Филлис Джеймс – Неестественные причины. Тайна Найтингейла (страница 37)

Подойдя, он молча взял ее на руки. Она оказалась на удивление легкой. Тяжелые ножные протезы тянули вниз, но туловище у нее было совсем невесомое, какое-то бескостное, даже бесполое. Тем страннее было случайно нащупать ребра и высокую упругую грудь. Сильвия безвольно лежала у него на руках, позволяя ему тащить ее по узкой лестнице наверх, в комнату матери. Внезапно он вспомнил про ее костыли и смутился, ему было неудобно о них упоминать.

Словно читая его мысли, она сказала:

— Простите, как же я запамятовала? Они стоят у каминной полки.

Это означало новое путешествие вниз, избежать которого было невозможно. Подняться по узкой лестнице с девушкой на руках и с костылями под мышкой нельзя. Адам уже подносил ее к кровати, когда она, увидев скорчившегося Лэтэма, с неожиданной яростью крикнула:

— Нет, не сюда! Не на кровать!

Он осторожно опустил Сильвию на пол, и она привалилась к стене. На мгновение их глаза оказались на одном уровне, и они молча уставились друг на друга. Дэлглишу показалось, будто за это мгновение Сильвия попыталась сообщить ему что-то, в ее черных глазах мелькнуло предостережение или призыв — он так и не сумел разобраться, что именно.

Найти костыли не составило труда. В гостиной вода уже захлестнула каминную полку, и, спустившись, Дэлглиш увидел, как костыли плывут через дверь гостиной. Он поймал их за покрытые резиной перекладины для рук и подтянул к перилам. Когда он поднимался по лестнице, огромная волна снесла входную дверь и швырнула костыли к его ногам. Тумбу перил своротило, она закрутилась в водовороте и разбилась в щепки о стену. На сей раз сомнениям не было места: Адам почувствовал, как дом содрогается снизу доверху.

Световое окно находилось в десяти футах над полом, и вылезть в него можно было, только на что-то встав. О том, чтобы сдвинуть с места тяжеленную кровать, и речи быть не могло, зато рядом с ней оказалась нужная вещь — крепкий комод, который Дэлглиш и установил под световым окном.

— Если вы сумеете вытолкнуть меня наверх первой, я помогу… с ним.

Сильвия покосилась на Лэтэма. Тот сел на край кровати и подпер руками голову. Он громко стонал.

— У меня сильные руки и плечи, — произнесла она и как бы с мольбой протянула к нему свои изуродованные костылями руки.

Собственно, план Дэлглиша в этом и заключался, и самой сложной его частью являлась как раз отправка Лэтэма на крышу. Без помощи Сильвии это вряд ли могло получиться.

Пыльное световое окно затянулось паутиной, и на первый взгляд могло показаться, что его будет трудно открыть. Но Дэлглиш, постучав по раме, услышал треск гнилой древесины. Он толкнул посильнее, рама откинулась — и тут же канула в ночь, сорванная и унесенная ураганом. Ночь ворвалась в затхлую комнатушку свежестью и холодом. В следующий момент погас свет, и они увидели, как со дна колодца, серый квадратик штормового неба и ныряющую в тучи луну.

Лэтэм, шатаясь, потащился к ним через комнату.

— Что за чертовщина? Почему не стало света?

Дэлглиш принудил его снова опуститься на кровать.

— Сидите, надо беречь силы, они вам пригодятся. Нам придется выбраться на крышу.

— Вы как хотите, а я останусь здесь. Пришлите мне врача. Мне нужен врач! Моя голова…

Позволив ему предаваться слезливой жалости к себе сидя на кровати, Дэлглиш вернулся к Сильвии. Подпрыгнув, он схватился за внешнюю раму светового окна и подтянулся. Адам помнил, что конек шиферной крыши находится в нескольких футах, но крыша оказалась круче, чем он ожидал, а дымоход — возможная защита и опора — торчал футах в пяти левее. Снова спрыгнув на пол, он сказал Сильвии:

— Попробуйте сесть на крышу верхом и прижаться спиной к трубе. Если почувствуете себя нетвердо, не шевелитесь и ждите меня. После того как мы с вами выберемся, я справлюсь с Лэтэмом, но вы должны будете помочь мне вытянуть его наружу. Я просуну его в окно, когда вы как следует усядетесь. Будете готовы — крикните. Вам нужны костыли?

— Да, — спокойно ответила она. — Я зацеплю их за конек, они могут пригодиться.

Адам поднял ее, держа за железные скобы, охватывавшие ноги от бедер до лодыжек. Благодаря им он без особенного труда отправил Сильвию на самый верх, на конек крыши. Она вцепилась в него, перебросила одну ногу, пригнулась, борясь с неистовством ветра, так рвавшего ей волосы, словно вознамерился оскальпировать ее. Последовал кивок — знак готовности. Сильвия наклонилась и протянула руки.

В этот момент Адам уловил предостережение, безошибочный инстинкт, сигнализировавший об опасности. Это было такой же частью его оснащения детектива, как умение обращаться с оружием и чутье на насильственную смерть. Инстинкт раз за разом спасал его, и он полагался на него без лишних раздумий. Спорить и анализировать не было времени. У них троих был единственный путь к спасению — на крышу. Но Адам знал, что Лэтэму и Сильвии нельзя оставаться наедине.

Отправить Лэтэма на крышу оказалось сложной задачей. В нем едва теплилось сознание, и даже хлынувшая в спальню вода не служила сигналом опасности. Он умолял об одном — чтобы ему позволили зарыться в подушки и бороться с головокружением лежа. Но кое-какую помощь самому себе он мог оказать. Мертвым грузом Лэтэм, к счастью, не был. Дэлглиш разулся сам, разул Лэтэма, поставил его на стул и поднял в окно. Когда Сильвия схватила его под мышки, Дэлглиш, не отпуская раненого, поспешил вылезти сам и сел, свесив ноги, спиной к бурному потоку внизу. Вместе они вытянули человека, находившегося в полуобморочном состоянии, на крышу, заставили его ухватиться за конек. Только тогда Дэлглиш вылез и растянулся на коньке. Сильвия убрала руки, схватила костыли и с их помощью подползла к дымоходу.

Но стоило Дэлглишу отпустить Лэтэма, как она нанесла удар. Это произошло так неожиданно, что он не заметил толчок ее ног в стальных латах. От удара железом по пальцам Лэтэм выпустил конек крыши и заскользил вниз. Дэлглиш успел поймать его за запястья. Выдержать рывок от тела, повисшего над ревущей бездной, было невозможно, однако он выдержал его. Последовали новые удары — теперь Сильвия била по рукам самого Дэлглиша. Руки онемели, боли он не чувствовал, но тепло хлынувшей крови подсказало, что так она сломает ему кисти, и тогда он Лэтэма не удержит. После этого настанет его черед. Она удобно опиралась на дымоход и была вооружена костылями и своими проклятыми железными скобами. Увидеть их никто не мог: они находились не на той стороне крыши, да и ночь была темная. Случайным зрителям они показались бы просто скрюченными силуэтами на крыше. Когда его и Лэтэма найдут без признаков жизни, все повреждения на трупах объяснят падением и скоростью потока. У Адама оставался единственный шанс — позволить упасть Лэтэму. Сам он, наверное, сумел бы отнять у нее костыли. Возможность выжить еще оставалась, и неплохая. Но Сильвия знала, конечно, что он не выпустит руки Лэтэма. Она всегда знала, как поступит ее противник. Поэтому Адам, скрежеща зубами, еще сильнее стискивал пальцы, а не разжимал их. А она продолжала осыпать его ударами.

Но оба они недооценили Лэтэма. Сильвия считала, что он висит без чувств, однако она ошибалась. Шиферная плитка, которую Лэтэм, падая, сковырнул, вывалилась, и появившаяся дырка стала опорой для его ног. В нем проснулся отчаянный инстинкт выживания. Он вырвал из слабеющих пальцев Дэлглиша левую руку и с неожиданной силой дернул Сильвию за ногу в железных скобах. От неожиданности она потеряла равновесие, и дело довершил сильнейший порыв ветра: Сильвия, набирая скорость, заскользила вниз. Дэлглиш выбросил руку и успел зацепить пальцем шнурок пакета у нее на шее. Шнурок лопнул, она проскользила мимо. Нащупать опору неуклюжими ортопедическими ботинками было невозможно, негнущиеся ноги в тяжелых скобах неотвратимо тянули ее вниз. Сильвия шлепнулась в затопленный каньон, бывший раньше канавой, и закрутилась, как механическая кукла, задирая прямые ноги. Раздался безумный вопль. Дэлглиш запихал пакет себе в карман и застыл, припав лицом к кровоточащим ладоням. В следующий момент он ощутил спиной лестницу.

Если бы не раны, спуск был бы несложным. Но руки Дэлглиша стали теперь почти непригодными. Он уже чувствовал боль, и такую, что пальцем пошевелить не мог. Лэтэм перестал за него цепляться: последний всплеск энергии исчерпал его силы. Казалось, он вот-вот опять потеряет сознание. Дэлглишу пришлось несколько минут кричать ему в ухо, чтобы заставить перевалиться на лестницу.

Дэлглиш спускался первым, пятясь и изо всех сил подставляя Лэтэму опору — свои сцепленные руки. Лицо Лэтэма, все в капельках пота, находилось в нескольких дюймах от его лица, и он чувствовал его кисло-сладкое дыхание, свидетельство привычки к спиртному, к жизни в свое удовольствие. Он даже улыбнулся при мысли, что последним его сознательным открытием перед падением в водоворот останется запах у Лэтэма изо рта. Можно было бы сделать открытия позначительнее, да и смерть бывает приятнее. Почему бы Лэтэму самому хотя бы чуть-чуть не напрячься? Надо же довести себя до такого отвратительного физического состояния! Дэлглиш то бранился себе под нос, то подбадривал Лэтэма, и тот, всякий раз вздрагивая, цеплялся за следующую перекладину и преодолевал следующие несколько дюймов. Внезапно очередная ступенька лестницы искривилась, выпала и, описав широкую дугу, нырнула в волны. На мгновение их головы с вытаращенными глазами просунулись в образовавшуюся дыру над бурлящей в двадцати футах ниже водой. Прижавшись щекой к краю лестницы, Лэтэм выдавил: