Филлис Джеймс – Неестественные причины. Тайна Найтингейла (страница 28)

Зато Льюкер со времени их прошлой встречи растолстел. Дорогой пиджак был готов треснуть на плечах, шея лежала на безупречном воротнике жирными складками. Лицо у него было сильное, но неприятное, гладкая кожа блестела, как отполированная. Глаза удивительные: радужная оболочка, собравшаяся точно в центре белков, походила на маленькие серые камешки, и этот безжизненный взгляд деформировал все лицо. Густые темные волосы, образовывавшие треугольник низко на лбу, придавали лицу неуместную женственность. Льюкер коротко стригся, и волосы тоже блестели, как жесткая ухоженная собачья шерсть. Вид, можно сказать, выдавал его сущность, манера говорить — происхождение: семья викария в маленьком городке, претензия на аристократизм, частная школа не из лучших.

— Старший инспектор Дэлглиш! Приятная встреча! Боюсь, сегодня у нас аншлаг, но Майкл постарается найти для вас столик. Вас интересует наше шоу?

— Благодарю, но я пришел не ради шоу и даже не ради ужина. Моему знакомому, отведавшему в последний раз ваше угощение, оно не пошло на пользу. А что до женщин, то я люблю, когда они похожи именно на женщин, а не на кормящих грудью самок гиппопотама. Где вы таких добываете?

— Нам ничего не приходится добывать. Милые девушки сознают свои, так сказать, естественные достоинства и приходят к нам. Не будьте придирчивым, старший инспектор! У всех нас есть свои сексуальные фантазии. То, что ваши здесь не представлены, еще не означает, что их у вас нет. Помните поговорку насчет соринки в чужом глазу? Я все-таки сын священника, как и вы. Правда, дальнейшие наши пути сильно разошлись… — Он помолчал, словно размышляя о разнице их представлений о прекрасном, а потом весело продолжил: — Мы со старшим инспектором товарищи по несчастью, Сид: наши отцы были священниками. Неважный старт в жизни для мальчика! Если такой папаша искренен, ты презираешь его как глупца, если нет, то записываешь в лицемеры. В любом случае воспитатель из него никудышный.

Сид, отпрыск бармена-киприота и умственно отсталой служанки, закивал в знак одобрения.

— Я хотел потолковать с вами и с мисс Кумбс о Морисе Сетоне, — произнес Дэлглиш. — Дело расследую не я, так что вы не обязаны говорить, если не хотите. Вы и сами это знаете.

— Да. Но вдруг я в хорошем расположении духа и настроен помочь? Попробуйте!

— Вы знакомы с Дигби Сетоном?

Дэлглиш был готов поклясться, что этого вопроса Льюкер не ожидал. Его тусклые глаза блеснули.

— Дигби работал здесь несколько месяцев в прошлом году, когда я лишился прежнего пианиста. Незадолго до этого его собственный клуб разорился. Я одолжил ему немного денег и позволил попробовать, однако дело не пошло. Дигби сделан не из того теста. Но пианист он неплохой.

— Когда он был тут в последний раз?

Льюкер развел руками и повернулся к своим помощникам.

— Он поработал у нас неделю в мае, когда Рики Карлис переборщил с дозой, кажется? С тех пор мы его не видели.

— Он заглядывал еще разок-другой, Л. Дж., — припомнила Лили Кумбс. — Ты как раз отсутствовал. — Сотрудники Льюкера всегда обращались к нему по инициалам. Дэлглиш не знал, для чего: то ли чтобы подчеркнуть, что они с ним на короткой ноге, то ли чтобы Льюкер мог воображать себя американским теневым воротилой. — Не помнишь, Сид, а не был он у нас с компанией летом?

Сид изобразил мрачные раздумья.

— Только не летом, Лили. Скорее в конце весны. Разве не с Мэвис Маннинг и ее бандой, после того, как в мае прогорело ее шоу?

— Это был Рики, Сид. Ты путаешь с Рики. Дигби Сетон никогда не имел отношения к Мэвис.

Дэлглиш отметил, что они говорят, как в хорошо отрепетированном номере.

Льюкер сладко улыбнулся:

— При чем тут Дигби? Это не убийство, но даже если бы оказалось убийство, он не при делах. Вспомните факты. У Дигби был богатый брат. У брата шалило сердце, оно могло подвести его в любой момент. Его можно было пожалеть, а Дигби опять-таки поздравить. В один несчастливый день сердце его все-таки подвело. Естественные причины, старший инспектор, если в этом выражении есть хоть какой-то смысл. Считается, что кто-то отвез тело обратно в Суффолк и там отправил в плавание. Я слышал, что перед этим с телом поступили очень некрасиво. Сдается мне, бедняга Сетон не пользовался популярностью у кого-то из своих пишущих соседей. Удивлен, старший инспектор, что вашей тетушке нравится жить в таком окружении, да еще оставлять топорик на виду у потенциальных убийц.

— А вы неплохо информированы, — усмехнулся Дэлглиш. «И как быстро! — мысленно добавил он. — Любопытно, кто снабжает его информацией?»

Льюкер пожал плечами.

— В этом нет ничего противозаконного. Мало ли что мне расскажут друзья? Они знают, что я любопытен.

— Особенно когда они получают в наследство двести тысяч?

— Послушайте, старший инспектор. Если мне нужны деньги, я могу заработать, причем не нарушая закона. Сделать состояние, нарушая закон, сумеет любой дурак. Чтобы все оставалось в рамках закона, в наши дни нужен ум. Дигби Сетон может вернуть мне, если пожелает, полторы тысячи, которые я ему одолжил, когда он пытался спасти «Золотой фазан». Я его не тороплю.

Сид устремил взгляд своих лемурьих глаз на босса. Преданность в этом взгляде была почти неприличной.

— Вечером, прежде чем умереть, Морис Сетон ужинал здесь, — напомнил Адам. — Дигби Сетон тоже связан с данным местом. Теперь он получит в наследство двести тысяч фунтов. Вы не можете осуждать тех, кто задает в связи с этим вопросы, тем более что мисс Кумбс была последней, кто видел Мориса живым.

Льюкер повернулся к Лили:

— Советую держать язык за зубами! А лучше найми адвоката. Я позвоню Берни.

— На кой черт мне Берни? Один раз я уже все выложила ему, когда приходил тот тип из уголовной полиции. Майкл и другие парни видели, как он подозвал меня к своему столику и как мы сидели вдвоем до девяти тридцати, пока не ушли вместе. Я вернулась в половине одиннадцатого. Меня видел и ты, Сид, и весь этот проклятый клуб.

— Так и есть, старший инспектор. Лили вернулась в половине одиннадцатого.

— Напрасно она вообще покинула клуб, — промолвил Льюкер с деланым безразличием. — Но это моя забота, а не ваша.

Мисс Кумбс проявила высокомерное безразличие, к неудовольствию Льюкера. Как все его работники, она точно знала, что ей позволено, а что нет. Правил было немного, все простые и понятные. Покинуть клуб на часок в вечер, когда клиентов немного, было простительно. Убийство при определенных, понятных сторонам обстоятельствах тоже было, вероятно, простительным. Но если кто-то на Монксмире вздумал повесить это преступление на Льюкера, то закончиться это могло лишь разочарованием. Льюкер был не из тех, кто убивает для чужой выгоды, но своих следов он не заметал. Когда Льюкер убивал, то не возражал оставить на месте преступления свою визитную карточку.

Дэлглиш попросил Лили подробнее рассказать о происходившем в тот вечер, адвокаты больше не упоминались, и она не стала запираться. Правда, от Адама не укрылся брошенный ею на босса взгляд. По каким-то своим причинам Льюкеру хотелось, чтобы она говорила.

— Он пришел часов в восемь и сел за ближайший к двери столик. Я сразу заметила его. Забавный был человечек, аккуратный, встревоженный. Я приняла его за государственного служащего, решившего развеяться. У нас тут всякие появляются: завсегдатаи приходят компаниями, но и одинокие чудаки не редкость. Обычно они ищут себе девушек. Мы этим не занимаемся, и моя обязанность — предупреждать их. — И мисс Кумбс изобразила благочестивую суровость.

Дэлглиш спросил, что происходило дальше.

— Майкл принял у него заказ: жареные креветки, зеленый салат, хлеб с маслом, бутылка кьянти. Он знал, зачем явился, и не раздумывал. Когда Майкл принес заказ, спросил, нельзя ли ему поговорить со мной. Я подошла, он поинтересовался, что я буду пить. Я выбрала джин с лаймом и выпила, пока он ковырялся с креветками. То ли у него не было аппетита, то ли хотелось что-то гонять по тарелке за разговором. В конце концов съел немало, но не похоже, чтобы с удовольствием. Но вино выпил, почти всю бутылку.

Дэлглиш спросил, о чем они беседовали.

— О наркотиках, — призналась мисс Кумбс. — Его интересовали наркотики. Но учтите, не для себя. Понятно же, что он не был наркоманом, а если бы был, то пришел бы не ко мне. Эта публика хорошо знает, к кому обращаться. У нас в «Кортесе» они не появляются. Ваш человек назвался писателем, хорошо известным и даже знаменитым, сказал, что пишет книгу о торговле наркотиками. Своего имени не назвал, а я не спросила. В общем, кто-то ему наболтал, будто я могу дать ему ценные сведения, если он меня отблагодарит. Какой-то знакомый, похоже, посоветовал ему заглянуть в «Кортес» и спросить Лили, если ему захочется разузнать про Сохо. Очень мило! Сама я никогда не считала себя авторитетом в наркоторговле. Но кто-то попытался дать мне подзаработать. Забрезжили денежки, а он был явно не способен разобраться в том, правдивую информацию ему скармливают или нет… Ему был нужен, как он признался, всего лишь местный колорит для книги, и я пообещала его предоставить. В Лондоне можно купить что угодно, были бы деньги и понятие, куда обратиться. Вам, голубчик, это известно не хуже, чем мне. Я могла бы назвать ему парочку пабов, где идет торговля. Но какой ему был бы от этого толк? Ему хотелось чего-то яркого, захватывающего, а в наркоторговле ничего такого нет, как и в самих наркоманах. Поэтому я ему и говорю: могу, мол, кое-что рассказать, смотря сколько дадите. Он пообещал десятку, я согласилась. Никакой чепухи, он потратил свои денежки не зря.