Focsker – Мистер Фермер. Морковка за интим! (страница 11)

– Игре?! И из-за этого ты нарушила законы мироздания и убила невинного? Твою гордость Богини и высшего существа смог зацепить какой-то несчастный смертный? О, Боже! Как же так можно?.. Неужели чужая жизнь для тебя так мало значит?

– Нет, ну конечно, немало значит. Жизнь бесценна, – повторяя слова из какого-то земного сериала, проговорила Астаопа. – Но мам, поверь, этого пиздюка грохнуть ещё как можно было! Ты бы слышала, что он говорил обо мне, о моём мире, и месте, и… И том, что делал с моей мамкой – то есть с тобой, Великая древняя Эсфея!

Богиня недовольно нахмурилась. В глазах, пылающих золотом, появилась даже некая тень уважения к созданию, ставшему на защиту её доброго имени.

– И что этот смерд посмел обо мне сказать?

Астаопа замялась, думая, следует ли передавать слова несчастного своей создательнице.

– Он сказал: «Я твою мамку в кино водил».

Слова молодой Богини звучали максимально постыдно, причём настолько, что стыд дитя передался и Древнему Творцу. Всех терминов, созданных «детьми» Аида, Творца и других Древних, Эсфея не знала. Точно так же она располагала лишь толикой знаний о чужих мирах. Эсфея была слишком занята заботами своих собственных созданий, чтобы не то что не следить за чужими творениями, но даже не думать о них.

Божественным заклинанием Эсфея взывает к Всезнающей Библиотеке. В возникшем хрустальном шаре перед Древней тысячами ярких красок всплывают изображения – подобные ей сущности, именуемые в мире Аида «людьми», и то, что они называли «кино». Несколько дней Эсфея молча наблюдала за тем, как дети Аида, уподобившись Богам, творят выдуманные миры, создают вселенные и истории. Как радуются, плачут и грустят, наблюдая за происходящим на своих живых, плоских и движущихся картинах. Горечь от потерь, неразделенная любовь и будущее – счастливое, полное улыбок, – всё это она видела в своём шаре, и взгляд её заворожённых происходящим глаз не мог оторваться от божественной сферы.

– Госпожа Древняя, – всё же найдя в себе силы и оторвав от просмотра создательницу, как никогда уважительно произнесла Астаопа.

– Я ещё не поняла, ругать мне твоего обидчика за слова его дерзкие или наоборот благодарить. Что ты сделала с его душой?

– Я дала ему то, что он хотел, а после отправила в мир Кровавого Кузнеца на переплавку. Умирая и возрождаясь, владея знаниями своих прошлых жизней, помня боль от прошлых смертей, он будет заперт в мире, который так любил при жизни. Он будет жить, голодать, страдать, а после – наблюдать, как умирают все вокруг, умирать вместе с ними в страшных муках и снова возрождаться на пепелище… И так до тех пор, пока мне не надоест!

– Жестоко. Но не думала ли ты, что имеющиеся у него знания слишком опасны? – произнесла задумчиво Эсфея. – Он ведь всё-таки творение одного из Первопришедших Творцов.

– Что? Опасен? Он?! Да какую опасность может представлять из себя этот треклятый задрот-девственник? Он тяжелее члена ничего в своей жизни не держал! Хищный мир пожрёт и уничтожит его тело и его душу! Будет знать, сучёныш!

– Кузнец не принял бы простую украденную душу в свой мир. Ты одарила его какой-то силой из нашего измерения?

– А, да… Самую малость, – понимая, что «слегка» оплошала, замялась молодая Богиня.

– И какой? – вновь взглянув на шар с очередным фильмом, спросила Эсфея.

– Самой незначительной, такой, которая есть практически у всех.

– Вот как? Хорошо. Душу его ты отделила от Святой Энергии прошлого воплощения? Той, которая сохраняется при целомудренной смерти.

Лицо молодой Богини побледнело.

– Д-да, к-конечно… К-конечно отделила, я же не д-дура какая-то… Как вообще такое можно забыть?

– За это хвалю, молодец! Ладно, ступай, а я пока подумаю над наказанием… для вас обоих, – закрыв перед носом молодой Астаопы своё пространственное измерение, холодно заключила Эсфея.

Некоторое время Божественный Дух Астаопа молча стояла, глядя на созвездие своего Творца. Правила миров, силы, которые вправе даровать Творец и сами Боги. Пока Астаопа была в мире людей, развлекалась, кутила, пила, играла и предавалась плотским утехам, все знания, полученные за десятки тысяч лет, благополучно выветрились из её дырявой головы.

– Бля-я-я-ять! Вот это пиздец, конечно! Надо бы Кровавого Кузнеца предупредить, что в его мире потомок Мрачного Аида со способностью и силой Светлого Созидателя. Или, может, ну их всех нахуй? Сразу раствориться, чтоб грядущего пиздеца не видеть и мать позору лишний раз не подвергать? Нет, я не могу сбежать, тем более сейчас! Не могу позволить этому выблядку овладеть моей силой! Не могу позволить утырку наслаждаться жизнью и моей оплошностью! Я сотру его, вычеркну жалкую душонку со страниц Книги Мирозданий! Ценой всего, что у меня есть, клянусь!

Глава 6

Подмывшись, даю Муррке возможность также привести себя в порядок. Затем в приказном тоне, отвлекая от себя внимание, велю ей заняться приготовлением еды. Сам же, пока Кролли занята, принимаюсь мастерить клетки-ловушки для мелкой дичи. Подсчитав, сколько примерно будет веточек в рядах, выкладываю их на земле, рядом кладу верёвку. Подумав о клетке и представив её в голове, я надеялся, что моя чит-способность всё сделает сама, но, к сожалению, работала она как-то по-другому.

Топором нарубив одинаковых по длине кусков верёвки, принимаюсь связывать ветки. Косо-криво мусорная куча начинает приобретать нужную мне прямоугольную форму, и тут же активируется способность. Яркое сияние даже посреди дня было способно привлечь чужое внимание, примером тому стала навострившая ушки и дёрнувшаяся поглазеть на колдовство крольчиха.

– Муррка, я что тебе сказал делать? – спиной прикрывая своё творение, рыкнул я на любопытную варвару, и девчонка, прижав уши, тут же покорно двинула обратно.

Наверное, обиделась. Неприятный холодок пробежал по коже, меня колотнуло. Ощутив дразнящее щекотание в носу, чихнул, да так сильно, что даже голова закружилась, а горло обожгло.

– Матвеем? – Муррка взволновано громыхнула крышкой котелка.

– Всё нормально, – ответил я, раскладывая вторую кучу веток для своей клетки.

Мысль о том, что меня кто-то вспоминает, причём дурным словом, не давала покоя.

На четвёртой созданной клетке внезапно открыл для себя неприятную истину: из-за их размеров я не смогу унести ловушки незаметно для Кролли. Почесав репу, в очередной раз задумался о тварях пик-пик. По идее, на них же тоже охотятся, а значит, убивают. Может, не стоит зацикливаться на мнимой ранимости Муррки? Рано или поздно она всё равно увидит или узнает о существовании ловушек. Они ведь достаточно большие, да и ставить клетки далеко от лагеря я не собирался. Дремучий лес по-прежнему пугал своим мрачным видом. От своей полянки я мог уйти на три или четыре, ну максимум пять-шесть десятков метров.

Ай, бля, будь что будет! Не ходить же мне голодным зимой из-за травоядной под боком.

Нащупав в кармане заранее припрятанные орехи и какие-то корешки, под мышки взял все четыре клетки и под пристальным взглядом Кролли отправился их расставлять. Может, я вообще зря переживаю и хрен чё поймаю? Одно дело – создать ловушку при помощи всезнающей магии, другое – выбрать нужное место и правильно её поставить. В этом мне уж точно никто не поможет и придётся самому учиться на своих ошибках.

Первая клетка располагается возле плотных зарослей кустарника, вторая – рядом с частично выкорчеванным, заваленным деревом. Две другие ставятся наобум просто на открытой местности. Я не знал, сработают ли они и будет ли вообще толк от этой моей затеи. Я просто делал, что мог, и надеялся на хоть какой-то результат.

Завершив работу с ловушками, наконец-то перешёл ко второму этапу – к началу строительства своего маленького особняка. Рядом с шалашом уже лежали несколько крупных поваленных деревьев. При помощи своего топора я с лёгкостью мог разрубить их на брёвна нужной мне длины. Вот только смысла от этого было не много.

Я понял, что магия моя срабатывает в момент производства или строительства чего-либо только при достижении определенных условий. Сначала я обязан накопить какой-то процент ресурсов и завершить какой-то процент действий, связанных с постройкой или изготовлением. К примеру, первый ряд брёвен из сруба я, вполне возможно, выложу, второй тоже – закину их друг на друга. Но как быть с третьим и четвертым рядами? Бревно длиной в пять метров или даже больше, я же – дрыщ, визуально напоминающий Кощея на диете, – на уровень груди, и уж тем более выше, сто процентов его не подниму. Вместе с Мурркой, может, и приподнимем, но точно не закинем! Оставалось только надеяться на магию и на то, что мне хватит моих магических сил.

Вернувшись под укоризненный взгляд молчаливой Кролли, закончившей с приготовлением еды, прошу её помочь мне наставлениями по рубке. Устроив настоящий «лесопокалипсис», принимаюсь валить все деревья в радиусе десяти-пятнадцати метров от нас. Топора, созданного мной, хватает на два дерева, после чего тот, мерцая, теряет один из двух компонентов: либо рукоятку (что чаще всего), либо каменное лезвие. Из чего бы я ни создавал инструмент, дерево для него не прочнее тонкого листа бумаги. Удар, другой – и…

– Господин, осторожно!

Когда я, играючи, вошёл во вкус, Муррка дёрнула меня в сторону, тем самым защитив мою голову от рухнувшей с дерева разгневанной белки.