Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 71)
Я нерешительно дотронулась до золотого обода, теплого под пальцами.
– Возможно, – ответил мой собственный голос. В желудке затрепетало. Я отвела глаза от короны, отражавшейся в зеркале, поискала в ближайшей шкатулке подходящие серьги.
И сменила тему:
– Как там пациенты Каролана?
Аланна не успела ответить – в дверь кто-то дважды стукнул.
– Войдите!
Дверь распахнулась по моему приказу, впустив слуг, нагруженных подносами с завтраком.
– Ох… – приветственно улыбнулась я. – Умираю с голоду.
– Доброе утро, госпожа, – нервно кивнул один слуга (могу поклясться, точная копия прыщавого мальчишки, который прогуливал занятия в моем младшем английском классе. Дважды). – Господин Кланфинтан велел подать завтрак, как только проснешься.
– Правда? – разулыбалась я, как влюбленная дура. И добавила: – Очень мило, – ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как скажешь, госпожа. – Слегка польщенный слуга с поклоном удалился.
Смех Аланны раскатился по комнате.
– Ты их припугнула.
Я фыркнула, чуть не подавившись овсянкой.
– Не припугнула, милая, а спугнула.
– А. – Она передернула плечиками и села рядом.
Мы старательно занялись завтраком.
– Как пациенты Каролана? – повторила я, набив рот каким-то чудесным рулетом с корицей, запивая крепким зеленым чаем, сдобренным душистым медом. Похоже, слуги решили ограничить питье за завтраком. (Не забыть сказать дуракам, чтоб подавали… ну ладно. Может, чай лучше. По крайней мере, с утра пораньше. Вздох.)
– Не знаю. – Аланна озабоченно нахмурилась. – Он мне не разрешает входить с ним в палату. Но вчера вечером до нас дошла весть, что еще в нескольких семьях оспа.
– Плохо. – До ужаса боюсь того, что должна сделать. – Как только поедим, пойду посмотрю, что для них можно сделать. – Аппетит пропал.
– Кланфинтан просил к нему сначала зайти.
– Где он?
– Когда я шла тебя будить, наблюдал за женщинами во внутреннем дворе с Коннором и Дугалом.
– Как Дугал?
– Делом занят.
Мы обменялись удовлетворенными взглядами.
– Ну… – я допила чай, – пожалуй, пойду. Посмотрим с положительной стороны. По крайней мере, нынче утром мне грудь обнажать не придется. – Я на нее покосилась. – Не придется?
– Еще две недели, – рассмеялась она.
– Замечательно. Буду ждать с нетерпением.
Аланна все хохочет.
– Какие у тебя на сегодня планы? – спросила я.
– Присмотрю за домашней прислугой, за поварами, проверю, готовы ли помещения для прибывающих семейств и воинов, прослежу, чтоб у вас с Кароланом было все необходимое для больных.
– Еще один скучный день без забот, да?
– Да, моя госпожа, – вздохнула она, будто ничто на свете ее не волнует, кроме маникюра и педикюра.
– Да-да. – Я царственно направилась к двери. – Чертовски утомительно быть праздными дамами.
Мы захихикали, как девчонки, выходя в переполненный зал, где замаскировали смех кашлем.
– Риа, я должна убедиться, что повара не валяются в приступе апоплексии. – Она понизила голос, чтобы слышала только я. – Знаешь, как во двор выйти?
– Да, – шепнула я в ответ.
– Хорошо… Передай привет Каролану, когда увидишь.
– Непременно. – Я выпрямилась и молвила тоном воплощенной богини: – Благодарю за усердные труды, Аланна. Ты истинный бриллиант среди стразов.
Ее озадаченность отразилась на лицах, склонившихся передо мной в почтительном поклоне.
Опля!
– Я говорю, ты настоящий алмаз, что очень легко увидеть. – Слабовато сказано, знаю.
Она довольно успешно спрятала усмешку под покорной благодарностью:
– Спасибо, госпожа.
Я целенаправленно зашагала по залу, держа рот на замке, чтобы не сболтнуть такого, чего не поймет местное население.
Помню дорогу во двор; пара мускулистых накачанных стражей с поклоном отворяет двери. Я минуту помедлила, наблюдая за развернувшейся передо мной деятельностью.
Передний двор с прелестным садом превращен в рабочую площадку. Отдельно толпятся женщины, занятые всевозможными делами, от изготовления стрел до приготовления корпии из тряпок и кипячения воды в котлах. У всех есть работа. Бок о бок с женщинами трудятся самки-кентавры. Ох, боже.
Я отступила в тень, с любопытством впервые их видя. Первое, что бросилось в глаза, – они меньше размерами. Нет. Первое, что бросилось в глаза, – это на редкость великолепные горделивые существа. Движутся грациозно и плавно – нечто среднее между прекрасной арабской кобылицей и прима-балериной. По двору рассыпался как минимум десяток самок разного окраса, от светло-пегого до темно-серого в яблоках. На всех изысканно украшенные кожаные колеты вроде тех, что носят воины и Кланфинтан, только женские блещут яркими красками, сверкают драгоценными камнями.
Некоторые собрались возле женщин, готовящих стрелы, и мой взгляд естественно обратился к этой группе скачущих кобылиц.
Среди которых стоит мой муж.
Я вдруг решила выйти на свет, объявить о присутствии Воплощения Богини, Возлюбленной Избранницы Эпоны. Выпрямилась в полный рост (примерно по плечи самкам-кентаврам) и шагнула во двор.
– Доброе утро, богиня!
– Эпона!
– Будь благословенна, возлюбленная Эпоны!
Я милостиво улыбнулась восторженным крикам, под которые как-то легче стерпеть нестерпимую красоту самок, принялась отвечать на приветствия, медленно направляясь к мужу.
Он встал передо мной, взглянул – в глазах сверкнуло особое интимное обожание. Поднес к губам руку, поцеловал сначала ладонь, потом местечко на запястье, где бьется пульс.
– Доброе утро, Риа. – От низкого тихого голоса дрожь пробирает. Или от губ. Или…
В любом случае вы понимаете. Дрожь пробирает. Не то чтобы я возражала.
– Доброе утро, любимый.
В ответ он шагнул еще ближе, легонько поцеловал меня в губы.
– Я утром по тебе скучала, – шепнула я.
– А я не хотел вылезать из
Я усмехнулась над подчеркнутым словом.
– Спасибо за присланный завтрак.