Focsker – Сага об Антилохе. Тайна Уробороса (страница 6)

Жаба говорила, тем временем его и сородичей подлечивали наши целители, весь двор слушал о произошедшем, не скрывая эмоций, слёз. Мужики и женщины рыдали, а жаба всё говорил, да отвечал на вопросы тех, кто спрашивал его, перечисляя имена родных. Когда тот закончил свой рассказ, с вопросом «Как же так может быть?» он поглядел на Милису. Та искренне, не по-правительски, не как лорд, а как женщина, горько разрыдалась, упав в ноги спасителю. Она извинялась, и от извинений её, отчаяние, горечь с каждым словом, с каждым всхлипом разлетались по всему двору, по стенам и башням. Её слёзы, крик коснулись души каждого, ведь абсолютно каждый, без исключения сегодня потерял бабушку, дедушку, маму, папу, брата или сестру, а с ними – дорогих, близких друзей и партнёров. Произошедшее стало самой ужасной трагедией за всё время существования Лесной Гавани, и ответом на это могло быть только одно.

Спросив, был ли на болотах хоть какой-то отряд авантюристов, пытавшихся им помочь, получил категоричное «нет». Никого, кто бы помог, кто бы сжалился или отпустил, хотя бы детей.

– Тайгрис, принеси мне яйца этого урода, пока вместе с ним. – Тигрица отправляется за магом, а я иду к Милисе. Подойдя к извинявшейся перед жабой лисице, сорвал с плеч своих плащ, накинул той на голову, а после, крепко схватив за плечи, с силой и болью в собственном теле отодрал от жабы, стараясь убрать ту прочь, подальше от людских глаз. У лисы истерика, она не контролировала себя, в очередной раз показывая, насколько для неё было важно это место, эти люди и те, с кем она столько лет жила плечом к плечу. Я увёл её, и, чтобы заглушить боль, чтобы направить гнев человеческих сердец в праведное русло, мне предстояло отдать приказ страшный, бесчеловечный, как поступок этих мразей.

Засланца нашли на кухне, где тот вливал в головы кухарок мысль о том, как здорово в центральных королевствах, какие хорошие там люди, какие бывают города и благородные, смелые мужчины, вроде него. Немного поработав с ним, осмотрев, в тайном кармане, вшитом под человеческую плоть, Кая нашла флаконы с ядом, сонным зельем, а также зельями маскировки и перевоплощения – очень дорогими, даже по меркам гильдии. Этот ублюдок по имени Вопс, даже не подозревая, пронёс с собой в крепость, в тени собственного оружия, прятавшегося убийцу. Показушно отрабатывая во дворе выпады меча, приметив двух понравившихся ему поварих, тянувших вёдра с водой, тот оставил меч у входа в крепость, отправился на кухню искать благосклонности у дам. В то же время убийца, оставшийся на улице, услышав, что и кто идёт, что жабы прибыли, сразу всё понял – времени ждать больше не было. Зная о важности белобрысика, выбежавшего на улицу, тенью убийца просочился в крепость, скопировав образ рыцаря, кинулся бегом к нам. Дальше всё как по маслу. Вот только его чуйка подвела: он не заметил Каю, а та, как только он вынырнул из тени, сразу срисовала знакомый выплеск магии, раскусила ублюдка ещё на подходе, сама стала его тенью. Как итог: один – мёртвый, в результате неудачи в миссии, сработала обновлённая печать, не позволившая даже попытаться разговорить засранца. Ну а второй… Он кричал, скулил, заявлял, что ничего не знал, до того момента, покуда того не выволокли на улицу. Там Эрлина пересказала всё им известное. Служанки, коим этот уродец успел присесть на уши, заплакали, а ублюдок, до которого дошло, лишь выругался. Он понял, что будет дальше, и, в отличие от убийцы, оказался не настолько везучим.

Наша команда берет его в оборот, уводит обратно в замок, пряча все приготовления. Пока из каждого угла, из каждой комнатки местные тянули доски, палки, сухой хворост, что мог быть полезен, допросом парня занялась Кая. При нас она чётко представилась, а я заявил:

– Расскажи, что знаешь, и тогда, обещаю, тебя за содеянное отдадут на суд, и судить будут не по местным законам, а по законам церкви, далеко-далеко отсюда.

– Поклянись! – нагло, опасаясь всех вокруг, но не меня, потребовал засранец.

– Клянусь, – ответил я, и тот робко улыбнулся, соловьём запел, ответил на все вопросы, рассказал обо всех, кто был в паладинах, о наёмниках, которых буквально нашли в лесу, что говорило об их разбойничьей натуре, которую потом, после задания, планировалось истребить. Их дружная компашка стоила друг друга, и этот выродок, пришедший нас поторопить, потерпев неудачу, резко переключился на местных, пытаясь найти тех, кого сможет подбить на мятеж и помощь изнутри крепости, если будет осада. С теми, бы кто помог, после разобрались бы точно так же, как и с нами. Паладинам работавшим на Гильдию убийц, как и раньше, нужен я, хорошо, если живой, но голова тоже подойдёт, а ещё – голова Каи. Теперь она тоже в списке приоритетных целей, но, в отличие от меня, её это известие нисколько не разволновало. Просто очередной факт, озвученный перед тем, как я спросил:

– Это всё, что ты можешь нам сказать? – Парень, ожидая финала, кивнул, смотрит на меня, я – на девок. Ответа на вопрос, почему меня ищут, не было, он – простая шестёрка. У баб тоже к этому интерес пропал – всё, что нужно, включая, где может и будет ждать засада, мы знаем. А это значит… – Тащите его во двор…

– Что… Стой, подожди, зачем, эй?! – орёт тот, и в следующую секунду получает удар кулаком в еблет от Тайгрис. Пацан поплыл, тигрица прихватила того за ногу и, как мешок, потянула по полу. От удара у того вывернуло нос, рассекло бровь, болезненно, с земли тот прохрипел:

– Ты же поклялся… Ты соврал…

– И мне очень за это стыдно… – глядя на пол, на оставляемый кровавый след, честно ответил я.

Глава 4

Мы сидели с лисой в одной комнате, слыша, как за окном горит человек. Его проклятия, вопли, крик влияли на нас по-разному. Лисица то и дело вздрагивала, оглядываясь, будто вот-вот что-то случится. Но ничего не происходило. Совсем ничего. Лишь вопль становился сначала громче, а затем тише, и тише, и тише… пока не превратился в хрип, что растворился в распространяющейся по округе дымке.

– Я проиграла? – спросила женщина. Та, что столетиями держалась, правила, и теперь, выплакав всё, на что была способна, вспоминала, как при всех пала на колени. Как перед простым воином потеряла самообладание. Как извинялась, позорилась пред всеми. Милиса задала самый волнующий её вопрос, ведь до неё дошло: то, что было там, – это не просто извинения, не сожаления. Слёзы – это слабость. И она проявила её как правитель, как командующая. Теперь резко встал вопрос: а сможет ли она что-либо сделать с этой ситуацией, изменить её в лучшую сторону или, наоборот, решением своим обречь всех нас на смерть?

Я не ебу, что на такое ответить. Я не правитель, не психолог, и, будь моя воля, из задницы, подобной этой, старый я, спрятав лицо, сказав «упс», сбежал бы. Клоун, или как меня называла Эрлина, – шут поступил бы именно так, спасая шкуру, не рискуя, не сражаясь. Шут поступил бы именно так, но меня заебало ассоциировать себя с шутом. Взявшись за запястье Милисы, кладу пальцы на её виднеющиеся вены.

– Пульс есть, сердце бьётся – хули нос повесила? Живая же, а значит, можешь этому пидарасу голову оторвать и в шею насрать.

Лиса моей жёсткости и юмора не оценила. Хотя какой тут, к чёрту, юмор? Мы сидим секунды, а они перерастают в минуты. Вскоре перестал быть слышен и треск костра, и лёгкий гул толпы, желавшей выродку поскорее оказаться в мире мёртвых, да на костре что пожарче и поярче.

– Антилох, я не понимаю вас, людей. У нас ведь нет ничего, мы ничего никому не доказываем, ни к кому не лезем, сами разбираемся и живём со своими проблемами. Так почему… почему они все к нам лезут?! Мы ведь не делаем ничего плохого. Жить, давать жизнь другим и быть счастливыми вместе со своим народом – это ведь такая мелочь, это так просто, это всё, чего я хочу. Так почему?

Милиса, сама того не понимая, назвала все причины, по которым соседи никогда и ни при каких условиях не дадут ей править таким способом.

– Потому что в этом и заключается сила. Ваша индивидуальность. – Кладу руку той на плечо. – И из-за того, что вы самостоятельные, что всё у вас есть, что не зависите от других, не позволяя себя контролировать, – вас будут давить. Милиса, если бы шёл разговор о простой команде, об авантюристах и их уставах, я бы сказал: вы идеальный капитан. Но тут немного другое. Тут мало делить действия на хорошие и плохие. Это политика, и, как мне кажется, термин «хорошо» и «плохо» в ней нужно заменить на «выгодно» и «невыгодно». Поверьте, я знаю: миром правят лицемерные мрази, подонки и безжалостные убийцы. Они правят нами так же, как фермер правит своей фермой, управляет скотом, закладывая на год падёж и рождаемость. Так политики, правители, без иронии, без особого сострадания, глядят и должны глядеть на свой народ. Жестоко и цинично, откинув чувства, видя в нас не личности, а работоспособный ресурс. Первый враг ваш – это не тот, который на границе империй или за королевствами, а тот, кто рядом, кто вроде как союзник, но при этом союзник, чьих намерений никто не знает. Север велик, опасен и жесток, все королевства знают это, и тут появляется сила, способная всем этим управлять, жить там, где начинаются ночные кошмары других. На такое способен лишь сильный правитель, и что-то подобное рано или поздно бы произошло. Пусть не с инквизицией, с кем-то другим. Когда тайное стало явным, соседи обратили бы на вас свой взор. Ведь сегодня вы сильная и независимая, да и попросту красивая девушка, а завтра что?! Демон, отказавшийся от человеческого облика, владеющий всеми необходимыми ресурсами для защиты, ещё и правительница крепости, с которой так удобно начать мятеж, наступление в сторону людских земель!