Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 80)
– Зачем такой чертовски высокий?
– Чтоб баржи проходили. Гэл обычно весьма оживленный водный путь.
Помню, я видела баржи и другие плавучие средства на реке в первых своих ночных духовных полетах. Ну ладно, переходить мосты, несомненно, безопасней, чем водить машину.
По мосту может рядом пройти только пара кентавров, поэтому Кланфинтан принялся выкрикивать приказы, которые подхватывали и повторяли старые поседевшие кентавры (как Джон Уэйн в «Зеленых беретах»), стоявшие с интервалом на линии. Приблизительно так:
– Колонна! Напра-во! Стой! Хр-р! Фр-р! Попарно… мар-рш-ш!
От мужских военных приказов сердце затрепыхалось.
Армия аккуратно развернулась, колонна кентавров разобралась по двое, зашагав бойким шагом. Кланфинтан впереди. Мост маячит все ближе и ближе.
– Держись крепче… подъем крутой.
Я зажмурилась и вцепилась в него.
Почуяла, как он оступился, поскользнулся на грубых бревнах, желудок ухнул в бездну, но потом глухо застучали копыта, как бы на высоте в миллион миль. Вспомнилась моя попытка перейти мост Ройял-Гордж в Колорадо. Даже бутылка любимого красного, которым призывно помахивала подруга, не убедила меня продвинуться дальше середины.
Глаза крепко зажмурены. Подобно психопатке из любимого фильма всех времен «Французский поцелуй», я про себя пропела на мотив «Люблю Париж весной»: «Ненавижу мосты весной».
– Что, Риа? – Стук сотен копыт позади почти заглушил вопрос Кланфинтана.
– Ничего, – ответила я, не открывая глаз. – Только сообщи, когда кончится чертов мост.
Слышно, копыта ступили на твердую почву. Кланфинтан посторонился.
– Дугал и Кланкаллен, ведите колонну другой тропой к северу.
Дугал вместе с необычайно мускулистым чалым кентавром отсалютовали и помчались галопом во главу шеренги.
Приоткрыв веки и наблюдая за проходившими кентаврами, я заметила, что Дугал уже не такой бледный.
– Дугал неплохо выглядит.
Кланфинтан оглянулся, процедил сквозь зубы:
– Лучше, чем ты. У тебя в лице ни кровинки. – И добавил: – Между прочим, переправа кончилась.
Я взглянула на мост (не мост, а несчастный случай), ожидая дальнейшего, передернулась, прошептав ему на ухо:
– Ненавижу мосты.
Кланфинтан расхохотался, и скакавшие мимо кентавры в ответ усмехнулись.
– Готова дразнить вожака орды демонов, каждую ночь подвергаться смертельной опасности и падаешь в обморок, переходя через мост?
– Угу… ну и что? – сухо буркнула я.
Он взял меня за руку, поцеловал ладошку.
– Не перестаешь меня удивлять.
– Ох… заруби себе на носу. – Возможно, продолжительный смех означает, что кентавр сильно заинтригован таинственностью и привлекательностью современной американской женщины. Или считает меня полной дурочкой. Не буду выяснять. Между любыми супругами существует такое, о чем лучше не распространяться.
– Госпожа Риа!..
Я улыбнулась, с энтузиазмом махнула Виктории и группе (стаду? стае? отаре?) охотниц, топавших по мосту.
– Найду тебя во время ночного привала! – крикнула она.
И я радостно прокричала в ответ:
– Хорошо!
Мимо нас величественно маршируют кентавры. Нескончаемая процессия.
– Кстати, сколько бойцов в легионе?
– Тысяча, – с нескрываемой гордостью объявил Кланфинтан.
Надеюсь, достаточно.
– Хаган! – Голос мужа перекрыл топот.
Огромный черный кентавр отделился от колонны, приблизился к нам, поприветствовал Кланфинтана, почтительно склонил передо мной голову. Я стараюсь не таращить глаза. В жизни не видела такого громадного жеребца. И такого черного. Черная кожа, густые кудрявые черные волосы, черная шкура переливается фиолетовыми и сизыми оттенками воронова крыла, даже копыта черные. Белые только зубы и серебристые прядки на висках. Интересно. По правде сказать, в высшей степени привлекательно, в стиле лихого буйного Зорро. Так и лизнула бы. (Ох, поймите меня правильно, не лизнула бы, конечно, просто говорю, что вид соблазнительный. Я счастлива замужем, но не лежу в могиле.)
После краткой беседы с Кланфинтаном Хаган уяснил диспозицию, я опомнилась, и мы галопом поскакали за войском. Легко перегнали. Дугал с Калленом отдали честь, вернулись на свои места. Кланфинтан приказал замедлить ход, перестроиться по четыре, после чего кентавры стремительно полетели к замку Маккаллан и дальше.
Как мне уже известно, способ передвижения верхом на муже вполне удобный, только при этом трудно поддерживать с ним беседу. Ну, ничего; наслаждаюсь видами.
Кланфинтан прав. Дойр-нан-Ич не роща. Тропа, по которой мы движемся, идет по краю леса, между деревьями и высоким восточным берегом реки Гэл. Река прекрасна: широкая, бурная, с чистым горным запахом, напомнившим о ночи, которую мы с Эпи провели у нее. Но взгляд притягивает лес. Легко поверить в его древность. Дубы доросли до такой высоты, что я со спины Кланфинтана едва дотянулась до нижних ветвей. Въехав в лес, сразу заметила, что земля почти голая. Только толстое покрывало из ржавых старых листьев, сухих веток, сучьев. Проходящая армия вспугивает птиц и тревожит стрекочущих белок; я даже мельком заметила золотистую лань, умчавшуюся в страхе. Листья мелодично шуршат на легком ветерке, и голова моя вскоре отяжелела.
Кланфинтан обернулся, потянул меня за руку, положил ее себе на пояс.
– Приляг, отдохни. Тебя клонит в сон.
Я зевнула, прильнула к нему, глубоко вдыхая неповторимый запах. Сонно пробормотала:
– Ты мне все время велишь отдохнуть.
Ветерок донес его низкий голос:
– Мне приятно о тебе заботиться.
– Хорошо. – Я снова зевнула. – Пожалуйста, не урони меня.
– Никогда. – Он накрыл мою руку ладонью. Шум леса погрузил меня в неожиданно глубокий сон.
Я на круизном судне, которое мягко покачивается в синем Карибском море. Рядом в ярком шезлонге цвета фуксии раскинулся Шон Коннери, агент 007. В палубном бассейне перед нами резвится целая школа дельфинов. Они без конца уговаривают меня позабыть 007 и поиграть с ними.
Дельфины перебрасываются чем-то круглым, ловя кончиком носа и шумно подкидывая хвостами. Присмотревшись поближе, я узнаю голову своего бывшего мужа…
Я рассмеялась, мое духовное тело поднялось со спины Кланфинтана, зависло ненадолго над громадными дубами. Мысленно стряхнув онемение, которое объясняется только чрезмерной усталостью, я развернулась, чтобы видеть шеренги армии кентавров, гордясь их численностью. Могучие, отважные. Кто против них выстоит?
– Хорошо. – Даже мысленный голос устало звучит. – Я готова. Кстати, часто ли мы это делаем дважды в день?.. – И мое тело привычно рванулось вверх, словно из катапульты, полетело вдоль реки, мерцающей под ним большой серебристой лентой, потом сменило направление, повернув к западу. С удивлением вижу, что солнце садится, – видно, дремала дольше, чем думала. В поле зрения появилось Лох-Селки. Стараюсь разглядеть своих стражей, которые утром отправились сюда из храма, чтобы затем доплыть по воде до места встречи с двумя другими армиями, но двигаюсь слишком быстро, не видя ничего, кроме размытой синевы.
Внизу мелькнул замок Ларагон, я заставила себя взглянуть – ничто там не движется, кроме каких-то темных птиц, – и отвернулась, зная, куда полечу дальше. Еще взяла к западу – справа вдали замаячили горы – и содрогнулась, как это ни странно. Всегда любила горы (нет, на лыжах плохо катаюсь, но мастерски сижу на веранде, попивая подогретое вино). Чем ближе к горам, тем сильней ёжусь. Как будто… идешь одна ночью и нюхом чуешь, что тебя кто-то преследует, или…
Ох, нет. Как при первом ночном духовном визите в замок Маккаллан, где впервые почуялось присутствие злых демонов-фоморианцев. Я попыталась успокоить тяжело забившееся сердце, оглядываясь вокруг и не видя Сторожевого замка. Зависла у начала горного хребта, не приблизившись к замку, снизилась, внимательно осмотрела неровную каменистую почву. В сумерках плохо видно. Поплыла к первому крупному пику…
…и сердце заледенело.
Горный склон и маленькая долина кишмя кишат мерзкими тварями. Хотя крылья не помогают в гористой местности, они движутся быстро, беззвучно, похожие на рептилий в угасающем свете.
Тело еще спустилось, поплыло над головами предводителей. Сверху не различишь, кто есть кто, все они одинаковые. Крылья наполовину расправлены, головы наклоняются набок, глаза ищут, куда ставить пятки, фигуры высокие, скелетообразные, Нуаду среди них отыскать невозможно.
Огорченная, не зная, что дальше делать, я набрала в грудь воздуху и проорала:
– Эй, Нуада! Где ты, хрен сладкий?
Знакомое чудовищное шипение вырвалось у одного вожака, который резко замер, и следующая за ним шеренга споткнулась, остановилась, озадаченно засуетилась, пока Нуада вглядывался в воздух у себя над головой. Я спустилась, зависла почти прямо за ним, послав Эпоне безмолвную мольбу унести меня, пока он не увидел.
Затаив дыхание, я потянулась вперед и шепнула ему в самое ухо беззвучным мысленным голосом: