Фиона Литч – Чисто английские убийства. Смерть накануне свадьбы (страница 2)

Я пригляделась повнимательнее – погодите-ка, а он ведь и правда изменился.

Когда я видела его последний раз в одну из поездок к маме, он щеголял классическим пивным животиком, результатом бесчисленных кружек пенного и мясных пирогов. Но теперь пуза не было и в помине, и выглядел Тони вполне подтянуто. Вместо белой футболки-поло и мятых черных штанов – нелепой униформы продавцов во всех крупных магазинах – на нем был строгий костюм, хорошо сшитый и явно дорогой. Где-то в глубине сознания тихий голос успел заметить: «Вот сейчас бы я ему с языком точно разрешила», прежде чем я заткнула его внутренним испепеляющим взглядом.

– Давненько мы не виделись, Тони. С тех пор…

– С Нового года, три года назад.

Я рассмеялась:

– У тебя отличная память.

– С тех пор ничего более интересного здесь не произошло. Ты как, сдержала свое новогоднее обещание?

– Это было первое Рождество после расставания с Ричардом, – ответила я. – Думаю, я тогда спьяну надавала кучу обещаний.

Тони усмехнулся:

– Ну, как минимум парочку. Надеюсь, ты выполнила главное: «Держаться подальше от идиотов»?

– О, этому правилу я теперь следую очень строго. А ты что пообещал себе тогда?

Он покачал головой:

– Я свои никогда не озвучиваю. Зато никто не знает, сдержал я их или нет.

– И как?

– Нет. Но теперь это неважно. А ты чего здесь? К матери приехала? Слышал, она болела.

– Покупаю диван, – ответила я.

– Ты же в курсе, что мы в Лондон не доставляем?

– Тем лучше, потому что я больше там не живу.

Он удивленно поднял брови:

– С каких пор? Вернулась, что ли?

– Ага.

Видно было, что ему не терпится расспросить меня поподробнее, но он боится переборщить и упустить свою выручку. К тому же он понимал: раз уж я вернулась, рано или поздно он все и так выпытает.

– Ну что, как тебе диван?

Я снова уселась:

– Честно? Моя пятая точка умерла и попала в рай, где покоится на перьях из крылышек ангелов.

Он расхохотался:

– Не хочешь в наш отдел маркетинга? Я всегда говорил: тебе бы не в полицию, а в поэты.

– Я уже ни то и ни другое, – сказала я, покопалась в сумке и протянула ему свою новую визитку.

– «Банкеты и выпечка», – прочитал он. – И что это?

– Мой новый бизнес, – сказала я. – Я только что его запустила…

– Подожди, ты теперь повар? Свадьбы тоже обслуживаешь?

– Свадьбы, крестины, бар-мицвы – что угодно. Если люди хотят там поесть, я могу это организовать.

Я надеялась, что могу; ни одного клиента у меня пока не было, но теоретически…

– Гениально! – воскликнул Тони. – Это же… как это слово? Фемонемальное везение?

Я хотела было его поправить, но передумала: нам обоим от этого стало бы только неловко. Да и вообще, он уже размахивал руками, подзывая женщину, которая с видом хозяйки вышагивала вдоль витрины с хрусталем:

– Шерил! Иди сюда! Я нашел ресторатора!

Шерил подошла, и он протянул ей мою визитку.

Она пробежалась по ней глазами, потом с ног до головы осмотрела меня – и было заметно, что я не произвела на нее особого впечатления. Вполне ожидаемо: я занималась ремонтом и просто выскочила из дому, чтобы купить чаю в пакетиках, поэтому выглядела скорее как человечек из рекламы мишленовских шин, чем как шеф-повар из мишленовского ресторана.

– Мы собираемся пожениться, – заявил Тони, и мне была понятна гордость в его голосе.

Хотя выражением лица Шерил напоминала сейчас бульдога, которому пытаются скормить лимон, но (при правильном освещении) она была вполне себе ничего, и явно лет на десять моложе него, пусть и одевалась в духе Джоан Коллинз времен «Династии». Не припомню, когда в последний раз видела такие накладные плечи, если не считать Суперкубок по американскому футболу, конечно. Многое стало понятно – и элегантный костюм, и вновь обретенная стройность.

– Поздравляю, – сказала я. Он заслуживал счастья.

Первая жена Тони ушла к своему инструктору по вождению, и предательство усугублялось тем, что уроки оплачивал сам Тони; и у них хватало наглости заниматься за его счет, пока она не сдала экзамен (с третьей попытки), не прошла курс безопасного вождения по шоссе и курс контраварийного вождения и не оказалась на полпути к получению прав на управление фурой. Роман с инструктором по вождению продлился недолго, и, по словам моей мамы, которая была знакома с ее мамой, теперь его бывшая жена гоняет по всей стране бензовозы в одиночку, если не считать померанского шпица по кличке Жермен.

Я надеялась, что Тони предложит мне организовать их стол, – деньги мне были ой как нужны, – но в то же время не была уверена, готова ли рискнуть и, быть может, испортить ему свадьбу. Ладно, просто надо все очень-очень тщательно спланировать.

– Наш ресторатор нас подвел, а свадьба уже на следующих выходных, – сказал он.

Следующие выходные? Святые угодники!

– Я вот только что сказал Джоди, – он повернулся к невесте, махнув в мою сторону рукой, – я говорил: это же фемонема…

– Феноменально, – поправила она, снисходительно улыбаясь. – Хмм… Как вас, Джоди? Чем вы можете подтвердить свою квалификацию? Сколько свадеб вы обслуживали? У нас солидное место – отель «Парквью Мэнор», слышали? – и гости съедутся отовсюду.

Я было открыла рот, чтобы признаться, что на самом деле ни одной свадьбы еще не обслужила, но раз уж до торжества рукой подать, пусть попробуют найти кого-нибудь другого, незанятого или столь же отчаянно нуждающегося в деньгах. Тони меня опередил:

– Какие рекомендации? Это моя старая подруга и бывший коп, и лучше рекомендации, поверь, не сыщешь.

Шерил поджала губы, но спорить не стала: понимала, что если не согласится, то ее элитные гости будут жевать пирожки и заедать их жареной картошкой в далеко не элитном пабе «Королевский герб» на рыночной площади – и выбора у нее не осталось.

Я улыбнулась:

– Я возьмусь за те же деньги, что запросил ваш несостоявшийся ресторатор, плюс этот диван.

Вот почему через шесть дней я оказалась у парадного входа в отель «Парквью Мэнор». Был ранний вечер, канун свадьбы века, многие гости уже заселились, и Тони (как мне показалось, вопреки желанию Шерил) пригласил меня на их приветственный фуршет. Я нервно поправила платье: с тех пор как я ушла из полиции, а потом еще окончила курсы выездного обслуживания, я поднабрала вес, и все мои выходные наряды (а я их почти не ношу) стали мне несколько тесноваты. Туфли уже натирали. Туфли не от Джимми Чу, конечно, но вся остальная обувь у меня в шкафу либо «Найк», либо ботинки вроде армейских «Доктор Мартинс». Я утешила себя мыслью, что завтра для работы на кухне смогу напялить практичные джинсы и кроссовки, сделала глубокий вдох и шагнула через порог.

Вестибюль отеля выглядел шикарно. В Лондоне он был бы куда уместнее, чем в сельской глуши Корнуолла. Мрамором было отделано все, что только можно, и постой я там с открытым от изумления ртом еще чуть-чуть – сама, пожалуй, превратилась бы в каменную статую. Повсюду стояли кашпо с роскошными папоротниками и стрелициями – цветками, похожими на райских птиц, – и я тут же решила, что они искусственные. Сама-то я терпеть не могу возиться с растениями, и они отвечают мне взаимностью: от моих забот мигом засыхают. Я украдкой потрогала один лист, тем самым подписав несчастному папоротнику приговор, – растения оказались настоящими и на редкость ухоженными.

Женщина за стойкой показалась мне смутно знакомой. Я не жила в Пенстоуне почти двадцать лет, но я здесь выросла и училась, и примерно три четверти жителей были либо мои одноклассники, либо их братья-сестры, либо их родители. Она улыбнулась и кивнула в сторону таблички «Свадебная вечеринка Пенхалигон – Лейти», с фотографией счастливой пары и стрелкой в сторону банкетного зала. Там было подозрительно тихо – ни музыка, ни гул разговоров в вестибюль практически не доносились.

У стойки бара в зале беседовали несколько гостей; Тони был в центре внимания. Он, безусловно, предвкушал грандиозное событие – болтал возбужденно, как мальчишка, и, надо признать, это выглядело весьма трогательно. Было еще довольно рано, так что, вероятно, вечер только начинался: Шерил говорила, что гости съезжаются со всей страны, – возможно, просто еще не добрались.

– Не-суй-свой-нос! – окликнул меня Тони. Вот это было уже не так мило. Надо с ним поговорить насчет моего детского прозвища.

Я натянуто улыбнулась и заковыляла в его сторону, морщась от боли – на мизинце, похоже, уже натерла мозоль.

Но до Тони и его приятелей я так и не дошла – все вдруг уставились на вход в зал. Двойные двери распахнулись, и в проеме появилась Шерил, одаряя собравшихся благосклонной улыбкой. На ней было роскошное коктейльное платье из ярко-алого шелка, в облипку, а сложная прическа залита толстым слоем лака. Все тот же буйный стиль восьмидесятых, но ей он был к лицу. Под ее взглядом мое дешевое платье из сетевого магазина и неказистые туфли вдруг стали еще неудобнее. Мне не терпелось оказаться дома, в любимой пижаме.

Она еще постояла, наслаждаясь эффектом своего появления, потом приоткрыла рот, чтобы заговорить…

Но мы не услышали ни слова: Шерил вдруг исчезла со сцены, сбитая с ног визжащей фурией в рабочем комбинезоне цвета хаки, которая налетела откуда-то сбоку и смела ее с пути, как бульдозер.

Глава 2

Мгновение все стояли как вкопанные: никто не мог понять, что вообще произошло. А потом из вестибюля донесся характерный звук женской драки – звонкие пощечины.