Findroid – Будни работника гильдии (страница 2)

Я не был уверен, что это комплимент. Скорее, это формулировка из разряда «тебя выбрали, потому что остальные умнее и отказались».

— Они сейчас здесь?

— Ждут внизу, — мужчина встал, давая понять, что разговор окончен. — Удачи. Она тебе понадобится.

Пожелал мне удачи таким тоном, словно отправляет на войну. Я начинаю беспокоиться...

Я спустился в приёмный зал, на ходу дочитывая папку, и поднял глаза.

Отбитые из Арушина расположились у дальней стены, и не заметить их было невозможно. Даже если бы я очень захотел, даже если бы зажмурился и заткнул уши, запах бы всё равно выдал.

Первым в глаза бросался орк. Огромный, зеленокожий, с клыками, торчащими из нижней челюсти, он сидел на лавке, которая под ним жалобно поскрипывала, и прихлёбывал что-то из потёртой металлической фляги. Прихлёбывал основательно, с чувством, с расстановкой. На шее у него болтался символ какого-то божества – паладинский знак, как я понимаю. Я присмотрелся, пытаясь узнать символ, но не смог. Ни один из знакомых мне орденов такого не использует.

Орк-паладин.

Пьющий.

В десять утра.

Рядом с ним сидела эльфийка, высокая, тонкая, с серебристыми волосами и выражением лица, которое я бы назвал «вселенская снисходительность». Она разглядывала свои ногти с таким видом, будто всё вокруг – зал, люди, сам воздух – ниже её достоинства. Причём разглядывала не абы как, а методично, палец за пальцем, словно проводила инвентаризацию. Эльфы вообще, по моему опыту, склонны к подобному, но у этой получалось особенно высокомерно.

Чуть поодаль стоял старик с лютней. И когда я говорю старик, я имею в виду старик, такой, у которого возраст перестал быть цифрой и превратился в качественную характеристику. Очень старый, очень грязный. Одежда на нём выглядела так, будто её не стирали никогда. Серьезно, я действительно подозреваю, что эта одежда не видела воды ни разу за всё время своего существования. А запах, ох Даже с расстояния в десять шагов я уловил нечто, напоминающее канализацию в жаркий день.

На его плече сидела облезлая ворона с проплешинами в оперении, и смотрела на меня с явным превосходством.

— Божественный попугай приветствует тебя, смертный! — прокаркала она.

Я

Ладно Значит, ворона заговорила. И назвала себя попугаем. И приветствовала меня как «смертного».

Я решил, что мне послышалось. Сегодня тяжёлое утро, мало спал, пропустил завтрак, вот мне и определённо послышалось. Других объяснений я пока принимать не готов.

У окна маячил невысокий хафлинг? Нет, что-то не так. Уши слишком острые для хафлинга. Полуэльф? Но такой маленький? Я видел полуэльфов и раньше, но они были среднего роста, а этот едва достаёт мне до груди. Он нервно переминался с ноги на ногу и сжимал в руках что-то светящееся, и от этого свечения по его лицу пробегали фиолетовые блики. Выглядит это тревожно.

И последний.

Последнего я узнал сразу, ещё до того, как разглядел лицо. Высокий русый парень стоял, скрестив руки на груди и слегка откинувшись назад. Та самая поза «мне тут всё понятно, а вам нет».

Два года назад, когда я только попал в этот мир, мы встретились в том городе. Я тогда ещё толком не понимал, что со мной произошло, и он, судя по всему, тоже. Оба растерянные, оба пытающиеся понять, как оказались в мире, где за окном вместо панелек стоят фахверковые дома, а по улицам ходят гномы.

Мы проговорили тогда целый вечер. Он был полон энтузиазма, с горящими глазами говорил, что «освоит местные правила» и «поднимется на вершину». Что-то еще про великие свершения, про уникальный шанс и про то, что этот мир создан для таких, как мы. Я слушал и думал, что парень начитался книжек.

Я выбрал осторожный путь: устроился в гильдию, начал адаптироваться. Он, видимо, выбрал другой.

Борис.

Хотя судя по записям в папке, теперь он называет себя Бьёрн? Серьёзно?

Парень тоже заметил меня. Его глаза расширились на мгновение, всего на секунду, а потом его лицо стало нарочито равнодушным. Такое: ой, кого я вижу, ну надо же, какое совпадение, мне в общем-то всё равно. Не убедительно, Борис, совсем не убедительно.

— Так, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получилось средне. — Отбитые из Арушина, я полагаю?

Орк поднял на меня мутный взгляд, и это ещё мягко сказано. Глаза у него были такие, словно он смотрел на мир через дно той самой фляги.

— А ты кто?

— Седрик Ёр. Гильдия поручила мне разобраться с вашим делом в Овражках.

Эльфийка фыркнула так, будто я сказал нечто настолько нелепое, что даже оскорбляться лень.

— К нам приставили мальчишку?

— Лалуна, — пробасил орк, — вежливость.

— Я вежлива, — эльфийка одарила меня взглядом, от которого молоко бы скисло,причём не просто скисло, а свернулось и выползло из кружки, — просто констатирую факт.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но не успел, потому что старый бард вдруг оказался рядом со мной. Просто взял и оказался. Я даже не заметил, как он подошёл, не услышал ни шагов, ничего. Секунду назад он стоял у стены, а теперь вот он, прямо передо мной.

Вблизи запах стал ещё ощутимее. Это слово не передаёт и десятой доли, но других приличных у меня не осталось.

Старик расплылся в широкой, беззубой, радостной, как у ребёнка, увидевшего подарок, улыбке и открыл было рот, но тут же закрыл. Он оглядел меня с ног до головы с интересом, но и с явным разочарованием, как разочаровывается кот, обнаруживший, что в миске не мясо, а каша.

— А, — сказал он, — не барышня.

— Не барышня, — подтвердил я.

— ПСИБЛЕЙДЫ!

Я отшатнулся. Полуэльф-коротышка вскинул руки, и между его пальцами засверкали яркие фиолетовые лезвия чистой энергии.

— Анкурик! — рявкнул орк. — Не здесь!

— Но этот хафлинг у стойки смотрит на меня! — коротышка ткнул пальцем в сторону ни в чём не повинного посетителя, который, по-моему, просто ждал свою очередь и вообще смотрел в другую сторону. — Он думает, что я тоже хафлинг! Я ВИЖУ ЭТО В ЕГО ГЛАЗАХ!

— Ты полуэльф, мы знаем. Убери клинки, — примирительно попросил орк.

Энергия неохотно погасла. Именно неохотно: лезвия потухли не сразу, а медленно, словно раздумывая, стоит ли подчиняться. Анкурик продолжал сверлить взглядом несчастного посетителя, и тот, прочувствовав на себе этот взгляд, поспешно ретировался к выходу. Разумный человек, на его месте я бы тоже вышел. Возможно, бегом.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Бориса. То есть, Бьёрна.

— Что скажешь насчет Овражков?

Он небрежно пожал плечами, с показной ленцой, которая должна означает, я полагаю, «мне всё равно, и ваши бумажные дела меня не касаются».

— Скажу, что мы выполнили задание. Крысы мертвы, а остальное – побочный ущерб, и нас касаться не должно.

— Демон – это побочный ущерб?

— Я его парировал, — ответил Бьёрн с абсолютной уверенностью.

Прозвучало не как бравада и не как хвастовство, а спокойная убеждённость человека, который говорит очевидное. Вода мокрая, небо синее, япарировал демона.

— Когда он плюнул огнём, я парировал, и огонь отлетел в дом старосты, но это не моя вина. Это демон виноват.

Я открыл рот, закрыл и открыл снова.

— Ты парировал огонь?

— Я могу парировать что угодно.

— Это правда, — неожиданно подтвердил орк. Говорил он совершенно серьёзно, без тени иронии. — Однажды он парировал молнию. До сих пор не понимаю как.

Молнию. Бьёрн парировал молнию. Мечом, надо полагать.

Ворона на плече барда расправила крылья.

— Божественный попугай подтверждает! Борис-который-не-Борис парирует реальность!

— Меня зовут Бьёрн, — сердито поправил парень.

И вот тут, когда его назвали Борисом при всех, на его лице наконец промелькнуло что-то настоящее – раздражение. Значит, имя ему действительно важно. Запомним.

— Конечно, конечно, — проворковал бард. — Бьёрн, который не Борис, парирует время и пространство

— Так, — сказал я громко, пока ситуация не скатилась в какой-то окончательный абсурд, хотя куда уж окончательнее: ворона, считающая себя попугаем, полуэльф с псиблейдами и парень из Москвы, утверждающий, что парирует законы физики, — мне нужно выехать в Овражки и поговорить со старостой. Вы едете со мной.

Лалуна закатила глаза с тем самым эльфийским изяществом, от которого жест выглядел не грубо, а аристократично.