Focsker – Мистер Фермер. Морковка за интим! (страница 12)
Крутанувшись у моих ног, принудительно выселенный постоялец что-то недовольно пропищал, а после скрылся за могучими стволами поваленных деревьев.
Нарубить брёвен стало самой простой задачей. А вот как это всё утащить, сложить или закинуть друг на друга, я пока ещё не знал. Требовалась помощь, и не одного, не двух, а сразу нескольких человек.
– Матвеем, зачем тебе столько верёвок? – глядя на то, как я снимаю кору, в недоумении спросила Кролли.
– Для дома. Скажи, Муррка, у вас ведь выпадают снега, бывают морозы и метели?
– Да, бывают, и часто.
– Вот для этого мне и нужна вся эта кора и деревья. Я хочу построить большой и тёплый дом, который вместит в себе сразу несколько человек или Кролли, или кого бы то ни было ещё.
– Но большой дом ведь не увезёшь с собой. Рано или поздно корма вокруг закончатся, перестанут расти травы, корешки и цветы, пик-пик тоже не останется, и придётся уходить. Обидно будет бросать большой и красивый дом, на который потрачено много средств и сил.
– Я хочу сделать такой дом, который не придётся оставлять.
Кролли Муррка рассмеялась. Прижимая меня к своей большой груди, она весело зафыркала, а после, вдоволь нахохотавшись над своей не озвученной шуткой, тихонько назвала меня мечтателем. Впрочем, пообещав помочь всем, чем только сможет.
До вечера нам с Мурркой удалось дотащить, дотолкать и докатить до шалаша первые пять брёвен. При этом мы оба были до смерти уставшие и едва передвигали свои дрожащие ноги. Усталость, которой я в жизни никогда не знал, тянула тело к земле. Руки и пальцы болели от перенапряжения и мозолей; ноги, спина, плечи и поясница страдали от невероятных нагрузок, коим я себя ещё никогда прежде не подвергал. Всё тело ныло от усталости. Только загнав себя и свою крольчиху до полусмерти, я понял значение и тяжесть фразы «всё сам».
Поедая состряпанное и подогретое Мурркой варево, кривился от его горечи и ужасного вкуса. Местные продукты и то, как их приготовили, вызывали едва скрываемое отвращение. Жрать такое на постоянной основе, да ещё и после тяжелого труда, – смерти подобно.
Жуя какой-то разбухший корешок, мысленно пытаюсь найти способ, как быстрее построить дом, при этом не сыграв в ящик.
Нет, блять, «всё сам» – это не про меня.
Выплюнув не поддававшийся пережёвыванию корень, отложил в сторону камень, которым в бруске выковыривал полость для деревянной тарелки. Взглянул на сидевшую напротив с полузакрытыми от усталости и сонливости глазами Муррку и с досадой вздохнул. Девчушка выглядела ещё хуже, чем я. Даже её отменная физическая подготовка, сильные и рельефные мышцы не помогли избежать перегрузки.
Проклятье!
Следующую партию заготовленной верёвки я отдам в обмен на помощь Кролли в моём строительстве. Плевать, что попросят, главное как можно быстрее сделать дом, сшить одежду и начать запасаться продовольствием к грядущей зиме. Я верил словам племени Кролли, доверял их обещанию по моему обеспечению едой. Но, как говорится, на других надейся, но зад свой всё равно не подставляй – выебут.
– Муррка.
– М-м?
– Пойдём спать?
– М?.. А-га…
Ни о каких интимных играх этой ночью и речи идти не могло. Едва лицо коснулось мягко уложенной сухой листвы, как тут же всё исчезло: стих журчащий ручеёк, перестали шуметь деревья и ночные птицы. Тело, превратившись в желе, растеклось по настилу, а сам я, каждой клеткой ощущая боль, в надежде, что поутру всё пройдёт, провалился в сон.
Тьму в глазах разогнала внезапно включившаяся на потолке лампа.
– Матвейка, я сколько раз тебе говорила не спать в гостиной под кондиционером!
Голос мамы отозвался в мозгу лёгкой дрожью. В тот же миг как услышал её, я понял, что сплю. Мир, в котором существовал добрый голос мамы, а не злобный мачехи, был куда менее реальным, чем тот, в котором я жил последние дни.
– Ма-ма…
– Не «мамкай»! Ты сделал уроки? Портфель собрал? Ну конечно же нет. Почему форму после физкультуры в стиралку не закинул? Ты ведь уже девятиклассник, тебе скоро поступать. Как можно быть таким безответственным?
Лёжа на диване, я изо всех сил попытался встать. Спустя столько лет ещё разочек хоть во сне я хотел взглянуть на её вечно молодое и серьёзное лицо. Оцепеневшее тело не слушалось. Мне хотелось извиниться, хотелось, как раньше, обнять или просто сказать: «Привет!». Но язык и губы не подчинялись, не слушались. Всё, что я мог, это лишь мычать.
– Завтра мы с папой улетаем.
Нет! Нет! Нет! Нет! Я помню этот разговор, помню этот момент из жизни. Не делай этого! Не говори, не смей!
– Сами в Египет, а мне в школу ходить. – НЕ ГОВОРИ! – Ненавижу вас! Чтоб вы все!..
Мать печально умолкает. Сквозь ярость не подчиняющегося мне тела я слышу, как недовольно она сопит. Как разочарованно шмыгает носом. Постоянно, везде и всюду родители таскали меня за собой, лишь в этот раз что-то пошло не так, а я, оскотинившись, сказал такое…
Тогда своим решением они защитили меня. Будто договорившись с самими небесами, оставили непутёвого сына в живых.
– Не будь таким злобным грубияном, Матвей. Мы ведь с папой любим тебя, – тихо произнесла она, подобрав с пола мои разбросанные вещи.
Я знал, что она так поступит, что приберет за мной. И вместо искреннего «спасибо», я, сделав вид, что сплю, озлобленно отвернулся и умолк.
Стараясь испортить весь их отпуск, я с первого дня их отлёта не отвечал на телефонные звонки и сообщения, приходившие от родителей. В последний день отпуска, когда они уже должны были прилететь и вот-вот постучаться в двери, мне позвонил одноклассник:
– Ты видел, какой пиздец произошёл сегодня?! – кричал он в трубку от перевозбуждения.
– Ты о чём? – сквозь сон, полуденную дрёму, как всегда лениво спросил я.
– Самолёт разбился! – радуясь, что первым сообщил мне эту новость, прокричал он.
– Самолёт?
Непонимающе щёлкнул пультом телевизора. На каждом из каналов ведущие с печальными лицами вещали одно и то же. Одно и то же… Взглянув на настенные часы, тут же сбросил звонок друга, открыл записную книжку телефона и набрал контакт. Непринятый вызов…
Ни мама, ни папа больше никогда мне не ответили. Именно их самолёт разбился, а я, попав на попечение завистливых родственников, впервые узнал, что такое по-настоящему «плохие» люди.
Открыв глаза, ощутил лёгкую дрожь и озноб. Меня лихорадило, из заложенного носа текло ручьём, а во рту, как в Сахаре, царила засуха. Блять, я заболел. Хотя, стоит отдать себе должное, продержался даже дольше предполагаемого. Вот же блятство! Смирившись с судьбой, огляделся.
Поверх листвы на меня были набросаны десятки мелких пушистых шкурок, у входа в шалаш стояла очередная, полная фруктов и овощей, корзинка. По яркому свету, пробивавшемуся через щёлки в шалаше, я понял, что проспал и что Кролли-воин уже ушёл. Возможность вызвать подмогу улетучилась, хотя теперь стройка стала последним, что меня интересовало. Без нормальной медицины, антибиотиков, таблеток, без идеальных комнатных условий я покойник. Болезнь живьём сожрёт меня за считанные дни, превратив в удобрение для растений этого мира.
– Очнулся, господин? – донёсся незнакомый женский голос.
В проходе шалаша показалась фигура. Ноги и торс её покрывала одежда из пушистых шкур.
– Кто ты?
– Кролли Хохо, – ответила незнакомка, а после, присев, протянула мне деревянную тарелку с каким-то резко пахнущим отваром. В глазах и на лице её не было той доброты, которую я мог увидеть в Муррке. На чёрном пушистом лбе Кролли чётким узором виднелось перевёрнутое белое сердце. Вокруг красных деловитых глаз, будто подводкой, были проведены множественные белые линии.
– Пей, Человече по имени Матвеем. Тебе станет легче.
Не став спорить, взял тарелку, и, пригубив, тут же попытался сплюнуть. Но Хохо неспроста ждала. Внезапно дёрнувшись, крольчиха пальцами зажала мне нос и силой стала заливать омерзительное варево мне в глотку.
– Пей, не сопротивляйся! Кому сказала, глотай! – рычала сердито крольчиха до тех пор, пока я не опустошил сосуд.
Кашляя, ощущая покалывания в лёгких и не в силах сопротивляться, я пытаюсь встать, скинуть севшую на шкурки Кролли, но сильная рука укладывает меня обратно.
– А теперь спи. Тебе нужен покой.
– Почему ты помогаешь мне? Где Муррка? – пытаясь понять, что произошло за время, пока спал, прохрипел я.
– Наш воин сообщил старосте о твоих навыках. Верёвка, которую ты делаешь, отменного качества – прочная и гибкая, она отличный товар не только для нашего племени, но и для обмена с соседями. Сегодня, когда он пришёл меняться, Муррка рассказала о твоём недуге. Болезни опасны. Вождь велел мне помочь и попытаться вылечить тебя, естественно, не за просто так. Мы поставим тебя на ноги Матвеем, но взамен ты заплатишь нам за нашу услугу.
– Ха! Вот как? – радуясь столь внезапно и так вовремя прибывшей помощи, соглашаясь побороться за свою жизнь чуточку подольше, я согласно кивнул. – Где Муррка?
– Таскает брёвна. Понять не могу только, зачем. У вас кто-то умер или вы готовите большой погребальный костёр для себя? Может, ритуал какой?
– Нет. Умирать я точно не планирую. Хочу построить большой и прочный дом.
Вновь непонимание. Снова включив свою пластинку, по второму кругу начал рассказывать о своих планах и том, что взамен на помощь мужчин Кролли могу предложить не только верёвку, но и много чего другого, включая инструменты и посуду. Представив себя как шамана, заслужил скептический взгляд и недоверие со стороны главного лекаря племени.