Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 53)

– Рианнон всегда выходит к участникам церемонии, которые ждут ее у входа в конюшню Эпоны, – шепнула она в ответ. – Потом она верхом поднимается на вершину Тора, а прислужницы бросают под ноги Избранной цветы.

Мы повернули за угол, и коридор сразу же стал шире. Двойные двери, украшенные причудливой резьбой, выходили на красивый двор, который я заметила вчера. По дороге Аланна не переставала шепотом давать мне указания:

– Иди по этой дорожке прямо через двор. Видишь вон те двери?

Я кивнула.

– Мы пройдем в них, повернем направо и выйдем еще через одни открытые двери. Там ты увидишь конюшню и твою свиту.

Я снова кивнула.

Аланна дернула меня за руку:

– Риа, помедленнее. Помни, что ты здесь хозяйка. Ты – Любимица Эпоны, Верховная жрица Партолона, а такую церемонию, как сегодня, ты проводила уже много-много раз.

Я послушно шла, куда она велела. Вскоре (так быстро, что я не успела толком подготовиться) мы вышли из храма, и в лицо мне ударили первые солнечные лучи. Ноги у меня отказывались идти дальше; я рада была, что Аланна не тащит меня вперед, давая время собраться с духом.

Мы вышли с тыльной стороны храма и очутились у самой конюшни. Впереди, в нескольких шагах, я увидела открытый загон. Перед загоном толпились с полдюжины моих служанок-нимфеток, облаченных в прозрачные белые одежды (правда, верх отсутствовал лишь в моем ритуальном платье). В руках у каждой была корзинка, доверху наполненная чем-то пестрым и душистым – я решила, что там розовые лепестки. В центре стояли Эпи и Кланфинтан.

Едва Эпи почуяла мое приближение, как запрядала ушами и заржала в знак приветствия.

– Любимица Эпоны… – Аланна последний раз сжала мою руку и выпустила ее. – У тебя все получится! Иди… тебя все ждут.

Я набрала в грудь побольше воздуха, вскинула вверх подбородок и с надменным видом вышла из дверей. Если уж мне суждено через это пройти, то надо, черт меня возьми, все сделать как надо! Подходя к ожидавшей меня группе, я старалась смотреть только на Эпи, но постоянно чувствовала на себе жадный взгляд Кланфинтана (а также чувствовала, как весело подпрыгивают на ходу мои груди – должно быть, радуются, что вырвались на свободу).

Нимфы, как всегда, грациозно присели, а ржание Эпи сменилось добродушным фырканьем – она ткнулась своей бархатной мордой мне в щеку. Я улыбнулась и ласково поцеловала ее.

– Как ты тут жила, сладкая моя? Я волновалась за тебя и очень по тебе скучала.

Эпи снова ткнулась в меня, словно заверяя, что все хорошо.

– За меня ты тоже волновалась и тоже скучала по мне? – Низкий голос Кланфинтана прошел через меня, словно разряд молнии; я невольно вздрогнула.

Прижавшись к теплому боку Эпи, я повернулась к нему лицом:

– Я скучала по тебе. – Я встретила его взгляд вызывающей улыбкой. – Но я совершенно уверена в том, что с тобой ничего не случилось, поэтому нечего валять дурака и задавать мне идиотские вопросы. Разве что ты вчера ночью тоже каким-то образом ухитрился повредить копыто?

Мои прислужницы дружно захихикали, и я невольно спросила себя, которая из них вызывалась поухаживать за Кланфинтаном в купальне.

Он бесстыдно улыбнулся, внезапно напомнив мне пирата, и быстро поднес мою руку к губам. Поцеловал меня в ладонь, потом в запястье и нарочно помедлил в том месте, где бешено бился пульс.

– Нет… – Он подошел ко мне поближе, не выпуская моей руки. – Мы… то есть я… вчера ночью ничего не повредили.

Его голос напоминал о нашей близости; на какое-то время я совершенно забыла о своих голых грудях. Но слова Аланны вернули меня в реальный мир… если, конечно, это можно назвать реальным миром.

– Госпожа, готова ли ты начать церемонию?

– Да. – Я покосилась на Эпи, заметила, как красиво блестит ее сбруя на ясном утреннем солнце. Сбруя и седло были украшены золотыми узорами (опять черепа, черт бы их побрал!). Даже стремена блестели и переливались на солнце. Я ничуть не удивилась, заметив, что на них сверкают драгоценные камни.

– Рианнон, позволь мне.

Кланфинтан обвил рукой мою талию и легко подсадил на спину Эпи. Едва я перекинула ногу, как две юные прислужницы тут же подбежали к кобыле и вставили мои ноги в стремена. Насчет юбки я оказалась права. Разрезы были сделаны в нужных местах, и юбка красиво ниспадала по бокам Эпи, а зрители получали возможность любоваться моими голыми ногами. Что ж, оказывается, моя грудь не одинока в своей обнаженности!

Нимфы быстро забегали и встали перед Эпи в две шеренги. Аланна заняла место справа от Эпи, Кланфинтан – слева. Я посмотрела на Аланну; она кивнула.

– Поехали! – скомандовала я, цокнув языком.

Эпи тут же пошла вперед. Похоже, она сама знала, что делать. Нимфетки затрусили впереди; они двигались грациозно, как балерины. Через каждые несколько шагов одна из них зачерпывала горсть розовых лепестков из корзины и сыпала их перед Эпи. Время от времени кто-то из них оборачивался и бросал на меня восхищенный взгляд. Чему, интересно, они так радовались? Может, злорадствовали, что мне приходится ехать в таком виде? Не знаю, не знаю…

Мы медленно выехали из ворот. Наша процессия направилась на северо-восток вдоль красивой стены. Едва мы очутились за стеной, как стража закрыла задние ворота, и они как будто исчезли – так искусно они были сделаны. Прямо перед собой я увидела скругленную вершину невысокого холма. Когда мы поднялись наверх, до нас долетели приветственные крики. Мы спустились к подножию холма; я натянула поводья, чтобы никто не видел, как дрожат у меня руки.

Перед нами было море людей и кентавров. За толпой блестела и переливалась на солнце река Гэл; повернув голову направо, я увидела ту ее часть, которую заметила еще в первом сне. В той части река была еще шире, а у берега, в небольшой бухте, стояли баркасы.

Люди почтительно расступались перед девушками, бросающими цветы; можно подумать, меня они считали каким-нибудь гологрудым Моисеем. Пока мы двигались в толпе, люди приветствовали меня с такой теплотой, что мне немного полегчало. В группе кентавров я узнала Дугала и Коннора; услышав их приветственные крики, я невольно радостно заулыбалась. Мои руки перестали дрожать. Публика у меня была великолепная. Я улыбнулась и помахала всем рукой (мне хотелось выглядеть величественной, но более дружелюбной, чем королева Елизавета – она всегда кажется такой скованной и такой… англичанкой!). Наша процессия двигалась к еще одному холму, поросшему клевером. Вокруг его подножия стояли высокие и очень древние с виду валуны цвета тумана. У холма мои прислужницы поспешно разбежались к валунам и встали там как часовые – по одной на каждый. Эпи, ни секунды не колеблясь, уверенно прошла между двумя валунами. Кланфинтан и Аланна следовали за нами по пятам.

Поднявшись наверх, Эпи повернулась задом к реке и лицом к толпе людей. Все уважительно притихли. Я покосилась на Аланну. Она выразительно кивнула в сторону реки. Я не понимала, на что она намекает, но на всякий случай тоже посмотрела на воду. Река выглядела сказочно! На наших глазах из-за деревьев на том берегу показалось солнце. Его лучи коснулись воды, и поверхность реки заискрилась, как будто была из жидких драгоценных камней. С трудом оторвавшись от невероятного зрелища, я наткнулась на выжидающий взгляд Аланны.

Она кивнула, и я с трудом разобрала, что она шепчет:

– Пора!

Откашлявшись, я посмотрела на обожающую меня толпу – и мысленно взмолилась Эпоне: «Если я в самом деле Избранная, пожалуйста, пошли мне нужные слова, с которыми лучше обратиться к этим людям!»

Хорошо поставленным «учительским» голосом я начала с очевидного:

– Доброе утро!

По толпе рябью пробежал смех. Я услышала воодушевленные крики:

– Доброе утро, Любимица Эпоны!

Я приободрилась. Пока все идет как надо.

– Сегодня я вышла к вам с двойной целью.

Как они меня слушали! Я пожалела, что здесь нет моих учеников, – пусть бы увидели, что такое настоящее внимание.

– Во-первых, чтобы рассказать о том, что всем нам угрожает зло, и, во-вторых, чтобы испросить для нас благословения Эпоны. – Я пытливо вгляделась в толпу, вступив в глазной контакт с несколькими людьми и кентаврами. – Как вам известно, фоморианцы захватили замок Маккаллан… и убили моего отца.

Я замолчала, дав подданным время выразить свои соболезнования. После того как все снова затихли, я продолжала:

– Эпона показала мне, что крылатые твари захватили также Сторожевой замок.

На сей раз мои слова были встречены ошеломленным молчанием. Я посмотрела на их лица и поняла, что рассказать о судьбе несчастных женщин просто не могу. Кентавры и так почти наверняка все знают; скорее всего, по Партолону уже поползли зловещие слухи. Кроме того, внутренний голос подсказывал: сейчас не стоит заострять внимание на ужасах. Для этого будет время позже, после того как все оправятся от первого потрясения.

Я обернулась и жестом показала на Кланфинтана. Он подошел ближе к Эпи.

– Своего супруга, Кланфинтана, я назначила главнокомандующим.

Кентавры разразились радостными криками; им вторили и мужчины. Я покосилась на Аланну, словно говоря ей: «Вот видишь, завоевать расположение мужчин можно не только способом Рианнон…» (по правде говоря, других способов не так много, но…).

После того как крики смолкли, я продолжала:

– Кланфинтан послал почтовых голубей к предводителям всех кланов и табунов. – Соображать приходилось на ходу. – После того как он встретится с ними, он созовет всех жителей Партолона. – Я мысленно скрестила пальцы, надеясь, что говорю то, что нужно, и употребляю нужные термины. – Он также посвятит их в планы кампании, чтобы все успели подготовиться к войне. – Я заметила в толпе кивающие головы и вздохнула с облегчением. – Но первым шагом для нас всех должно стать знание. Необходимо выяснить о наших врагах все, что только можно! Если кому-то из вас что-либо известно о фоморианцах – пусть это даже всего лишь сказки, которыми пугают непослушных детей, – придите в храм и обратитесь к Аланне, она отведет вас к архивариусу. Ваши сведения могут оказаться очень ценными. Мы многое узнаем и тем самым станем сильнее, ибо «подлинные страхи слабей, чем ужасы воображенья!»[14]. – Я мысленно поблагодарила Шекспира за эту великую строчку. – Помните, у добра один лишь враг – зло. Но у зла всегда два врага – добро и само же зло, – проникновенно продолжала я. Еще бы вспомнить, кто это сказал…