Филис Каст – Солнечная воительница (страница 60)

– Давай! – закричал Бог, отпуская свинью. Она вскочила на ноги, заревела от ярости и, совершенно забыв о Смерти и выбрав вместо мести безопасность своих поросят, кинулась за Железным Кулаком, а тот припустил прочь.

Туда, откуда они пришли.

Туда, где ждало голодное, израненное Древесное Племя.

Довольный собой, Смерть перешагнул через тело Ящера, лежащее в крови и грязи, и направился к ручью, чтобы вымыться в ожидании Железного Кулака и начала новой жизни Его Народа.

– Четыре дня, – сказал Он себе. – Через четыре дня болезнь полностью поглотит Других. Тадеус будет моим. Вот тогда мы и ударим. Тогда я поведу Народ из руин отравленного Города в лес. И тогда я разбужу свою Супругу, и мы будем править вместе вечно, хочет она того или нет!

23

Мари медленно просыпалась. Она понятия не имела, сколько проспала, но, судя по вмятине на ее стороне тюфяка, она не шевелилась всю ночь.

Моя сторона тюфяка…

С ее век мигом слетели тяжесть и сон, и она, широко распахнув глаза, повернула голову, ожидая увидеть рядом Ника. Когда она мысленно вернулась к своему сну, ей показалось, что он всю ночь сжимал ее в объятиях. Лару спал на полу у тюфяка, а Ригель уютно свернулся по другую сторону от Мари. Окруженная любовью, она впервые со дня смерти мамы прекрасно выспалась.

Но теперь она была одна.

Мари села, потирая глаза и пытаясь причесать спутанные волосы пальцами.

– Ригель? – позвала она негромко, и за секунду до того, как он вприпрыжку прорвался сквозь плетеную занавеску, отделявшую главную комнату норы от ее спаленки и полной кладовой, Мари – она могла бы в этом поклясться – уловила запах кроличьего рагу.

Молодая овчарка с разбега запрыгнула на тюфяк, улыбаясь по-щенячьи, вывалив язык, и принялась вылизывать ей лицо.

– Ну все, ладно! Я тебя вижу. И тебе тоже доброе утро, – засмеялась Мари и обняла заметно подросшего пса, целуя его в мокрый нос и стараясь по возможности уворачиваться от слюней.

Лару просунул голову за занавеску и коротко гавкнул в знак приветствия.

– Привет, красавчик! – Мари приглашающе раскрыла объятия. Просить дважды пса не пришлось. В два прыжка он преодолел расстояние до тюфяка и, присоединившись к сыну, принялся вылизывать ей лицо, виляя хвостом так, словно был еще несмышленым щенком.

– Вижу, у меня появились соперники.

Три пары глаз обратились на Ника, который стоял на пороге с кружкой дымящегося чая и с усмешкой глядел на клубок рук, ног и лап.

– Доброе утро, – сказала Мари и снова попыталась пригладить волосы, одновременно вытирая со щек следы собачьих поцелуев.

– Доброе утро! Наконец-то ты проснулась. – Ник подошел к кровати и протянул Мари кружку. – Я все утро гонял Ригеля: он все порывался усесться у тюфяка и заскулить, как дурной щенок.

– Спасибо за чай и за то, что не дал Ригелю меня разбудить.

Мари взяла кружку и затрепетала от удовольствия, когда Ник наклонился и нежно поцеловал ее, прежде чем усесться рядом.

– Ты на вкус, как овчаркина слюна, – сказал он.

– Это хорошо или плохо?

– Это мой любимый вкус. Как ты себя чувствуешь?

– Я ужасно хочу есть. Просто умираю от голода. Это нормально? Долго я спала? О Богиня! Не говори мне, что прошло несколько дней! Зора меня убьет. В прямом смысле. Или она сидит в соседней комнате связанная, с кляпом во рту? Вообще говоря, иногда мне этого очень не хватает.

Она наконец замолчала, чтобы перевести дух и отпить чая, поглядывая на него из-за ободка деревянной кружки.

– Так, давай по порядку. Да, сильный голод после призыва солнечного огня – это нормально. Чувствовать последствия несколько дней тоже нормально. Просто побольше ешь и пей – и спи, – и все будет хорошо. Ты спала всего одну ночь, но уже перевалило за полдень. Зору я не связывал и рот ей не затыкал, но раз ты не возражаешь, то в следующий раз, когда она выведет из себя кого-то из нас, я буду иметь твою идею в виду.

– За полдень!

Она перекинула ноги через край постели, собираясь вскочить, но поняла вдруг, до чего они, ноги, голые и как мало на ней одежды – одна тонкая ночная рубашка! – и замерла, чувствуя, как горят щеки.

Ник посмотрел на нее долгим взглядом.

– Не смущайся своих голых ног. Они очень красивые. Ты знала, что во сне ты переплетаешь их с моими?

– Нет, я же спала, откуда мне знать? Ты это выдумал!

– Вовсе нет. Можешь спросить Ригеля.

Мари покосилась на спутника, и тот широко улыбнулся, вывалив язык.

– В этом нет нужды. У него ответ написан на морде. Э-э… прости?

– Простить за то, что ты обвила меня своими прекрасными ногами? Никогда за такое не извиняйся. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку, умудрившись сделать этот невинный поцелуй очень личным и даже возбуждающим, потому что губы его, задержавшись на ее коже, обещали нечто большее. Потом он поднялся на ноги. – Но я оставлю тебя, чтобы ты могла спокойно одеться. Ты ведь одеваешься? Или, может, ты хочешь раздеться, и мне стоит прогнать собак в другую комнату? – Его глаза цвета мха лукаво заблестели.

– Мне нравится эта мысль, но если я продолжу тянуть, Зора ввалится сюда с толпой Землеступов и Псобратьев, а это… – Она умолкла, пытаясь подобрать слова.

– Отобьет всю охоту?

– Именно. Отобьет всю охоту. Мне кажется, или я чувствую запах рагу?

Ник рассмеялся.

– Так и есть. И кто я такой, чтобы встать между Жрицей Солнца и ее завтраком?

Мари нахмурилась.

– Я не Жрица Солнца. Я даже не знаю, что это значит.

– Тогда откуда тебе знать, что ты не она?

– Потому что я даже не знаю, что это значит?

– Ты отвечаешь вопросом на вопрос. Тебе определенно нужно поесть. Подожди, я принесу тебе миску побольше. Хочешь хлеба с медом?

– Всю булку, пожалуйста. И соты целиком. Я серьезно. Я зверски голодна.

Ник остановился у занавески и обернулся.

– Я не удивлен, и я уже нарезал всю булку. И да, Жрица Солнца – это спутница овчарки и уважаемый член Племени, который умеет призывать солнечный огонь, отчего в вышеупомянутой жрице, как правило, просыпается зверский аппетит. В Племени Жриц не было уже несколько поколений, но ее появление считается проявлением магии и добрым предзнаменованием. Лару, Ригель, ко мне! Дайте Мари спокойно одеться.

Собаки бросились за ним, и Мари осталась наедине со своими мыслями.

Жрица Солнца? Я стала Жрицей Солнца, потому что призвала солнечный огонь? Интересно, как это сочетается с обязанностями Жрицы Луны. – Она мысленно пожала плечами. – Ну, раз я не собираюсь вступать в Древесное Племя, беспокоиться не о чем: вряд ли мне придется играть обе роли. – Мари умылась из деревянного корыта, которое Ник каким-то образом наполнил водой, пока она спала. – Как это он нашел дорогу через ежевичник? – Ответ пришел сам собой: Ригель. Должно быть, это он вывел Ника. – Наверное, стоит хоть немного переживать о том, что Ригель помогает Нику, но я почему-то не переживаю. Это дает ощущение безопасности – и позволяет чувствовать себя любимой.

Мари почистила зубы ивовой веточкой, потом оделась и причесалась. Ей нравилось слушать, как Ник с Лару и Ригелем возятся в соседней комнате. Это тоже вызывало у нее чувство защищенности. И любви.

Как же изменился ее мир! Всего за несколько недель ее с Ригелем тихая жизнь наполнилась людьми и собаками – и даже одной рысью.

Ее рука, сжимающая гребень, замерла на полпути, когда она вдруг с четкостью осознала: «Мне это нравится. Мне нравится, когда вокруг люди и животные. Мне нравится чувствовать себя частью чего-то большего».

Но Клан жил по другим законам. Жрицы Луны стояли во главе Кланов, но вели уединенный образ жизни, которую посвящали служению – и служили они в одиночестве, не считая случайных любовников и сероглазых дочерей, которые рождались от этих связей. От мысли о том, чтобы вернуться к такой жизни, у нее внутри появилось щемящее чувство пустоты.

Ник прав. Нам всем настало время меняться.

Мари шагнула за разделяющую комнаты занавеску и остановилась. При виде шкуры, которую Ник постелил на полу перед очагом, у нее затрепетало в животе. На шкуре стояли две миски с горячим рагу. Рядом с той, что была наполнена до краев, лежала целая булка порезанного хлеба и стояла деревянная плошка с медом. А рядом с миской рагу она увидела маленькую фигурку, вырезанную из дерева. Ригель и Лару лежали, развалившись, на пороге норы, и внутрь врывался приятный теплый ветерок и лился неяркий свет пасмурного дня.

– Завтрак ждет, Жрица. – Ник театрально поклонился и жестом пригласил ее к импровизированному столу.

– Вот это да! – Мари торопливо устроилась перед миской рагу, скрестив ноги. Она взяла деревянную фигурку и ахнула от восторга. – Ник! Это же Ригель! – Ее глаза встретились со взглядом Ника. – Это ты вырезал?

Он кивнул и немного смущенно пожал плечами, устраиваясь на полу рядом с ней.

– Не уверен, что моя мать одобрила бы. Вышло не слишком удачно. Я сделаю другую, получше, когда у меня будет больше времени. Эту я едва успел закончить к твоему пробуждению.

– Она чудесная! – Мари вертела в руках фигурку, разглядывая детали. Вне всяких сомнений, это был Ригель. Широкий умный лоб, нескладные длинные лапы и слишком большие уши – ну конечно, это был ее Ригель.

Мари окинула взглядом нору. Ник приготовил завтрак, прибрался, накормил собак – она поняла это по тому, как довольно они посапывали на пороге, вместо того чтобы путаться у них под ногами, выпрашивая еду, – и вырезал из дерева фигурку ее пса. Она посмотрела на Ника и, прижавшись к нему, коснулась его щеки, заставляя его податься вперед.