Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 82)

Собралась сказать, что мне тоже понравилось, когда Дугал прокашлялся, привлекая мое внимание.

– Госпожа Рианнон… – глаза горят, щеки разрумянились, – меня просят узнать, услышим ли мы сегодня твои увлекательные рассказы.

Ох, боже. Приехали.

– Было бы очень мило, Риа. – Виктория послала мне дружескую усмешку. – Я слышала, что ты умелая рассказчица, обученная музой.

Замечательно. На самом деле я умелая учительница с хорошей памятью, необходимой для сочинения небольших плагиатов.

Видно, как Кланфинтан рядом нервно заерзал, явно обеспокоенный, что Шеннон не оправдает репутацию Рианнон.

Уже должен бы знать.

Я вытерла об штаны руки, отбросила волосы и поднялась.

Улыбнулась Дугалу и сказала:

– С удовольствием расскажу вам историю.

При этих словах у костра раздались восхищенные восклицания, я услышала, как кентавры пустили слух, что Рианнон согласилась рассказать сказку, поэтому аудитория стала расти.

Для учителя добрый знак.

Я прокашлялась, приняла тон сказительницы – отчасти актерский, отчасти учительский, отчасти песня сирены. Сегодня налегаю на сирену, пересказывая, изменяя и переписывая романтическую легенду о Призраке Оперы.

– В давние-предавние времена родился один мальчик с чудовищно безобразным лицом. Глаза разные, губы кривые, кожа тонкая, желтая, словно старый пергамент, вместо носа причудливая дыра.

Слушатели с отвращением забормотали.

– Мать при рождении от него отказалась, но добрая богиня… – я лихорадочно порылась в памяти, – муза музыки, сжалилась над несчастным ребенком. Принесла в свой храм и позволила жить в катакомбах под ним. Чтобы сгладить уродство, наделила самым ценным, как она считала, даром – чудесной способностью сочинять музыку, играть на инструментах и петь прекрасным голосом. Так он рос, становился мужчиной, живя во чреве храма, поклоняясь музыке, совершенствуя свои таланты. Единственной его любовью была музыка, величайшей радостью – слушать, как богиня обучает пению неофитов.

Кентавры полны внимания – образцовый серьезный класс.

– Он никогда никому не показывался на глаза, смастерил даже маску, белую, как лунный свет на снегу, и носил ее всегда, пряча лицо от теней и духов, составлявших единственную его компанию. Сам причислил себя к теням и духам и назвался Призраком Храма. (Неплохо.)

Убедил себя, что доволен жизнью, убедил себя, что ни в чем не нуждается, кроме музыки, заполняющей темные дни и бесконечные ночи. Но однажды услышал вдруг юную неофитку и допустил оплошность, взглянув на нее в потайное зеркало. И сразу же отчаянно влюбился. Ее звали Кристина.

Я пошла вокруг костра, сплетая незаконнорожденную версию вечной истории. Люблю ее рассказывать свежим слушателям – каждый год заставляю учеников читать оригинальное произведение Гастона Леру, потом читаю им романтическое переложение Сьюзен Кей 1990-х годов. Потом мы слушаем дивную музыку Эндрю Ллойд-Уэббера. К финальной сцене в классе почти не остается сухих глаз.

Для кентавров я перемешала все три варианта, и они завороженно слушали.

– …когда он в конце концов застал Кристину одну и привел к себе в келью под храмом, то понял: есть лишь один шанс покорить ее. Возможно, музыка тронет ее сердце, и она забудет о его ужасном лице. Поэтому окутал ее мелодией и словами, пропел «Музыку в ночи».

– Что выбрала Кристина? – Голос моего мужа густо окрашен эмоциями. Мир сузился так, что кажется, будто мы с ним одни.

Я улыбнулась сквозь слезы и вывалила мешок вранья.

– Она преодолела страх и выбрала духовную красоту… и дальше они жили счастливо.

Слушатели радостно вздохнули, громко захлопали, затопали копытами. Среди всего этого Кланфинтан притянул меня к себе, поцеловал крепко, долго, вызвав очередной шквал аплодисментов и топота. Потом подхватил на руки и под дикие крики поспешно понес от костров. Через его плечо я с изумлением видела, как Сила задумчиво улыбается, открыто обливаясь слезами, а Виктория вытирает одной рукой глаза, другой машет мне вслед.

Я исполнила явный хит.

– А ты не верил. – Поцеловала мускулистую шею и, немного подумав, крепко прикусила.

– Знаешь, я тоже умею кусаться, – оглянулся он с притворно серьезным видом.

– Рассчитываю на это. – Я лизнула укушенное местечко.

– Не то чтоб не верил, что сможешь развлечь… – Он сделал паузу. Я молчала, позволив ему идти, унося меня дальше. – Просто знаю, что тебе не нравится быть Рианнон, а рассказывать сказки…

Голос прервался, и я подсказала:

– Любимое дело Рианнон, да?

– Да. – Он с облегчением увидел, что я поняла.

– Наши жизни переплелись, – пожала я плечами, – ничего не поделаешь. Могу только по-своему переиначить то, что делала она. – На секунду подумала, как она переиначила мою жизнь. И решительно прогнала эту мысль. Это была моя жизнь; я никак не могу повлиять на то, что она делает или не делает в том другом мире. Если рассматривать потенциальный вред для моих друзей и родных, можно сойти с ума от страха и бессилия. Пути назад нет, ничего не поправишь. Я взглянула на строгий профиль мужа и призналась себе, что, даже если бы был путь назад, не вернулась бы. Понимаю, решение эгоистичное, но я его люблю и хочу жить с ним рядом. Закрыла глаза, прижалась к его груди и от души пожелала, чтобы Рианнон переехал автобус.

Глава 11

– Не спишь?

– Нет. – Я открыла глаза, огляделась вокруг. Кланфинтан направляется к северу, мы минуем место, где стоит лагерем армия. Слышно, как он ответил на приветствие стража, задержавшись ровно настолько, чтобы тот успел отдать честь, и двинулся дальше. Повернул направо, и нас вскоре объяла лесная тьма. Луна взошла, пятнышки серебристого света мелькают сквозь древние деревья, заливая все нереальным сиянием.

– Куда мы?

– У меня есть для тебя сюрприз.

– Правда? – Я принялась ощупывать карманы колета.

– Что ищешь?

– Коробочку с драгоценным подарком.

Он рассмеялся:

– Не такой сюрприз.

Начал оглядывать лесную землю, отыскивая что-то. Издал довольное ворчанье, наткнувшись на старое дерево, расколотое, видимо, молнией, пополам, и осторожно поставил меня на высокий обрубок:

– Стой здесь.

Я без труда удержалась на широком и крепком стволе. Взглянула на него и радостно улыбнулась.

– Эй! Я с тобой почти что сравнялась. – И правда. Почти. Глаза на уровне его подбородка. Закинула руки на плечи, прижалась, поцеловала ямочку на подбородке.

Он в ответ обнял меня за талию, прильнул к губам медленным чувственным поцелуем, которому, казалось, не будет конца. Я раздвинула губы, разрешая ему впитывать меня, и окуталась его жаром. Хорошо, что он меня крепко держит: колени решительно ослабели. Горячие губы проехались по горлу, я прильнула к нему, поглаживая стальные мышцы плеч и спины.

Чувствую, как он расшнуровывает и срывает с меня кожаную куртку, наклоняет голову к грудям, эротически покусывает, посасывает и целует, как рука завозилась с завязками бриджей. Вцепившись в него, я выпростала из штанин ноги, осталась в одних крошечных трусиках и прошептала, совсем задохнувшись:

– По-моему, сейчас не совсем разумно преображаться.

Ладони легли на ягодицы, он вновь рванул меня к себе, прошептал прямо в рот:

– Я и не собираюсь, – и игриво куснул нижнюю губу.

– Ох, – сказала я, когда он разжал зубы. – Тогда что…

– Это и есть сюрприз.

Покоясь в надежных объятиях, я слегка отстранилась, взглянула в глаза:

– Ничего не понимаю.

Он держал меня одной рукой, лаская другой тело, начав с грудей.

– Расспросил Каролана… – голос низкий, соблазнительный, от ласковой руки голова идет кругом, – о женской анатомии.

Я заморгала, не уверенная, что не ослышалась:

– О чем?..

Рука двинулась к талии и животу.

– Успокойся. Поймешь.

Рука влезла в трусики, пальцы окунулись в горячую влагу.