Focsker – Мистер Фермер. Морковка за интим! (страница 2)

Залюбовавшись рвущимися в гору рыбами, я оступился. Берег ручья внезапно осыпался, а я, едва целиком не рухнув в воду, намочил левую штанину. Шаг, другой. Сильный поток сносит опорную ногу, и я, падая на колени, по самые яйца оказываюсь в воде. Как и «планировал» – замочил свои нагретые теплом тела носочки.

– Ёбаный в рот!

Выругавшись, скользя по осыпающейся гальке, на четвереньках пополз вверх. Проходить весь день босым и без того было задачей крайне тяжкой: стопы очень болели, а синтетические носки я берег для ночи, ибо предвидел, что спать будет холодно, и ноги чем-то нужно будет отогревать. Поэтому я боялся порвать носки и тем более не хотел их мочить, но, увы, так получилось. Хорошо хоть трусы сухие!

Срочно нужно разжечь костёр, отогреться, попытаться просушить одежду. Я очень боюсь простудиться.

Выбираясь из ручья по осыпавшемуся берегу, рукой цепляюсь за старый толстоватый корешок, который внезапно обрывается, едва вновь не отправляя меня в воду.

– Сука, да сколько можно!

Кинув его в ту же сторону, что и зажигалку, не без труда выбираюсь из ручья. Вымокший, подмёрзший, ощущаю лёгкий озноб. Подняв светящуюся в траве жигу, замечаю и злополучный корешок с очертаниями, вполне схожими с ложкой, достаточно приплюснутый. И если его подточить, то, вполне возможно, что-то дельное и получится.

Тяжело вздохнув, сунул корень вместе с носками в карман и по холодной травке побрёл вверх по ручью обратно к своему лагерю.

Накидав листвы, затем веточек, я для безопасности, как некогда учили в школе, обложил костёр камнями. Сгореть во сне мне не хотелось, точно так же как и замёрзнуть: заболеть – значит, умереть. Да и кастрюля с варевом успела остыть, а есть холодное – не самая лучшая затея. С третьего чирка зажигалкой костерок, сложенный в уменьшенной форме моего шалаша, задымился. Вспыхнула сухая листва, от которой тут же начали гореть и маленькие веточки.

Поставив кастрюлю на камни рядом с костром, подкидываю ещё и ещё хвороста. Примерно через десять минут с наслаждением ощущаю вырывающийся из-под крышки аромат. Ранее еда никогда не пахла так вкусно. Быть может, именно тяжёлый труд, а вместе с ним и все те пережитые мною за сегодня события улучшили восприятие незамысловатого блюда.

Сгоняв к воде и вымыв в реке корешок, беру один из оставшихся камней, принесённых мною для костра. Слегка заострённый, увесистый, обточенный водным потоком, каменный «топорик» с лёгкостью снимает кору с корня, прорезает волокна, создаёт углубление.

– Делай раз, делай два, делай три!..

Обтёсывая ямочку в будущей ложке, вновь сталкиваюсь со странным свечением. Не таким ярким, как прошлый раз, но всё таким же ослепляющим. Мгновение-другое – и в моих руках не корешок, а самая настоящая полноценная ложка!

– Ебануться!

Вскочив от радости на ноги, как в «Короле льве», вздымаю ложку к небу и держу на фоне вырывающегося из-за гор света луны.

Моя личная читерская способность! Вот она, сука, вот она! Ложка, настоящая лож-ж-ж-ка!

Восторгу моему нет предела. Словно сайгак, прыгая вокруг костра, имитируя танцы негров в Африке, я радуюсь этой ложке не меньше, чем святые радуются приходу своего спасителя. Я – ёбаный читер, любитель стратегий, способный создавать годные вещи из всякого рода мусора! Теперь я точно не сдохну, не дам себе умереть и обязательно овладею такой ахуительной силой! Богиня ещё пожалеет, что оставила меня в живых. Наступит момент, и я отомщу ей, я уверен!

Десятки крафтерских мыслей тут же заполняют мою голову.

А что если скрестить большой камень и маленькую палку? У меня получится топор? Или, быть может, длинную палку и какое-нибудь остриё? Тогда у меня будет копьё?! Столько идей, столько замыслов зарождается в моей голове, но на воплощение их сегодня у меня не хватит ни сил, ни времени.

Я слишком устал, изголодался, а борщецкий в кастрюле уже достаточно нагрелся для первой пробы. Деревянная ложка моего личного изготовления погружается в красную жижицу. Остудив ту парой лёгких дуновений, слегка пригубил бульон.

– Не дурно, не дурно, ещё бы только сметанки…

Ложка вырывается из моего рта, после чего я принимаюсь нещадно истреблять содержимое кастрюли, попутно не забыв надкусить одну из картофелин, а вместе с ней лучок, плававшую морковочку и свёклу. Казалось, сегодня я мог в одиночку утоптать добрую треть от содержимого чана, но благо удалось вовремя остановиться. Помимо этого борща у меня совсем не было еды, следовало экономить.

Ощутив сытость, проверил носки, сушившиеся у огня на воткнутых в землю веточках. Натянув их на отогретые у пламени ноги, тут же направился в свой новый, уютный домик. К ночи стало ещё холоднее. Устало прикопав себя листвой, через вход в своё убежище наблюдаю, как медленно тускнеет пламя, исчезают последние яркие язычки огня.

Сегодняшний день – это нечто. По сравнению со всей моей жизнью, прям огнево неебическое! Столько открытий, столько свершений и новых локаций! И еда – она казалась такой вкусной, что даже блюда из ресторана уступали ей. Я ещё никогда в своей жизни не ночевал на природе – считал это занятием для экстремалов, но, попробовав всего один раз, понял, что пережил нечто новое. Нечто совсем иное, то, чего никогда не испытать, лёжа на кровати в своей квартире. Быть может, кемпинг не совсем для экстремалов?

Едва сон стал наползать на мой разум, как внезапно проснулся желудок. Урчание, а вместе с ним и требование облегчиться, заставили похоронить приготовленную для борща мишленовскую звезду.

– Только задремал…

Напихав себе в карманы листвы, выскочил из своего домика. Моё желание не обосраться шло в ногу с желанием американцев овладеть новым месторождением нефти! Опасаясь с утра проснуться от запаха своей же подпёкшейся на утреннем солнышке дрисни, инстинктивно отошёл подальше, к кустикам лопухов, которые в случае недостатка листвы могли заменить мне туалетную бумагу. Штаны без резинки спадают автоматически, а сам я, едва не обгадив свою единственную одежду, сажусь на корточки.

Борщ был очень вкусным и точно не испорченным. Вот только я, не привыкший к обжорству, походу, всё же перебрал. Возможно, причиной тому нервы, возможно, ещё что-то, но итог очевиден: мне не удалось сдержать себя в руках – и вот он, ожидаемый финал. Волна за волной меня проносило, пока кишечник не опустел. Понимая, что всё же придется ещё раз подкрепиться, завершаю свои дела и внезапно, подняв взгляд с листьев соседнего лопуха, замечаю яркие, сияющие в ночной темноте глаза.

Большие, красные, угрожающие.

Мысль о том, что я завершил своё вечернее мероприятие, испаряется с новой подкатившей к заднице волной. Меня чё, щас прям над кучей дерьма захерачат?!

Нервно сглотнув, стопкой листвы подчищаю очко и, едва сумев переступить собственную кучу, начинаю пятиться. Существо в ночи, чувствуя свою доминирующую позицию, напирает. Приглушённый свет угасающего костра освещает полузвериный силуэт. Изогнутые, когтистые лапы-ноги защищает белый густой мех. На сильных полузвериных ляжках отчётливо виден рельеф, чуть выше – бодибилдерский пресс со стальными кубами и… грудь. Большая женская грудь. А также растерянное, милое и слегка смущённое лицо с большими, торчащими вверх кроличьими ушами.

– Вот… – протягивает мне стопку листов лопуха голая крольчиха.

Ноздри её двигаются, то расширяясь, то сужаясь, точно так же, как и, вздымаясь и опускаясь, шевелится обнажённая, слегка прикрытая собственным белым мехом грудь.

– С-спасибо.

Переняв из мягких беленьких пальчиков листву, делаю несколько шагов назад.

– Ты кто?

– Кролли Муррка Двадцать седьмая. А ты? – без смущения отвечает существо с торчащими сосками… и совершенно неприкрытой вульвой.

– Я… Я человек… Матвеем был, вроде как… – не зная, куда деть глаза, из стороны в сторону кручу головой.

– Человек? Это лесной титул? А «Матвеем» – имя? – вновь быстро спрашивает незнакомка.

– Матвей – имя, а человек – происхождение, вернее, раса.

Поясняя, замечаю, что моя гостья боится меня гораздо меньше, чем я её.

– Странное имя, странная раса. Ты не из хищников?

Ещё раз блеснув в ночи своими глазками, крольчиха сделала шаг назад.

– Из травоядных, – вспомнив свой ужин, с иронией успокоил её я и получил в ответ быстрые два шажка навстречу и радостную улыбку Кролли.

– Слава богам! А то я уже испугалась. Это ты по лесу пустил столь дивные ароматы? Что это, что это?

В два прыжка оказавшаяся возле меня, крольчиха своими розовыми сосками едва не заваливает меня на траву.

«Дивный аромат»? Если не брать во внимание место, где меня застали врасплох, то…

– Суп.

Пытаясь спрятать свой девственный взгляд, а так же отстраниться, делаю ещё шаг назад. Я никогда не видел голых женщин вживую, а тут прям настоящая Афродита, богиня для любого задрота-девственника. И так близко. И этот её вид… Кролик? Серьёзно? Это не косплей?

– Суп? – пискнув от восторга, подпрыгнула на месте Кролли. – Так ты повар? А из чего он, твой суп? Из чего, из чего?!

Её напирающие движения, а также касание грудью всё же заваливают меня на землю. В свете луны я палкой отгоняю набивающиеся в мою голову дурные мысли. Те поросшие белым мехом складки между её ног сводят мою мерзкую личность с ума. Снизу у меня всё начинает наливаться кровью: это существо, стоящее надо мной, казалось пределом эротических мечтаний миллиона отаку, в число которых входил и я. Но тем же временем она могла стать и первым из моих союзников, введя меня в курс происходящего в этом мире. Нельзя проявлять агрессию, Матвей младший, нельзя! Рукой через карман уложив приподнимающийся член, забыв, о чём спрашивала Кролли, тупо молчу.