы, и каждый час был посвящён внутренним упражнениям, которые мы долгое время ждали. Но получили мы только очень глубокое и горькое разочарование, несомненно, снова устроенное г-ном Гурджиевым.

Он начал испытывать Петрова на его пределах выносливости. Наконец, Петров не смог больше выдерживать. Он забыл себя и злобно ответил г-ну Гурджиеву. Г-н Гурджиев повернулся и вышел из дома, а через час было объявлено, что вся дальнейшая работа останавливается для всех, из-за негативного проявления одного из старших учеников по отношению к учителю.

Каждый почувствовал себя виноватым. Мы знали, что никакие извинения не смогут изменить ситуацию. Нам нужно было взглянуть внутрь себя, спросить себя, всегда ли перед нами есть цель, за которой мы пришли, и занимает ли эта цель первое место в нашей жизни… Г-н Гурджиев полностью достиг того, что он хотел вызвать в нас. Мы все прошли через острый эмоциональный кризис.